Змий из 70х II (СИ) - Симович Сим - Страница 67

Наивный, изломанный мальчик.

Куратор поставил недопитый виски на стол. Разве можно сбежать от того, кто контролирует саму матрицу этого мира? Псковская ссылка была не побегом. Это был инкубатор. Место, где кровоточащие раны покроются толстым слоем непробиваемой рубцовой ткани. Там, в тишине областных операционных, врач будет прятать свою пустоту за циничными улыбками, пока окончательно не превратится в монстра. В равного.

Глава отдела плавно поднялся с кресла. Пришло время навестить архив.

Мужчина подошел к неприметной дубовой панели в стене кабинета. Короткое нажатие на скрытый сенсор — и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая доступ в кабину персонального лифта.

Створки сомкнулись, отрезая звуки сонаты Баха. Кабина рухнула вниз, в самые недра секретного комплекса. Туда, куда не было доступа ни одному живому человеку.

Спуск длился долго. Давило на уши. Наконец лифт мягко затормозил, и двери разъехались, выпуская бессмертного в длинный, залитый мертвенно-синим светом коридор.

Здесь пахло озоном, жидким азотом и стерильным металлом. Воздух был морозным, обжигающим легкие. Виктор неспешно шел мимо массивных гермодверей, за которыми скрывались самые темные секреты государственной машины.

В самом конце коридора располагалась его личная лаборатория. Святая святых.

Хозяин переступил порог. Огромный зал гудел от работающих систем охлаждения. В центре помещения, в переплетении толстых гофрированных труб и мерцающих датчиков, возвышалась вертикальная криокапсула из толстого бронестекла. Внутри нее клубился плотный белый туман фреона.

Древний бог подошел вплотную к стеклу. Автоматика, повинуясь датчикам движения, включила внутреннюю подсветку. Туман медленно рассеялся.

В капсуле, закованный в панцирь из абсолютного, прозрачного льда, стоял Исай Змиенко.

Бывший дипломат не был мертв. На мониторах жизнеобеспечения редко, раз в несколько минут, пробегала одинокая зеленая кривая, фиксируя микроскопические удары сердца. Системы двадцать восьмого отдела вырвали его из лап смерти в тот самый день на даче, заменив тело в могиле на качественный биоматериал.

Крид заложил руки за спину, разглядывая умиротворенное, застывшее лицо пленника.

— Здравствуй, Исай, — бархатный баритон эхом отразился от металлических стен лаборатории. — Давно не виделись.

Бессмертный слегка склонил голову набок, словно ожидая ответа от ледяной статуи.

— Твой сын покинул столицу. Сегодня утром он приступил к работе в Псковской областной больнице, — неспешно, с садистской расстановкой произнес куратор. — Ты бы им гордился. Но… Мы с ним еще сыграем. Он провел блестящую операцию. Руки не дрогнули ни на миллиметр.

Хозяин лаборатории провел кончиками пальцев по ледяному стеклу.

— Ты, как истинный дипломат, верил в силу слова. Верил, что можно договориться с кем угодно, даже с вечностью. Ты столько лет пытался спрятать его от меня. Прятал его талант за ширмой обывательской суеты. Но ты забыл главный закон природы, мой старый друг: алмазы рождаются только под чудовищным давлением.

В голубых глазах монстра мелькнуло подобие темного восторга.

— Я лишь завершил то, что начала та девчонка в Париже. Помнишь балерину Леру? Его драгоценное золотце, променявшее вашу семью на пуанты. Она надломила его, оставив змея одного после предательства. Ну а я просто ударил по тем местам, где кость уже треснула. Я отнял у него тебя. Позволил обагрить руки кровью предательницы. И забрал Мэй — его верного друга, последнюю ниточку к человечности.

Виктор сделал паузу.

— Ты бы видел его глаза в ту ночь. Глубокий, мертвый фиалковый лед. В них умер человек и родилось нечто бесконечно прекрасное. Совершенное. Ал выпустил в мою грудь весь магазин, с абсолютной безжалостностью.

Бессмертный отвернулся от капсулы, медленно прохаживаясь вдоль мерцающих приборных панелей.

— Вы, люди, такие хрупкие. Вы тратите свою короткую жизнь на привязанности, которые неизбежно обратятся в прах. Я же дарую твоему сыну вечность. Сейчас он зализывает раны в провинции, искренне веря, что начал жизнь с чистого листа. Улыбается медсестрам. Пьет коньяк. Считает себя свободным от моего влияния.

Куратор тихо, глухо рассмеялся. Звук был лишен малейшего тепла.

— Но мы-то с тобой знаем правду. Хирург не может не резать. Рано или поздно пустота внутри потребует заполнения. И когда этот день настанет, Змий сам придет ко мне. Не из мести. А потому, что только я смогу дать ему материал, достойный его гения.

Крид вновь подошел к стеклу. Зеленая кривая на мониторе слабо мигнула.

— Спи, Исай, — прошептал Виктор, и в его тоне проскользнула пугающая, извращенная нежность. — Тебе предстоит спать еще очень долго. Я разбужу тебя только тогда, когда шедевр будет завершен. И твой сын лично вскроет эту капсулу, чтобы принести мне клятву верности на твоих глазах.

Глава отдела развернулся на каблуках и уверенно зашагал к выходу. Тяжелые гермодвери с глухим шипением сомкнулись за его спиной, оставляя замороженного дипломата в синем мраке вечной мерзлоты.