Коммодор (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 60

Стивен некоторое время переваривал услышанное, а затем сказал:

– Джек, вчера вечером мне вдруг пришло в голову, что я уже рассказывал вам все об Адансоне раньше, и очень подробно, – о его преданности науке, его бесчисленных книгах, его несчастье. Прошу прощения. Нет ничего более скучного, более печального, чем история, повторенная еще раз.

– Уверен, что в целом вы правы. Но я могу вас заверить, Стивен, что в этом случае я не придал этому значения. По правде говоря, я был так занят своей струной "ре", которая все время соскакивала, что опасался, как бы вы не сочли мою невнимательность невежливой. Но я вам сейчас все объясню, Стивен: я поговорил с Хьюэллом и выработал план кампании. Хотите послушать?

– С большим удовольствием.

– Что ж, мне уже давно казалось, и Хьюэлл, и все офицеры, которые были в Шербро и за ним, подтверждают это, что, по сути, все решается возле берега, и что здесь вообще нет места линейным кораблям или даже фрегатам, если только они не такие быстроходные и маневренные, как "Сюрприз". Для них нет другого места, кроме как на той позиции, что занимают некоторые игроки в крикет, которые находятся на самом краю поля, чтобы подбирать улетевшие далеко мячи, – я имею в виду далеко в море и с наветренной стороны от вероятных путей отхода противника, особенно в сторону Гаваны. Нет смысла находиться в пределах видимости с берега: наши высокие мачты видны издалека, тем более что, когда здесь была предыдущая эскадра, на холмах и очень высоких деревьях размещались наблюдатели, и они появятся снова, как только все узнают о нашем прибытии. В целом, как вы знаете, чернокожие видят гораздо лучше, чем мы.

– Да, я не раз в этом убеждался.

– Итак, как только мы разберемся с островом Филиппа, я отправлю линейные корабли и "Темзу" подальше в море, чтобы их не было видно с берега, но на расстоянии, достаточном для подачи сигналов друг другу, и вместе с судами поменьше мы сможем покрыть значительное расстояние. В то же время остальные будут двигаться прямо вдоль побережья так быстро, как только смогут, чтобы опередить новости о том, что мы здесь, в то время как мы пойдем дальше от берега, от мыса Пальмас[136] до Бенинского залива.

– Так будь же он проклят, этот Бенин, Сорок нас было, остался один[137], – продекламировал Стивен.

– Ну что вы такое говорите, Стивен, – воскликнул Джек с неподдельным неудовольствием в голосе. – Как вам пришло в голову петь, или скорее завывать, такую глупую, несчастливую старую песню на борту корабля, который направляется в этот самый залив? Вы меня поражаете, после стольких-то лет в море.

– О, Джек, простите меня, Бог знает, где я это услышал, слова пришли ко мне сами собой, просто по аналогии. Обещаю, что больше не буду.

– Не то чтобы я был хоть в малейшей степени суеверен, – сказал Джек все еще недовольным тоном. – но каждый, кто хоть что-то знает о море, в курсе, что эту песню поют на кораблях, которые выходят из залива, чтобы поиздеваться над теми, кто туда направляется. Прошу вас, не пойте ее больше, пока мы не направимся в сторону дома. Она может принести несчастье и точно расстроит матросов.

– Я искренне сожалею об этом и больше никогда так не сделаю. Но расскажите мне об этом заливе, Джек, там обитают сирены или полно опасных рифов? И где он вообще находится?

– Я покажу вам все на картах в штурманской каюте, когда мы будем проходить мимо, но пока, – сказал Джек и потянулся за бумагой и карандашом. – вот как приблизительно это выглядит. Я оставляю в стороне Перечный берег, потому что шум, который мы подняли в Шербро и который мы произведем на острове Филиппа, переполошит весь этот район; но здесь, на востоке, находится Берег Слоновой Кости с несколькими многообещающими эстуариями и лагунами; затем мы двинемся на восток и немного на северо-восток, прямо в залив, приближаясь к Золотому берегу, с такими местами, как Дикскоув и Секонди, Кейп-Кост-Касл и Виннеба, где расположены крупные рынки, и так далее до Невольничьего берега в этом огромном заливе, который и есть Бенинский, а дальше – Биафрский залив, там ветры становятся очень сильными, а течение идет на восток, там свирепствует лихорадка, очень сложные воды, особенно для судов с прямыми парусами. Но вот туда и ходят многие суда работорговцев, в Гранд-Попо и Уайду. Однако я не думаю, что мы сможем продвинуться дальше Уайды, хотя в мангровых зарослях за ней есть еще Брасс, Бонни и Калабары, Старый и Новый. Но к тому времени, я думаю, нам придется, если это вообще возможно, взять на юг к экватору и поймать юго-восточные пассаты возле острова Сент-Томас, подальше от проклятого залива, штилей и ложных бризов. Таков мой план, хотя я забыл сказать, что "Рингл" и шхуна "Активный" будут то приближаться к берегу, то удаляться, постоянно передавая нам сообщения либо напрямую, либо подавая сигналы на "Камиллу" или "Лавр", чтобы они повторили их для флагмана, поскольку они будут находиться между нами и действующими у побережья судами. И, кстати, я собираюсь расстроить беднягу Дика, заставив его сменить прекрасную высокую брам-стеньгу, типичную для военного корабля, на более жалкую, и то же самое будет сделано и на "Камилле", чтобы наблюдатели на берегу приняли их за обычные торговые суда.

– Тогда, насколько я понимаю, – сказал Стивен, не обращая внимания на предстоящее несчастье капитана Ричардсона. – этот корабль, "Беллона", даже не увидит побережья на протяжении всей экспедиции.

– Только в том, очень маловероятном, случае, когда возникнет стычка, с которой бриги, "Камилла" и "Лавр", имея более шестидесяти пушек на всех, не смогут справиться. Хотя, конечно, время от времени с брам-салинга можно будет увидеть очертания далеких гор.

Стивен отвернулся, держа руку на спинке стула.

– Боюсь, вы горюете о своем потто, – сказал Джек после неловкого молчания. – Но завтра у вас будет прекрасная возможность сойти на берег, когда мы разберемся с теми, кто стоит в гавани острова Филиппа. И я осмелюсь сказать, что вы могли бы время от времени отправляться к берегу, когда "Рингл" будет к нам подходить, чтобы доложить о результатах или отвезти обратно приказы. Хотя, если уж на то пошло, вы всегда можете поменяться местами с хирургом "Камиллы", "Лавра" или одного из бригов, действующих у побережья.

– Нет. Я как цепной медведь. Бежать нельзя, Но буду защищаться от облавы[138], – сказал Стивен с грустной улыбкой. – Не такая уж ужасная облава, грех жаловаться; просто я был слишком избалован в Ост-Индии, Новой Голландии и Перу. Нет, отнюдь. А теперь я выпью еще чашку кофе, а потом мне пора заняться этой кальцификацией, которая почти всегда представляет значительную трудность.

– Вы вдруг решили заняться математикой? – воскликнул Джек. – Я удивлен, поражен и очень рад. Но под калькуляцией вы имеете в виду исчисление дифференциальное или инфинитиземальное? Если я могу чем-то помочь...

– Вы очень добры, любезный, – сказал Стивен, отставляя чашку и вставая. – но я имею в виду кальцификацию в мочевом пузыре, не более того: то, что обычно называют камнем. Ведь мои познания в математике весьма скудны. Мне нужно идти.

– О, – сказал Джек, чувствуя себя странно униженным. – Вы ведь помните, что сегодня воскресенье? – крикнул он вслед Стивену.

Было маловероятно, что Стивен смог бы забыть, что сегодня воскресенье, потому что Киллик не только забрал и спрятал его недавно завитый и напудренный лучший парик, только что вычищенный камзол и бриджи, но и санитар сказал: "Прошу прощения, сэр, но вы не забыли, что сегодня воскресенье?", в то время как оба его помощника, по отдельности и очень тактично, спросили его, помнил ли он об этом.

– Как будто я какой-то дикарь, неспособный отличить добро от зла, а воскресенье от обычных дней недели, – воскликнул он; но его негодование было смягчено осознанием того, что сегодня утром он на самом деле встал со своей койки, не подозревая об этом важном событии, и что побрился он чисто случайно. – И все же я бы очень скоро это понял, – продолжил он. – Атмосфера на борту военного корабля в воскресенье совершенно особая.