Коммодор (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 62

Были высказаны другие взгляды, убеждения и впечатления, некоторые терпимые, даже доброжелательные, но большинство более или менее яростно выступало против содомитов.

– В такой атмосфере, я думаю, вряд ли стоило бы упоминать Патрокла или священный отряд из Фив[142], – пробормотал Стивен, но морской пехотинец был слишком поглощен общим гвалтом, чтобы обратить на это внимание; он наполнил еще один бокал и выпил его, не отрывая взгляда от группы рядом с казначеем.

– Говорите, что хотите, – сказал высокий худой лейтенант. – но даже если бы у меня были такие же вкусы, я бы очень не хотел идти в бой на борту корабля, которым командует один из них, каким бы великолепным он ни был.

– Если это намек на мой корабль, сэр, – воскликнул побледневший морской пехотинец, отодвигая свой стул и вставая. – я должен попросить вас немедленно взять свои слова обратно. Боевые качества "Великолепного" не подлежат сомнению.

– Я не знал, что вы с "Великолепного", – сказал лейтенант.

– Я вижу, что есть и другие, кто избегает схватки, – бросил морской пехотинец, и все бросились разнимать двух офицеров, наступил общий шум и крайнее беспокойство. В конце концов, обоих посадили в соответствующие шлюпки, причем в лодке "Великолепного" гребли, как назло, несколько самых миловидных матросов.

Земля уже была отчетливо видна, горячий ветер был таким сильным и попутным, какой только можно было пожелать, а "Беллона", "Великолепный" и "Темза" приближались к тому месту, где они должны были отрезать путь любому судну, пытающемуся сбежать с острова Филиппа. Но с бригов прибрежного отряда на флагман уже передавались сигналы через "Лавр": никого не было видно, гавань была пуста, суда работорговцев должны были появиться только через три дня, их задержали в Таконди, и хотя в барракунах – огромных загонах для рабов, – держали много негров, их увели, когда завидели корабли эскадры.

Джек Обри изменил курс, и благодаря приливу и вечернему бризу три его корабля вошли прямо в гавань, с помощью Квадратного Джона, который хорошо знал все входы и якорные стоянки. Сигнал для вызова всех капитанов на борт "Беллоны" подняли еще до того, как она бросила якорь, и шлюпки подошли к ней в коротких тропических сумерках.

После того, как Джек посовещался с ними, он сказал Стивену:

– Я намерен снова выйти в море и скрыться из виду, отправив бриги и шхуны на восток вдоль побережья к лагуне Муни, чтобы остановить любые лодки или каноэ, которые могут передать предупреждение, а потом захватить их все, как только они окажутся в гавани. Согласно прогнозам Хьюэлла и Квадратного Джона, – он отличный моряк, этот кру, – а также показаниям барометра, есть очень хорошие шансы, что мы их поймаем, трех голландцев и датчанина, направляющихся в Гавану. Так что, если вы хотите сойти на берег сегодня вечером вместе со своим проводником, вы могли бы провести пару дней, изучая местную природу вдоль вашей реки; там есть небольшая деревушка кру, где вы могли бы переночевать. Но вам нужно быть здесь, на берегу, и быть готовым отчалить, не теряя ни минуты, во время самой высокой точки прилива в среду.

– А в какое время это будет? – спросил Стивен, скрывая свой восторг.

– Ну, конечно же, в семь вечера, – сказал Джек довольно нетерпеливо: он до сих пор находил неспособность Стивена понимать циклы луны и приливов едва ли правдоподобной для человека его способностей. Он помолчал, что-то обдумывая, а затем совершенно другим тоном продолжил: – И все же, Стивен, я не могу не вспомнить, что вы говорили о запрете увольнений на берег во Фритауне после захода солнца из-за миазмов и вредных испарений, и я прошу вас быть предельно осторожным: оставаться дома и выходить только тогда, когда на улице светит солнце.

– Спасибо вам за заботу, мой дорогой друг, – сказал Стивен. – но не позволяйте климату огорчать ваше великодушное сердце. Рядом с Фритауном находится распространяющее лихорадку болото; там даже лошади долго не живут. Но я буду идти вдоль широкой бурной реки с водопадами, а в проточной воде не следует бояться миазмов. Опасность таится лишь в застойных водоемах. Теперь мне нужно собрать сумки для образцов и листы бумаги, выбрать подходящую одежду, – есть ли там пиявки? – проконсультироваться с добрым Джоном и спланировать наш маршрут. Через два дня, если не задерживаться, мы могли бы дойти до той его равнины с баобабами и чудовищными летучими мышами и добраться до страны потто и панголина Темминка[143]!

----------

ГЛАВА IX

Только через несколько дней после того, как они покинули остров Филиппа, Стивен смог провести спокойный вечер в своей каюте, чтобы разобрать сделанные в спешке заметки и некоторые ботанические образцы и начать писать подробный отчет о своем путешествии вверх по реке Синон. Он, конечно, рассказал Джеку о карликовом гиппопотаме, красной лесной свинье, свирепом слоне, который загнал его на баобаб, мартышках, шимпанзе (спокойных, любопытных, хотя и робких), орхидее выше человеческого роста с розовыми цветами, питоне кру, к которому Квадратный Джон обратился нараспев и который, повернув голову, наблюдал, как они смиренно проходят мимо, семи видах птиц-носорогов, двух панголинах, большом разнообразии жуков и скорпионе двадцать сантиметров длиной, а также нектарницах и ткачиках.

– А как же ваш потто? – спросил Джек. – Надеюсь, вы его увидели?

– Конечно, я его видел, – сказал Стивен. – Он сидел на длинной голой ветке, освещенный луной, и смотрел вниз своими большими круглыми глазами. Осмелюсь сказать, что пока я наблюдал за ним, он продвинулся сантиметров на тридцать или даже больше.

– Вы его подстрелили?

– Нет. Я все же не такой натуралист. Вы бы тоже этого не сделали. Но я подстрелил стервятника-рыболова, которого я считаю очень ценным, и если, как я надеюсь, окажется, что этот вид не описан, я назову его в честь корабля.

Те первые дни на острове и на противоположном берегу были полны забот. Среди тех, кто совершил набег на Шербро, уже было несколько случаев малярийной лихорадки, и хотя захваченные работорговцы – они уверенно, без малейших предосторожностей вошли в гавань, – были загружены только наполовину, многие негры находились на борту еще со Старого Калабара, и некоторые из них были в тяжелом состоянии. Однако теперь одно датское и два голландских судна были отправлены с призовыми командами во Фритаун, и двухдечные корабли, вместе с "Авророй" и медленной, плохо маневрирующей "Темзой", под покровом ночи снялись с якоря и ушли в открытое море, далеко за горизонт, где они не были видны даже с самого высокого дерева, чтобы направиться на восток, к Бенинскому заливу, тем самым выполняя план коммодора. Утром те, кто находился на шканцах "Беллоны", могли разглядеть скромные брамсели "Лавра" на траверзе левого борта, а "Лавр" держал связь с бригами у побережья; все были на своих местах, корабль вернулся к обычной повседневной жизни, и Стивен смог привести хоть в какой-то порядок образцы, препарировать собранных птиц и наклеить на все находки ярлыки, пока их огромное количество (это была на редкость удачная экспедиция) не перегрузило его память. Со всем этим ему очень помогли знания Квадратного Джона; но теперь, после обеда, он сел в одиночестве, чтобы все записать. Обычно, как только он приходил в нужное настроение и приводил все факты в порядок, он писал довольно быстро; но сейчас, хотя образы этой благословенной реки, чистого берега между водой и лесом и стервятника-рыболова над головой стояли у него перед глазами, как живые, имена, время суток и последовательность событий казались гораздо менее ясными, и они не сразу поддавались тем усилиям ума, которые он сейчас был в состоянии приложить. Его охватили вялость, мышечная и головная боль, отупение.