Виноваты стулья (СИ) - Красовская Марианна - Страница 38

Я замаялась, не желая отпускать их вдвоем. Одно дело — моя репутация, и совсем другое — невинной девушки. Но как доходчиво объяснить это мужчине, который или не понимает, или не хочет сего понимать?

— Тогда и я поеду, — выручил меня умница Иван. — Помогу Александру Кузьмичу мешки таскать. Хоть на свет белый посмотрю, а то приезжаю затемно, уезжаю затемно…

Честное слово, я была так этому мальчишке благодарна! Какой же он внимательный! Аделина — прекрасная мать, если воспитала такого чудесного сына!

— А поместимся ли все, да еще ящики? — усомнился Жуков. — Нет, Ваня, мне тебя, пожалуй, и сажать некуда!

— Я никуда пока не пойду, — твердо сказала Кристина. — Георг обещал меня забрать около четырех часов. Дел полно, как я, матушка, вас одну тут брошу?

— Ну до четырех так до четырех, — пожал плечами Александр. — Тогда, Иван, с тобой вдвоем поедем. Что везти-то надобно? Показывайте уже!

Глава 28

Мужская рука

Георг приехал даже раньше, чем обещал — аккурат после обеда, около трех часов дня. Поглядел на нас, кутавшихся в шали и потиравших замерзшие носы, по-мужски принялся сразу же решать насущные проблемы:

— Дамы, что тут с отоплением? В каком состоянии печи?

— Понятия не имею, — ответила я с недовольством. — Тут все такое ветхое, что я даже не стала соваться.

Признаться в том, что я даже не подумала о том, что печи можно зажечь, я не решилась. Это все потому, что в моем мире вопрос отопления решался значительно проще. Да и в доме Амелии уже имелось вполне современное водное отопление. Печи! Тут они вообще есть?

Огляделась и обнаружила: есть, даже не одна, а целых три. Самых простых, в виде прямоугольных колонн.

Георг присел на корточки, заглянул в ближайшую, покачал головой.

— Окна без стекол: хоть топи, хоть не топи — все одно. Как же вы тут сидите?

— Очень быстро, — вздохнула я.

— Вы ведь умная женщина, Анна Васильевна, но такая беспомощная! Представляете, что скажет вам Илья Александрович, если узнает, что его дочь работает в таких условиях?

Мы с Кристиной тревожно переглянулись: о да, мы представляли. Крику будет… Причем вполне справедливого. Моя и только моя вина! Как самая старшая, как назначенная ответственной за разборку склада, я должна была подумать об отоплении, но почему-то не подумала.

— Стекла вставлять — резона нет, — робко сказала я. — Здание все равно под снос.

— Кто говорит про новые окна? Здесь разве везде рамы негодные? Можно ведь переставить из других помещений.

Я уставилась на Георга с удивлением и восторгом. Что, вправду можно? Я даже и знать не знала, что рамы вынимаются!

Заглянув мне в лицо, юноша неодобрительно покачал головой, тяжко вздохнул и отправился внутрь здания. Видимо, на поиски целых стекол.

— Крис, ты знала, что можно рамы переставить? — на всякий случай спросила я у дочери.

— Нет, откуда, — развела та руками. — Я никогда об этом даже не думала! Это ведь мужские дела.

Мужские дела!

Как бы я ни хотела стать самостоятельной и независимой, никогда у меня этого не получалось. Даже в более продвинутом мире. Там я с легкостью развелась, без проблем жила без мужчины, но с определенными ограничениями все же сталкивалась нередко. К примеру, я так и не смогла разобраться с газовым котлом. Я его откровенно боялась. Висит, гудит, цифры какие-то. И вроде у меня высшее образование, вроде бы я умею управляться с шуруповертом и строительным феном, а вот котел для меня остался чем-то непостижимым. Потому-то мы с Ильей и договорились, что в доме останется он, а я уеду в квартиру.

Или вот обои — не умела я их клеить совершенно! Вроде бы все просто, но у меня не получалось. И обои всегда клеил Илья.

И таких мелочей в моей жизни имелось немало. Уверена, что есть во всех мирах женщины, которые умеют топить печи и переставлять оконные рамы, но, увы, я была другой. Зато я умела плитку класть, менять обивку стульев и шить занавески. Каждому свое.

С видом самым суровым Георг Ильич притащил из глубин бывшей больницы абсолютно целую раму со стеклами. Попытался примерить ее в оконный проем, кивнул с удовлетворенной улыбкой.

— Что же, мужчин тут нет? Тогда придется просить о помощи прекрасных дам. Крис, Анна Васильевна, подержите-ка!

— Есть мужчины, — сообщила я. — Сейчас Сашенька вернется, вдвоем вы быстро все окна вставите.

— Сашенька? — скрипуче уточнил Георг.

— Александр Кузьмич, — поспешно исправилась я. — Он тут нам помогает во всем.

— Ну-ну.

Георг уселся на стул и принялся наблюдать, как мы с Кристиной ведем записи, как швея перебирает вещи, как женщины расставляют на полу очередные тарелки и чашки.

— Может быть, что-то нужно перенести? Тяжелое поднять? — не утерпел он. — Я уж все равно испачкался, пока раму искал, так терять мне нечего.

— А пойдем-ка взглянем на кровати, — предложила я. — Может, что и сгодится для вывоза. Я сама даже трогать их боюсь, но если ты поможешь…

Георг молча забрал у меня керосинку. Я в очередной раз подумала о том, что он чрезвычайно походил на отца: не боялся никакой работы, всегда готов был помочь, да все делал совершенно естественно, без всякого манерничания. Хороший парень. Приятно и спокойно, когда он рядом. Повезет же его жене!

Мы прошли в ближнюю «палату». Тут было темно и немного страшно, с потолка что-то капало. В углу возле окна темнела большая лужа. Георг оглядел кучу деревянных кроватей и вынес вердикт:

— Абсолютный хлам. Думаю, что было в приличном состоянии, то до нас вынесли. Это только на дрова годится. Или спасать будете, Анна Васильевна?

— Ну нет, это же не стулья, — покачала я головой. — На дрова, говоришь? Если печи в порядке, то можно и на дрова. Как бы нам разобраться с отоплением?

— Сейчас рамы вставим и проверим, — пообещал Георг. — Что же вы, Анна Васильевна, сразу меня на помощь не позвали?

— Так это моя работа, Гошенька, не твоя, — вздохнула я. — Сама должна справиться.

— Сама… За это отец на вас и злится, что вы все сама, все сама. Себя ненужным чувствует. Матушка моя умнее была: все дела на супруга переложила, все время ему твердила, что без него никак не проживет. Может, потому он и не ушел от нее, хотя и хотел. Вы-то сами справлялись, а она слабенькая, глупенькая, без него пропала бы.

Слова Георга прозвучали… пожалуй, неприятно. Притворство мне претило. Я никогда не стремилась казаться кем-то другим. Даже макияжем не увлекалась, считая, что окружающие должны принимать меня такой, какая я есть. Строить из себя дурочку — что может быть противнее? Но иногда это работало, причем не в мою пользу.

Александр и Иван вернулись. Георг показал им раму. Мужчины, посовещавшись, дружно взялись за дело, и уже через час в нашем временном пристанище стало заметно тише и, кажется, даже теплее. Два из трех окон теперь были застеклены. Одна из женщин быстро протерла их каким-то лоскутом, убрав пыль, паутину и разводы. Стекла, разумеется, были мутными, кривыми и толстыми, рамы же — рассохшимися и облезлыми. Было бы у меня время, я бы могла почистить, покрасить, заклеить мыльными полосками ткани, но сейчас это совершенно бессмысленно. Еще неделя — и основная работа здесь закончится.

— Анна Васильевна, поезжайте домой, — предложила мне Найда. — Уже темнеет, смысла нет тут до ночи оставаться, все равно ничего толком не видно. Я сейчас разложу все по мешкам и тоже пойду. Двери сама запру.

С радостью с ней согласилась: и в самом деле керосинок явно недостаточно для плодотворной работы. На сегодня пора заканчивать, тем более что за окном разошелся дождь. Хочется скорее домой: принять горячую ванну, смыть с себя пыль и грязь, потом, разлегшись на диване, пить чай с лимоном и рассказывать Стаське об очередных сокровищах, найденных в недрах деревянных ящиков.

— Завтра воскресенье, — напомнила мне Найда. — Я на службу пойду, да и отец Николай не благословит в воскресный день работать. Так что выходной у нас.