Системный Кузнец X (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 5

Лоренцо шагнул вперед и молча протянул старшему караула свиток с печатью.

— Эти путники со мной, — чеканя слова, произнёс Искатель Искр. — Один из них — претендент на Предварительный Круг.

Старший стражник — человек со шрамом, пересекающим переносицу — цепко изучил бумагу, а затем перевел тяжелый взгляд на нас. Он мазнул глазами по напряженному Алексу, смерил взглядом габариты Ульфа и, наконец, уставился на меня. Я встретил его взгляд спокойно, не отводя глаз, просто дыша в ритме тлеющего Внутреннего Горна. Стражник задержал на мне взгляд чуть дольше обычного, словно почувствовал скрытый жар, затем коротко кивнул и вернул свиток Лоренцо. Нас пропустили.

Внутри Цитадель оказалась лабиринтом высоких, сводчатых коридоров, теряющихся в глубоких тенях. Своды поддерживались колоннами, чьи основания тонули в полумраке. Пол вымощен плитами, отшлифованными до блеска, но вибрирующими от работы скрытых в недрах горы Великих Горнов — эта вибрация отдавалась дрожью в подошвах сапог, пробираясь до костей. Воздух был невероятно сухим, отдавал горячей медью и перегретым камнем; коридоры освещались жаровнями, в которых полыхало бездымное белое алхимическое пламя. Всё здесь дышало суровым, почти религиозным преклонением перед ремеслом.

Мы шли недолго. Лоренцо остановился у массивной двери, обитой железными полосами, и коротко постучал.

Мы вошли в мрачное, скудно освещенное помещение, похожее на старинную приемную. За высокой конторкой сидел человек, исполняющий обязанности секретаря — иссохший мужчина с желтоватым, болезненным лицом и глубокими тенями под серыми глазами. Он скрипнул пером по пергаменту, недовольно поджав губы.

— К магистру Коррену, — с порога объявил Лоренцо. — Регистрация на испытание.

Секретарь медленно поднял тусклый взгляд, вздохнул так, будто мы отняли у него последний час жизни, и вяло махнул рукой в сторону следующих двустворчатых дверей.

Лоренцо толкнул их, и мы оказались в просторном зале. Вдоль стен из камня тянулись тяжелые дубовые стеллажи, заставленные образцами редчайших руд, слитками тускло мерцающих сплавов под стеклянными колпаками и сложными измерительными приборами из латуни и серебра — астролябиями, измерителями плотности Ци и хитрыми алхимическими весами. Пол устилал бордовый ковёр, скрадывающий звуки шагов, а бархатные портьеры на высоких окнах почти не пропускали свет с улицы — зал освещался маслянными лампами…

В самом центре, за широким столом, вырезанным из Железного Дуба, сидел человек — тот самый магистр Коррен. Выходец из Соль-Арка сохранил лоск и надменность жителя столицы: на нем был безупречно скроенный камзол из тёмно-синего сукна с серебряным шитьем, хотя манжеты и были слегка испачканы чернилами и сажей. Лицо магистра казалось высеченным из мрамора — резкие, хищные черты, орлиный нос и гладко зачёсанные назад седеющие волосы. Длинные, узловатые пальцы, похожие на лапы паука, были унизаны перстнями из белой стали. Его аура выдавала в нём мастера высочайшего класса, чья сила была холодной, расчетливой и острой.

Он замер над разложенными бумагами, не шевелясь и даже не подняв головы на скрип открывшейся двери, словно нас в комнате вообще не существовало.

Лоренцо сделал шаг вперед и отвесил легкий, но полный достоинства поклон.

— Магистр Коррен, — произнес Искатель. — Я привел Искру. Человека, в чьем мастерстве и духе я абсолютно уверен. Хочу зарегистрировать его на Предварительный Круг.

Магистр не шелохнулся. Лишь спустя пару долгих мгновений он со вздохом отложил пергамент, воткнул перо в чернильницу и смерил Лоренцо тяжелым, пренебрежительным взглядом.

— Искру, говоришь? — скрипучим голосом отозвался Коррен. — Твои последние находки, Лоренцо, были не искрами, а зловонными пшиками. Напомнить тебе о том «самородке» из Южных Мармариков, что расплавил себе меридианы в первый же час у открытого горна? Или, может, о том хваленом оружейнике из Пограничья, который наложил в штаны при виде пульсации настоящей Огненной Ци и сбежал, испортив драгоценную заготовку? Твое чутье притупилось, Искатель. Ты тащишь в Цитадель мусор.

Лоренцо стиснул зубы. На его покрытых старыми ожогами руках вздулись вены, но он заставил себя сохранить спокойствие.

— Я признаю свои прошлые ошибки, магистр, — ровно ответил он. — Те претенденты оказались слабее, чем требовала сталь. Но Устав Гильдии непреклонен: каждый Искатель имеет право раз в полгода выставить нового кандидата под свое личное поручительство. Этот срок вышел, и я использую свое законное право сейчас, именно с ним.

Коррен переплел длинные пальцы и перевел взгляд на меня. Его серые, бесстрастные глаза прошлись по моей фигуре, словно ощупывая, препарируя, оценивая качество куска грязной руды. Никакого интереса — лишь брезгливая усталость.

— Кто таков? И откуда? — бросил он холодно.

Лоренцо скосил на меня глаза, молчаливо передавая слово.

Я сделал глубокий вдох, ощущая, как мощно пульсирует тепло в Нижнем Котле. Прятаться за чужими именами больше не имело смысла. Сейчас — самое время сказать правду. Я находился в Вольных Городах, и по местному закону Пакта, прожив на побережье больше трех лет, уже стал недосягаем для законов Короны. Да и лгать перед теми, кто оценивает суть человека через ремесло — всё равно что пытаться закалить глину.

— Меня зовут Кай, — мой голос прозвучал спокойно и гулко в тишине мрачного зала. — Я — кузнец из Верескового Оплота. Работал в элитном Горниле Чёрного Замка на Севере, а последние пять лет ковал рыболовные крючки и ножи в Бухте Солёного Ветра.

Коррен медленно поднялся со своего места. Кости магистра хрустнули, когда он обошел массивный стол и приблизился ко мне. Старик обошел меня по кругу, принюхиваясь и щурясь.

— В Горниле? Пять лет назад? — в скрипучем голосе зазвучала откровенная насмешка. — Какая наглая ложь. Пять лет назад ты был еще безусым юнцом, едва ли оторвавшимся от материнской юбки. В Чёрном Замке таких не пускают даже шлак выгребать, не то что к настоящей стали.

— Потому он и здесь, магистр, — резко вмешался Лоренцо, делая шаг вперед. — Он самородок. То, что он делает с металлом…

Коррен поднял костлявую руку, обрывая Искателя на полуслове, и медленно побрел обратно к своему креслу. Опустился в него, сцепил длинные пальцы и надолго замолчал. В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь глухим гулом Великих Горнов где-то глубоко под нами.

— Даже если в этой байке есть хоть крупица правды, в чем я сильно сомневаюсь, — произнес Коррен, брезгливо кривя тонкие губы. — Сейчас всё изменилось. По указу свыше, квот на участие для альдорийцев больше нет. Предпочтение отдается южным мастерам, выходцам из Лиги. А я, признаться честно, лично терпеть не могу северян с их грубой, варварской возней у наковальни.

Магистр подался вперед, уперев давящий взгляд в мое лицо.

— Скажи мне, щенок, — процедил он. — Назови мне хоть одну причину, по которой я должен поставить свою печать и допустить тебя к испытаниям? Сейчас, когда на это место претендует так много доблестных мужей из Великих Домов. Чем ты лучше них?

Я промолчал. Скосил взгляд на Лоренцо — желваки на скулах Искателя ходили ходуном. Алекс стоял бледный, до побеления костяшек вцепившись в лямки рюкзака. А Ульф исподлобья смотрел на магистра — великану здесь явно не нравилось, его пальцы беспокойно сжимались и разжимались.

Снова повернулся к старику. Внутри меня, в Нижнем Котле, ровно и жарко пульсировала энергия шестой ступени — чистая, ничем не сдерживаемая мощь. Я не чувствовал ни страха, ни трепета перед этим человеком.

Сделав несколько медленных, уверенных шагов к столу, посмотрел Коррену прямо в его выцветшие серые глаза.

— Может быть, потому, — мой голос звучал спокойно, но в нем проскальзывали тяжелые нотки, — что я — тот самый кузнец, который сковал артефакт, позволивший убить Мать Глубин — тьму, что выползла из недр Драконьих Гор. Тот, кто спас провинцию от полного краха. Кузнец, который бежал от преследований и пять лет скрывался в маленькой деревне на юге, восстанавливая разорванные каналы.