След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс - Страница 26

Почувствовав моё приближение, на ограде приветливо зазвенели бронзовые колокольчики. Игнат перестал скрести снег, опёрся на лопату и вгляделся в темноту.

— Это вы, ваше сиятельство? — обрадовался он, разглядев меня. — Наконец-то, вернулись домой к ужину. Вот Елизавета Фёдоровна обрадуется!

— Она дома? — спросил я.

За весь день Лиза ни разу не прислала мне зов — будто чувствовала, что меня не стоит отвлекать.

— Дома, — кивнул Игнат. — Только недавно вернулись с Анютой, целый день по магазинам ездили. Платьев накупили! Вы же знаете этих барышень!

— Знаю, — улыбнулся я.

Привычное ворчание Игната вдруг успокоило меня. Я почувствовал, что история пропавшего чиновника закончится хорошо. И одновременно возникло предчувствие чего-то невероятного. Это невероятное было от меня буквально в двух шагах — стоило только протянуть руку, и я мог бы его коснуться.

— Ты же утром чистил дорожки, — вспомнил я. — Снова замело?

Игнат смущенно почесал в затылке.

— Да нет, — наконец ответил он. — Это я от Прасковьи Ивановны сбежал. Не знаю, что за вожжа ей под хвост попала — сердится целый день. Может, после ужина отойдёт?

Игнат вопросительно посмотрел на меня, как будто я мог предсказать настроение Прасковьи Ивановны.

Тут в моём кармане тихо звякнули серебряные ложки.

— Кажется, я догадываюсь, почему Прасковья Ивановна не в духе, — сказал я. — Она заметила, что из твоего имущества пропали две серебряные ложки.

— Да не может быть, — неуверенно протянул Игнат. — Она же никогда их не трогала.

— А вот сегодня решила почистить серебро к празднику, — ехидно сказал я. — А тут пропажа!

— Вот беда, — окончательно сник Игнат. — Что же я ей теперь скажу?

— Это ещё не всё, — рассмеялся я. — Сегодня утром я заглянул в ювелирную лавку банкира Жадова, и его сын рассказал мне любопытную историю про одного смелого охотника на снежных упырей, который решил переплавить ложки в серебряные пули.

— Так вы всё знаете, ваше сиятельство? — изумился Игнат.

— Ага, — весело ответил я. — Как тебе только в голову пришло пожертвовать фамильными ценностями?

— Так ведь снежных упырей только серебряные пули берут, — упавшим голосом сказал Игнат. — А Заветную ёлочку мне позарез надо раздобыть.

— Зачем она тебе понадобилась? — полюбопытствовал я.

— Она желания исполняет, — вздохнул Игнат. — А у меня желания появились. Всю жизнь жил, и ничего особо не хотел. А тут вот…

Он не договорил и отвернулся.

Я почувствовал, что не стоит расспрашивать Игната о его желаниях. Наверняка это что-то очень личное. Захочет — сам скажет.

— Я забрал из ювелирной лавки твои ложки, — сказал я. — Вот они. А банкиру заказал серебряные пули. Завтра утром поезжай и забери их.

— Так ведь дорого, — испугался Игнат. — Вам-то к чему такие расходы?

— Потому что я тоже хочу, чтобы ты вернулся из леса целым и невредимым, — рассмеялся я. — На это никаких денег не жалко. А ложки ты на место положи.

— А Прасковье Ивановне я что скажу? — приуныл Игнат. — Она меня расспросами изведёт.

— Верно, — согласился я с его опасениями. — Ладно, пусть ложки пока побудут у меня. Я что-нибудь придумаю.

Тут я вспомнил кое-что ещё.

— Ты мне вот что скажи — как ты собираешься добраться до леса? На окраинах Столицы леса не растут, до них ехать надо.

— Так я с нашим лавочником договорюсь, он меня на своём мобиле утром отвезёт, — ответил Игнат. — А вечером заберёт.

Я покачал головой.

— В таком важном деле нельзя полагаться на удачу. Тебе нужен свой мобиль. Он и в хозяйстве пригодится.

— Вы хотите мобиль купить, ваше сиятельство? — изумился Игнат.

— Давно пора было это сделать, — кивнул я. — А сейчас самый подходящий случай.

Я мельком взглянул на тёмное небо, решил, что ещё не слишком поздно, и послал зов Игорю Владимировичу.

Дед отозвался сразу, как будто ждал разговора:

— У тебя что-то случилось, Саша?

— Всё в порядке, — ответил я. — Всё еще ищем вашего пропавшего друга. Дело в другом — мне срочно понадобился в хозяйстве ещё один мобиль. Желательно, надёжный и неприхотливый. И простой, чтобы Игнат мог уверенно им управлять. А ещё в него обязательно должна поместиться ёлка. Я решил, что лучше вас в мобилях никто не разбирается.

— Так и есть, — подтвердил дед. — Утром мобиль будет у тебя.

Он на секунду замолчал, а потом добавил совершенно другим тоном:

— Я слышал, что Тимофей погиб… Это правда?

— Мы нашли скелет, — честно ответил я. — Жена Аладушкина опознала его одежду и часы. Но я не уверен, что это он.

— Вот как? — задумчиво отозвался Игорь Владимирович. — Значит, есть надежда, что Тимофей найдётся?

— Мне бы хотелось подробно расспросить вас о его привычках и характере, — сказал я. — Это может оказаться важным.

— Хорошо, — просто ответил дед. — К завтраку я буду у тебя, тогда и поговорим.

Мы попрощались, и я обрадовал Игната:

— Завтра у тебя будет свой собственный мобиль. А теперь идём ужинать.

За всеми событиями сегодняшнего дня я как-то забыл, что наш домовой Фома грозился изгнать злыдня. Поэтому когда домовой вышел к общему ужину, я был изумлён не меньше остальных.

Вместо нормальной одежды домовой натянул на себя длинную цветастую рубаху с косым воротом и широкие холщовые штаны. Фома подпоясался веревкой, а на ногах у него были самые настоящие лапти.

Но и этого домовому показалось мало. Он тщательно вымазал лицо самой настоящей печной сажей — и где только раздобыл? — так что белки глаз устрашающе сверкали на угольно-черном фоне.

В руках Фома держал старый, давно растрепавшийся веник.

— Это что за маскарад? — спросил я, когда ко мне вернулась возможность говорить.

А Прасковья Ивановна угрожающе сдвинула брови:

— Куда ты за стол в таком виде?

И тут домовой поразил нас ещё больше.

Не обращая внимания на гнев Прасковьи Ивановны, он взмахнул веником и взвыл низким голосом:

— Чую тебя, проклятый злыдень!

Мы замерли и даже забыли, как дышать.

А Фома не унимался. Он махал веником, словно мечом, и завывал нечеловеческим голосом:

— Этот дом под моей защитой! Здесь ты не будешь творить тёмное колдовство! Покажись в своём настоящем облике!

Я почувствовал, что воздух в комнате сгустился, словно сахарный сироп. Он загудел, и мой магический дар чутко отозвался на этот гул.

Я запоздало понял, что на моих глазах творится невероятная древняя магия. Домовой стал на защиту своего дома. Он прогонял зло, как делали до этого бесчисленные поколения его магических предков.

А бывают ли предки у домового? Или магическое существо появляется на свет каким-то другим способом?

Эта неожиданная мысль помогла мне прийти в себя, но не разрушила связь с происходящей магией. Наоборот — моё восприятие обострилось до предела. Сейчас я видел тонкие, ослепительно-яркие магические нити, которые сплетались в воздухе в замысловатый узор, похожий на паутину.

Я понимал, как устроен этот узор. И знал, что смогу сам создать его, когда понадобится.

Я отчасти стал домовым. Перенял его умение.

Узор древнего заклинания вспыхнул так, что под потолком померкли магические лампы.

Мягкое сияние стекло на пол и разлилось по половицам.

— Явись, злыдень! — выкрикнул Фома.

Что-то зашевелилось в моём кармане. И вдруг из него, испуганно пища, выскочила самая настоящая крыса!

Серая, с горящими бусинами глаз, злобно оскаленными зубами и противным голым хвостом!

Крыса шлёпнулась на пол, но магическое сияние подбросило ее обратно в воздух. Она заверещала, словно от ожога.

Фома взмахнул веником. Крыса отлетела к стене, упала на пол, дёрнулась в последний раз и сдохла.

Магические нити горели еще несколько секунд, а потом медленно погасли. Лампы под потолком снова разгорелись. Комната приняла свой обычный вид.

Держа веник подмышкой, Фома подошёл к крысе и двумя пальцами поднял её за хвост.