Виноваты стулья (СИ) - Красовская Марианна - Страница 18

Конечно же, и в этот раз все будет хорошо.

Ночь прошла почти спокойно. К утру у Станиславы потекло из носа, она проснулась, расчихалась, а потом заплакала. Я поднялась вместе с ней, разбудила Ксану и попросила горячего чаю. Нашла в детской книгу со сказками и читала дочери. Она внимательно слушала, а потом задремала. Лоб был прохладным и влажным.

Вот и славно.

Оставшуюся половину дня дочь дремала. Кашляла, просыпалась, не открывая глаз, требовала моего внимания. На руках вновь успокаивалась. Я не роптала: дело совершенно привычное. Завтра ей уже станет намного лучше.

И ничего страшного, что поездку пришлось отложить.

На третий день Стася проснулась веселая и бодрая. От болезни остался лишь легкий насморк. Правда, от завтрака она отказалась, что меня немного удивило. Каша ей не понравилась? Может быть, стоило подать блинчики?

Я взглянула на спокойно играющую с куклами дочь и и позвала горничную. Вот теперь можно и своими делами заняться.

— Ксана, мне нужно в город. Стася пошла на поправку. Присмотришь за ней. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Разумеется, поездку можно было отложить еще на пару дней. Пожалуй, даже нужно. Но мне очень хотелось вырваться из дома хоть на несколько часов. Я толком не спала две ночи. И три дня просидела у постели больного и капризного ребенка. Можно ли хоть чуточку свободы?

К тому же в городе однозначно найдется аптека. Нужно купить микстуру от кашля да кое-какие травы: липовый цвет, ромашку, корень солодки. Может быть, в этом мире нет парацетомола и антибиотиков, но травки-то всякие были!

Итак, я выдвинулась в Верейск с легким сердцем. Планы были самые грандиозные, настроение — восхитительное. Кошелек в тканевой дамской сумочке добавлял уверенности в себе. Темно-голубое шерстяное пальто с широкими рукавами, шляпка с двумя коричневыми перьями, высокие замшевые перчатки, коричневое в клетку платье — как по мне, я выглядела сногсшибательно. Здешняя мода мне очень нравится!

Как заботливая мать (и дабы сходу заглушить угрызения совести), в первую очередь я велела Федоту заехать в лучшую аптеку Верейска. Купила все, что собиралась. И еще горчичники (лишними не будут), сушеные плоды шиповника (для укрепления иммунитета), какую-то согревающую мазь на основе барсучьего жира и травяной сбор от кашля. Все это было мне знакомо с детства. Так лечили меня родители в суровые 90-е годы. Сейчас я благодарила судьбу за этот опыт, он мне весьма и весьма пригодился!

— Теперь в галантерейный магазин, — объявила я, складывая свертки в ящик под сиденьем брички. — Так, стоп! А что это там в кустах? Никак стул?

— Полно вам, АнВасильна, — с тревогой завертел головой кучер. — Какой стул? Показалось вам!

— Нет, не показалось! — я поправила перчатки и пригляделась. — Там стул!

— Сломанный, должно быть.

— Так я починю.

— Грязный ужасно!

— Почищу.

— Даже и не думайте! Не пристало вам, сударыня, в кусты лезть! — Федот был искренне возмущен моим поведением.

— Тогда сходи ты.

Взгляд, который бросил на меня кучер, описать мне сложно. В нем смешались и обреченность, и гнев, и грустная жалость ко мне убогой. Но он пошел в кусты за аптечным двориком и через несколько минут сообщил:

— Это не стул, сударыня. Это кабинетное кресло. Сломанное.

— Что там сломано? — я с нетерпением ерзала на сиденье, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на смотрины самой.

— Ножки отломаны. Кажется, кресло выкинули из окна.

— Все детали в наличии? Мы же сможем его починить? Ты ведь сын плотника, должен знать!

Гневное сопение, безнадежное признание:

— Да ничего сложного. Шкант вогнать и склеить.

— Тащи сюда.

— Анна Васильевна, да как же мы его довезем? Куда ж положим? Бричка же у нас, а не фургон!

— А ты разбери и сложи аккуратно, все равно ж сломанное.

Что на это ответил бедняга Федот, я повторять не буду. Потому что старательно сделала вид, что не слышала всех подробностей. Спустя несколько минут кучер принес охапку деревяшек — стало быть, ножки и подлокотники, и две деревянные рамы.

— Обивку я отодрал, уж не обессудьте, — пропыхтел Федот. — Кто знает, не было ли там клопов! Жучок в ножках точно есть, зуб даю.

Я хотела было возмутиться, что кучер оставил в кустах груду мусора. Некрасиво это и неправильно. А с другой стороны, выкидывать кресла из окон тоже неправильно. По большому счету, кресло осталось там, где его бросили. Точнее, какой-то его процент.

— Поехали скорее, пока не вышел хозяин.

— Да уж, лучше нам убраться отсюда подобру-поздорову, — согласился кучер, щелкая поводьями. — Н-но!

— А ты автомобиль водить умеешь? — спросила я, разглядывая упитанный лошадиный зад. — Технический прогресс, знаешь ли, не стоит на месте. Да и лошадка наша… немолода уж, да?

— Старушка совсем, — вздохнул кучер. — Но автомобиль — дорогое удовольствие. Мы его себе позволить не можем.

— У Ильи Александровича есть.

— Так он — фабрикант, ему по статусу положено. Да и ездит он за рулем сам.

— Я бы тоже могла водить. Ничего сложного, я полагаю.

— Кто ж вам позволит? Где это видано, чтобы женщина одна, без сопровождения разъезжала?

— А что в этом такого?

— Ну, ежели желаете с грабителем поближе познакомиться, то милости прошу. У вас ведь и сережки, и колечки имеются. А еще пальто, шляпка и перчатки.

— Что, даже одежду отобрать могут? — удивилась я. — За нее старьевщик гроши даст! Разве стоит оно того?

— Для кого гроши, а для кого и богатство, — пожал плечами Федот. — Вы, АнВасильна, из приличной семьи да еще единственная дочь. Запамятовали, верно, что не всем так в жизни повезло. Помните, у мастерских Шнипсона мальчишка бегал? Вот для такого одни ваши перчатки — пропитание на неделю.

— Поняла, — вздохнула я. — У кого-то жемчуг мелкий, а у кого-то щи пустые.

— Верно.

Конюх был трижды прав, я даже немного устыдилась. Здесь, в этом мире, расслоение общества, кажется, выражено более ярко, чем в мое время. Здесь нет ни пособий по безработице, ни пенсий для каждого, ни прочих социальных льгот. Медицина платная, образование тоже. Чтобы выбраться из нищеты, нужно или обладать каким-то талантом, либо безмерным трудолюбием, либо невероятным везением. Да что уж говорить, даже Аннет грозила благородная нищета, из которой ее забрал богатый любовник. Спасибо матушке, что научила читать, писать и считать. Без этих элементарных навыков Аннет даже продавщицей в магазин не взяли бы. Впрочем, у женщин есть еще одно преимущество: молодость да привлекательная внешность. Что ни говори, а одной лишь гордостью и честью сыт не будешь. Каждая пытается продать себя подороже. Кому повезло — найдет хорошего мужа. Кому не слишком — покровителя или не слишком тяжелую работу (хорошенькие и приветливые продавщицы нравятся покупателям куда больше, чем толстые ворчливые тетки). Ну а совсем невезучие отправятся на фабрику. Или на панель. Или в могилу.

Увлекшись этими мрачными размышлениями, я и не заметила, как мы доехали до небольшого магазинчика «Ткани и портьеры».

— АнВасильна, я так думаю, материалы для мебельной обивки сначала тут поглядеть надобно. Все же не шелк и не ситец ищем.

— Верно. Спасибо, Федот. Я зайду, ты обожди на улице, я быстро. Потом поедем в цветочную лавку к Женни, и на этом сегодняшний вояж закончим.

Женни непременно напоит меня чаем с пирожными, у нее для важных заказчиков имеется все необходимое. А Федот, пока я с подругой болтаю, как раз отобедает в трактире на соседней улице. У меня все просчитано до минутки.

Ой, голубой бархат!

Я, знаете ли, очень люблю голубые оттенки. И Аннет тоже. Поэтому пальто и шляпка у нас пыльно-синего цвета. И стулья, кажется, тоже будут голубыми. Тем более что этот цвет сейчас в моде.

— Покажите мне вот этот отрез. И вон тот. Какие еще есть цвета?

Приветливая женщина средних лет с готовностью развернула передо мной огромный рулон плотной ткани.