След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс - Страница 40

— Это маяк, — смущённо ответил Савелий Куликов. — Я построил его для призрачных кораблей.

Он уловил моё непонимание и торопливо объяснил:

— Погибшие корабли продолжают жить в наших снах, Александр Васильевич. Вы же сами это видели. Они всё так же плывут в неизвестность и ежедневно рискуют своей призрачной жизнью. Этот маяк помогает им находить дорогу в призрачных мирах. Я назвал его Маяком Надежды.

— Точное название, — одобрительно кивнул я. — А мы можем подняться наверх?

— Конечно, — обрадовался Савелий. — Там внутри есть лестница.

В башню вела низкая дверь, она была не заперта. Мы долго поднимались по металлической лестнице, которая закручивалась спиралью и вела на смотровую площадку маяка. За толстыми каменными стенами шумело море, а внутри башни было тихо. Неподвижный воздух гасил даже звук наших шагов.

Бесконечная лестница привела нас к ещё одной низенькой двери. Я потянул её на себя, пригнулся, чтобы не удариться головой, и шагнул на смотровую площадку.

Здесь бушевал ветер. Его ледяные порывы едва не сбили меня с ног, и мне пришлось ухватиться за чугунные перила. Ладони обожгло холодом.

Прямо за моей спиной снова вспыхнуло зелёное свечение. Темнота испуганно шарахнулась в стороны, и я увидел далеко под собой штормовое море. У самого горизонта беззвучно скользил по волнам чёрный силуэт парусника с надутыми ветром парусами.

— Призрачный корабль? — изумился я.

— Да, — кивнул Савелий.

Он стоял рядом со мной и тоже держался за перила.

Зелёное сияние равномерно вспыхивало и гасло.

Я посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли, и различил вдали спящий заснеженный город. За приземистыми портовыми постройками теснились дома, а ещё дальше тянулись к небу шпили незнакомых дворцов.

— Это не Столица? — удивился я.

— Не знаю, — пожал плечами Савелий. — Я часто гуляю по этому городу, но так и не смог понять. Иногда он кажется мне знакомым, а потом я понимаю, что вижу его впервые в жизни.

— Или всё-таки Столица? — с сомнением пробормотал я, разглядев во время очередной вспышки знакомые очертания Императорского дворца.

Но тут внизу кто-то шумно запыхтел.

Я перегнулся через перила и среди штормовых волн заметил гладкую чёрную спину и длинный хвост с жёстким гребнем. Неведомое чудовище показалось только на мгновение и снова исчезло в морской глубине.

— Кажется, именно такие чудища нарисованы на глобусе, который Фома спёр из Магического лицея? — изумился я.

— Они иногда приплывают сюда, — кивнул Савелий. — Наверное, их привлекает свет.

Мы стояли на смотровой площадке маяка до тех пор, пока окончательно не замёрзли. Наконец, я с трудом оторвал закоченевшие пальцы от перил.

— Мне срочно нужен горячий кофе, иначе простуда неминуема. А простуда неприятна всегда, даже если она только снится. Предлагаю вернуться в город и поискать какую-нибудь гостеприимную кофейню.

Так мы и поступили.

Но на узкой портовой улочке, которая примыкала к каменистому пляжу, не нашлось ни одной кофейни — только трактир, который то ли уже был закрыт, то ли ещё не открылся. Я безуспешно подёргал запертую дверь и мы пошли дальше.

Мне вдруг вспомнилась уютная кофейня Набиля. Давненько я к нему не заглядывал. Наверное потому что был очень занят в эти суматошные предпраздничные дни.

— Здесь всегда так пустынно? — спросил я Савелия.

— Почти всегда, — серьёзно кивнул Куликов. — Иногда я вижу людей, но они больше похожи на тени. Всегда торопятся и быстро исчезают. Мне ни разу не удалось с кем-нибудь из них поговорить.

Голос молодого сноходца звучал не слишком весело, и я удивлённо покосился на него. Для меня путешествие по снам было редким и захватывающим приключением. А Савелий благодаря своему магическому дару, бродил здесь почти каждую ночь и порядком истосковался по обычному человеческому общению.

Мы свернули за угол старого доходного дома, и я удивлённо остановился.

— Кажется, я знаю эту улицу. Точно, это же Каштановый бульвар. Вот и продуктовая лавка, только она сейчас закрыта. А вот там за деревьями дом Миши Кожемяко.

После нашего выпуска из лицея Миша поступил на службу в полицию и сначала жил на съёмной квартире. Но очень скоро Мише повезло. Мы вместе приняли участие в поимке тёмного мага Стригалова.

Полицейское начальство оценило заслуги Миши и повысило его в должности. Это означало солидную прибавку к жалованью, и Миша наконец-то смог купить себе дом. А впридачу к дому заполучил в соседи сварливого домового.

Но с моей помощью всё утряслось. В конце концов Миша и домовой Семён отлично поладили — домовой остался жить в бывшей мастерской скульптора Померанцева на втором этаже, а Миша вместе с молодой женой заняли весь остальной дом.

Мы с Савелием подошли ближе.

— А это ещё что такое? — удивлённо спросил я.

Дом Миши Кожемяко окружал небольшой ухоженный сад, и сейчас в этом саду царило самое настоящее лето.

Прямо посреди снежных сугробов магическим образом появилась лужайка, на которой зеленела трава. Я разглядел среди зелени россыпь ярко-желтых одуванчиков, над которыми деловито порхали бледно-зеленые бабочки. Не обращая внимания на окружавшую их зиму, они торопились собрать с цветков нектар.

На траве был разложен шезлонг, а в шезлонге полулежал домовой Семён. В руках он держал кружку и с довольным видом потягивал из неё какой-то напиток.

Рядом с шезлонгом дымила небольшая жаровня, а на ней подогревалась металлическая джезва с узким горлышком и длинной ручкой.

— Эй, хозяин! — громко позвал я.

— Привет, Тайновидец! — весело закричал Семён, увидев меня.

Он вскочил с шезлонга и приглашающе взмахнул рукой.

— Проходите. Хотите кофе?

— Вот это я и называю настоящими чудесами, — усмехнулся я, открывая калитку.

Тем временем домовой щёлкнул пальцами, и на столике рядом с жаровней сами собой появились две чашки.

— Ты специально поджидал нас здесь? — поинтересовался я.

— Нет, это вышло случайно, — объяснил домовой. — Барышни в доме затеяли гадание, вот я и перебрался в сад, чтобы им не мешать.

Он снял джезву с огня и разлил кофе по чашкам.

— Угощайтесь.

Я благодарно кивнул и двумя руками обхватил горячую чашку. Пальцы обожгло, и после стылой темноты пустых улиц это было приятно.

— Именно то, что нужно. Слушай, а как ты устроил здесь лето?

Почему-то я не сомневался, что природную аномалию вызвал именно Семен. Ну, а кто еще?

Семен подтвердил мою догадку.

— Ничего сложного, — небрежно отмахнулся он. — Это каждый домовой может. Да ты сам как-нибудь попробуй, ты ведь теперь тоже домовой.

— А ты-то откуда знаешь? — изумился я.

— Вижу, — объяснил Семён.

И снова принялся за кофе.

— Значит, наши девушки всё ещё гадают? — улыбнулся я.

— С вечера не унимаются, — кивнул домовой. — На чём только не гадали — и на свечах, и на кофейной гуще, и по отражению в зеркале. Всё им мало!

Будто подтверждая его слова, на первом этаже настёжь распахнулось окно.

— Бросай, Анюта! — задорно прокричал женский голос, и я узнал Лизу.

Из окна стремительно вылетело что-то вращающееся и ударило Савелия Куликова прямо в лоб, а затем шлепнулось на траву.

Сразу вслед за этим до нас долетел беззаботный женский смех.

Ошарашенный Савелий машинально потёр ушибленный лоб, затем нагнулся и поднял с травы женскую туфельку.

Вслед за туфелькой в раскрытом окне появилось весёлое лицо нашей горничной Анюты.

— Ой! — удивлённо сказала Анюта, заметив Савелия, и стремительно покраснела.

Савелий застыл с туфелькой в руках, на его бледных от холода щеках тоже появился румянец.

— Анюта, что там? — снова услышал я голос Лизы. — Ты увидела привидение?