Тактик 13 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 50

А затем глобальный магический сервер Кольдера просто рухнул.

Пылающие сферы внезапно потеряли форму прямо в зените своей дуги. Слепящее пламя побледнело, сморщилось и превратилось в жалкие сгустки обычного дыма. Вместо разрушительного огненного шторма на камни Цитадели пролились жалким «дождиком» лишь безобидные серые дымные струйки.

Тем временем шторм на море достиг своего пика.

Слабым местом любой высокотехнологичной армии, а армию Фрея в терминологии мира Гинн можно было бы смело назвать именно такой, являлась энергия.

Фомир был прав, когда говорил, что можно создать любой артефакт, который трансформирует энергию, иной раз называемую магами «мана», в конкретное заклинание. Тогда для оперирования этим артефактом даже не нужен маг. Нужен обученный артиллерист. И что за беда, если артефакт не на порохе, а на мане? Сути дела это не меняет. Он стреляет с определённой скоростью, лупит по баллистической траектории (и я понятия не имел, почему), имел определённую дальность и мощность.

Кто-то, а скорее всего, именно Фрей, построил несколько десятков таких артефактов — пульсационных пушек на энергии стихии Огня.

Но чтобы питать всю эту бандуру, нужна была энергия. И её щедро, как вечный двигатель на максималках, давал Алтарь Огня. Собственно, он как клещ на теле спящего гиганта, питался энергией вулкана. Потом, через опять-таки магию, Алтарь без всяких проводов (и тут Гинн явно превзошёл Землю) отправлял дармовую энергию сотне потребителей, питая пушки.

Так же он питал и магическую защиту кораблей, потому что законы сохранения энергии работали и в мире Гинн. И колоссальная сила стихии, которую сдерживали работающие на пределе мощностей артефакты-щиты на судах, тоже нуждались в «источнике питания». То же самое касалось и магов Огня, которые пока что не спешили вступать в бой, а топтались за спинами многочисленных полков, они тоже сидели на подкачке, как и часть защиты осадных башен.

Источник энергии был точкой уязвимости.

Допустим, Гитлер критически оценивал зависимость своего Вермахта и Люфтваффе от топлива. Он понимал, что вся механика требует энергии. И он-то не был в этом вопросе беспечен, хотя и не добрался до Каспия с его месторождениями.

Фрей до усатого любители толкнуть пламенные речи не дотягивал и свою условную АЭС оставил почти что без охраны, наивно полагая, что никто его не ударит по этой точке уязвимости. Однако же Сводная рота справилась с задачей и сейчас, задрав жопы, бежала по сопкам к порталу.

И эта маленькая, но такая важная победа только что лишила моего противника подавляющего преимущества в артиллерии.

Десятки пульсационных пушек замолчали. Как рассказывали пленные, Фрей использовал их для того, чтобы подавить неугодные кланы, сжигая флот за флотом тех, кто не хотел ему покоряться и у магических артиллеристов был колоссальный опыт.

Но…

Тут оно, как пел Владимир Высоцкий — «Воля волей, если сил невпроворот».

То есть, что толку от их опыта, если энергия перестала поступать?

А буквально тут же вплотную подошёл шторм.

Вся магическая защита, которая должна была обеспечить неуязвимость флота, рухнула как колосс.

У некоторых кораблей явно были и автономные системы сдерживания волн. Кроме того, корабли в любом раскладе имели запас прочности, а их экипажи не вчера вступили на борт.

Но сама по себе ситуация загнала флот в середину бушующего циклона, маленького, но злобного.

Тяжёлые редонды, когги и второстепенные суда сталкивались бортами, крошили друг другу шпангоуты и кренились под тяжестью затапливаемых трюмов.

Флот Кольдера стал тонуть. Когда-нибудь художники нарисуют картины о том, как восемьдесят судов самого разного тоннажа превращаются в труху и хаос изломанных конструкций, которых жадно поглощали волны. Когда-нибудь, но не сейчас.

Сейчас писалась история Газарии и краски для своих строк она использовала всё больше красные.

Одна из осадных башен, несмотря на плотный обстрел и полыхающую обшивку, умудрилась доползти до крепостной стены. Механизм верхнего моста жалобно лязгнул. Горящая конструкция с грохотом обрушилась на каменный парапет, проламывая зубчатую кладку. В образовавшуюся брешь тут же хлынула волна закопчённых, отчаянных пиратов.

Картина локального прорыва разворачивалась передо мной, как на ладони. Холодный ветер с моря приятно остужал обожжённое лицо, принося запах озона и горелой плоти. Ментальный интерфейс Роя транслировал панику в рядах ополченцев соседнего сектора, но перебрасывать туда резервы не имело смысла. Ситуация совершенно не требовала ручного управления.

Пираты лезли на стену с агрессией обречённых. Возврат на открытое поле гарантировал им бесславную смерть под градом стрел. Прорыв внутрь крепости казался единственным билетом в жизнь. Они толпились на узком участке парапета, потрясая клинками.

Проблема для них заключалась в том, что не только недостатки стены были прогнозируемы, но и то, что полезут они в определённых местах. И именно в месте прорыва стоял второй батальон Первого полка, которым командовал временно возвращённый в состав армии Гришейк.

Орк сильно заматерел с тех пор, как командовал группой подростков-орков в районе ворот Каптье. Но и под его началом вовсе не вчерашние гопники.

На равнине перед Порт-Арми разворачивалась пугающая картина. Лишённые божественного благословения, пираты впали в животное безумие. Вместо организованного движения к стенам в тех местах, где прорыв им обеспечат башни, они превратились в неуправляемую орду берсерков, ломающую собственные тактические построения.

Но для начала, группа осадной башни, которая схлестнулась с солдатами Первого полка.

Гришейк не дал им не единого шанса. Ростовые щиты, стена копий, арбалеты из-за спин.

Пропитанные гневом и уверенностью в себе крики сержантов и самого Гришейка.

Отвод раненых, сомкнутые ряды, добивание зазевавшихся пиратов.

Две с половиной минуты, это всё, на что хватило той роты пиратов, которая двигала башню и сидела в ней.

«Босс, мы запросили масла на свой участок», - обратился ко мне Гришейк.

«Может быть, тебе дать магов Огня, они сожгут башню и всё?».

«Неее…. Не надо, босс. Пусть прут. Лучше к нам, чем к кому-то ещё. Но мы плеснём малёха маслица и на верхнем ярусе им придётся бежать к нам сквозь огонь».

«Хвалю. Держись там».

«Как там Хайцгруг?»

«Нормально. У него всё хорошо. Каждый держит свой участок и будет нам победа».

Маги и катапульты продолжали бить по осадным башням.

В действиях Фрея была некоторая логика. Он не делал упор на таране, он застрял на середине поля и был брошен. Зато до стен добралось несколько башен.

Фрей не полагался на конницу, хотя и знал, что у меня её тоже почти что нет. А значит, надо опираться на пехоту. В отличие от конников, пехотинцы могут взойти на осадные башни и оказаться на стенах города. Конечно, Фрей понимал, что за линией «новой стены» есть ещё линия «старой стены». Однако, захватив её и заставив меня отступить, он бы протащил сквозь ворота осадные орудия, перегруппировал артиллерию и вынес бы старые стены быстрее новых. Хотя бы потому, что старая стена была ниже и не такая прочная. Опять-таки, из-за нехватки времени укрепить старую стену мы не успели, обходились чем есть.

Поэтому, а также по причине того, что между новой стеной и старой находился так называемый новый город, в том числе Пантеон (и его потерю мне припомнили бы боги), я держал оборону новой стены. Тем более что вместе с ополчением, мне хватало на это народа.

Теперь мы снесли все осадные башни, кроме двух, тех, за которыми был Гришейк и Новак.

Не знаю, каким местом думали полевые офицеры, но увидев башни, они организовали для нас форменный конвейер смерти.

Ещё бы, их пехота ломилась к двум точкам, под шквальным огнём катапульт, арбалетов, луков, на перепаханном от обстрелов поле. И всё это только для того, чтобы тесниться по лестнице вверх, выбиваясь из сил, выскочить на участок шириной в четыре метра. Где, оскальзываясь на крови своих предшественников, получить копьё в бок и быть сброшенным со стены внутрь городской территории.