Виноваты стулья (СИ) - Красовская Марианна - Страница 16

— Я скажу Федоту, чтобы принес керосин, — решила я. — Как думаешь, оставить в цвете дерева или покрасить?

— В красный.

— Ясно, оставляю в дереве. Интересно, морилку уже изобрели?

— Что?

— Забудь. Скажи лучше кухарке, чтобы подала горячий чай. Руки замерзли уже.

— Принести вам какие-нибудь старые перчатки?

— Будь так любезна. Сейчас я закончу с этой ножкой и на сегодня все.

Тоскливым взглядом я окинула груду деревянных деталей. Без нормального растворителя и шлифмашинки это все затянется до самой зимы! Как обидно! И это я еще перетяжкой не занялась, потому что за подходящей тканью нужно в Верейск ехать!

— Анна Васильевна! — во дворе появилась Ксанка. Уперла руки в крутые бока, покачала головой неодобрительно. — Стыдобища!

— А?

— Сама, как какая-то фабричная, в пыли и грязи деревяшки ворочаете!

— А мне нравится.

— Что на это Илья Александрович скажет?

— Его это не касается. Мы с ним теперь чужие люди.

— На ручки свои посмотрите! — не сдавалась горничная. — Мозоли же будут! Ногти грязные!

— И что?

— Неприлично!

— Мне пофиг… то есть, какое кому дело? Я в гости ни к кому не собираюсь, мои ногти разглядывать некому.

— Перчатки наденьте и платок на шею! Простынете ведь!

— Ладно, — сдалась я. — Платок надену. Ксан, а у нас краска для ткани есть какая-то?

— Крапп, чернильный орех, индиго…

— Крапп — это какой цвет? — заинтересовалась я.

— Так красный же.

— Чистый красный или ближе к винному?

— Странные вопросы вы задаете, Анна Васильевна. Темно-красный.

— Отлично! — Я схватила одну из ножек, над которой издевалась все утро, и угрожающе ей взмахнула. — Говорят, нынче красное дерево в моде. Вот сейчас мы из этого белого дерева сделаем красное!

— Так это же обман!

— А кому какое дело? Я же в магазин эти стулья не потащу. Себе в спальню поставлю.

— А можно и мне? — вдруг попросила Ксанка. — У меня в комнате стул совсем ветхий, на него даже сесть страшно. А коли красного дерева, да еще в голубом бархате… Будет как в лучших домах Москвы.

— Посмотрим, — кивнула я. — Сейчас еще разок мелкой наждачкой пройдусь и попробуем покрасить.

— Чудная вы женщина, Анна Васильевна, — вздохнула Ксанка. — Иные вышивкой да акварелями увлекаются, а вы зачем-то столярное дело решили осваивать. Это так…

— Неприлично? — засмеялась я.

— Вот именно. Что люди скажут?

— Чужие не узнают, свои промолчат.

— И то верно. А ну покажите, как вы краску счищаете? Зачем же сами-то, пусть Федот займется. Все равно дрыхнет весь день.

— Испортит же.

— Ну, тонкую работу ему поручать нельзя, а просто краску сошкрябать — любой дурак сможет.

— Посмотрим, — кивнула я. — Много у тебя этого краппа?

— На деревяшки ваши хватит.

Мы с горничной расположились в комнате для стирки. На большой стол расстелили старые простыни, поверх них водрузили ножку от стула. Ксанка в маленьком ковшичке вскипятила воду, бросила туда бурого порошка. Воняло, конечно, зверски, но цвет внезапно вышел отличный. Мы макали в ковшик тканевые тампоны и втирали краситель в древесину. Ножка стыдливо покраснела, но фактуру дерева сохранила.

— Лаком покрыть — и ни одна вша не отличит от красного дерева, — с удовлетворением констатировала горничная.

— Нужно чуть темнее, — не согласилась я.

— А вот высохнет — и увидим. Зуб даю, один-в-один будет. Лаком покрыть — и из этого старья получится чудо-мебель! Продадим задорого.

— Стой, мы же хотели в спальню поставить?

— А это смотря как получится.

Ксанка всегда была прагматична. И торговать умела куда лучше меня. Нет, продавать первые изделия не стоит. Да и вообще, наверное, не стоит. Во-первых, я понятия не имела, как это делать, а во-вторых, я местных порядков не знаю. Как бы меня за подделку мебели не арестовали!

Глава 13

Несчастливая

Федот очистил остовы стульев куда аккуратнее, чем я ожидала. Никаких зазубрин и вмятин. Чистая работа. А когда я его похвалила, он неожиданно выдал:

— Так батька у меня, Анна Васильна, плотником был. Такие мебеля делал — засмотришься. И цветы всякие вырезал, и картины цельные — куда там вашему немчуку! Немчук — он массой берет. У него и ножки простые, и спинки гладкие, а отец мой был совсем другого формата мастером. Один шкаф мог три года делать.

— Дай угадаю — богатым он так и не стал?

— То-то и оно. Шкафы его задорого покупали, но детей-то кормила матушка. Она и прачкой была, и швеей, и в огороде спину гнула, пока отец свои досочки пилил да строгал. Нет, он шкаф продаст — у нас праздник. Одежду новую купим, обувку там. Корову, быть может. Да только деньги те быстро кончались. Я хоть и учился у него, но к мебелям склонности не имею. Куда надежнее простая и понятная работа.

— И то верно, — нехотя согласилась я. — Хобби — оно для сытых.

— Верно вы, сударыня, говорите. Я вот все то же самое думал, а высказать не мог. Вы прям в трех словах все и сказали. Для сытых, точно. Так что вы мне говорите, ежели что постругать нужно, я умею.

— Спасибо, Федот. Завтра я бы в Верейск съездила. Ткани мебельной купить и к Женни Бауэр в гости зайти. Давно ей обещалась.

— С барышнями поехать желаете?

— Вот еще, пусть дома сидят. Кристинка недавно ездила, а Стаська наказана. О! Мне ж еще нужно к одной учительнице заглянуть. Вот трех зайцев одним выстрелом и убью.

— К Илье Александровичу не желаете?

— О нет! — содрогнулась я. — Как-нибудь в другой раз.

— Понял, Анна Васильевна, после завтрака бричка будет готовая.

Я кивнула задумчиво, стянула перчатки и отправилась в дом. Странное у меня, если честно, хобби. Если грязную работу будут делать Федот да Ксанка, то что останется мне? Дизайн? Быть может, перетяжка? А справлюсь ли я с молотком и гвоздями? Это вам не электрический мебельный степлер! Тут одного только воображения недостаточно, пригодилась бы мужская сила. Может быть, бросить это дело и вернуться к вышивке? К тому же у Аннет не слишком много денег. А ткань, клей, лак, гвозди и прочие крайне необходимые вещи обойдутся в приличную сумму. Это я в своем мире могла сама себя убедить, что хобби лучше, безопаснее и дешевле, чем психотерапия. И результат быстрее достигается. Тут ситуация совсем другая.

И куда я буду те стулья девать? На рынке ими торговать, как редиской?

Зря я все это затеяла. Иногда, Ань, сначала нужно думать головой.

«Молчи, — вдруг вмешалась Аннет. — И прекрати ныть. Во-первых, у меня есть Женни и ее цветочный салон. Там можно хоть двадцать стульев поставить. Во-вторых, когда я куплю себе квартиру в Верейске, твой опыт непременно пригодится. Найдем самые ветхие шкафы да кровати у старьевщика и починим. Экономия!»

Как я ненавижу экономить, кто бы только знал! Но всякую рухлядь люблю и обожаю. Что же, тогда продолжаем развлекаться. Ибо тут делать все равно нечего.

Когда-то в иной жизни я мечтала о такой (ну почти такой) жизни. Чтобы в доме была прислуга, чтобы не заботиться о приборке и готовке, чтобы деньги падали на карточку сами собой. И чтобы у меня была куча свободного времени.

Оказывается, это ужас как скучно. День тянется медленно и лениво. Еще и интернета тут нет, и телефона, и даже книг не сказать что много. А те, в которые я рискнула заглянуть, оказались очень мудреными. Я давно от таких отвыкла. В мой быстрый век и литература была стремительной. Короткие предложения, понятные и простые эмоции. Вот они познакомились, а вот уже целуются. А еще через двести страниц — свадьба и детишки. Никаких философских трактатов, никаких рассуждений на несколько абзацев. Все лишнее, не нужное для сюжета, безжалостно выкидывалось. У меня не было столько времени, чтобы читать одну книгу несколько дней, а может, даже недель, хотя читать я всегда любила даже больше, чем смотреть фильмы. С тех пор, как появились электронные книги, я забыла про классику. И книги стали фастфудом, быть может, десертом. Долой долгие углеводы, я хочу разгрузочную, а не загрузочную литературу.