Сумрак - Vey Eka - Страница 11

Любящий. Тут как тут. Хотя Эми было интересно посмотреть кто такие эти Сияющие.

Он посмотрел в её сторону. Точно в точку, где она пряталась.

– Один ход твой, один – мой, – сказал он спокойно. – Такие правила.

Эми замерла. Она уступила. По наивности. Или из гордости. Любящий подошёл к Илье и легко положил руку ему на плечо.

– Ты всё ещё можешь вернуться, – прошептал он, но так, что голос эхом прокатился внутри Эми.

Илья остановился. Стер сообщение. Закрыл мессенджер. Выдохнул. Сомнение. Яркое, живое. Как искра в темноте.

Эми отшатнулась.

– Нет… – выдохнула она. – Нет, нет, нет!

Снова попыталась шёпот.

«Это иллюзия. Ты хотел этого. Вернись к себе.»

«Ты уже выбрал. Поздно.»

«Она ждёт. Не упусти.»

Но шёпот не входил. Словно застревал в воздухе. Или… в сердце. Паника нарастала. Она будто задыхалась.

Я не могу проиграть. Не в первый же раз. Я не могу!

И тогда – внезапная, почти болезненная мысль: «Если ты будешь нуждаться в помощи – однажды» …

Крис. Его слова. Его обещание. Одна помощь. Только одна. Эми стояла, стиснув кулаки, с горлом, сжатым страхом.

– Пожалуйста… Будь где-то рядом. Сейчас. Только сейчас…

Глава

. —

Первая помощь или последствия

.

Он не знал, что именно подтолкнуло его. Любопытство? Привязанность? Опасное желание снова проверить границы? Он оказался в Москве почти случайно. Почти.

Крис шёл за ней тенью – не слишком близко, чтобы заметила, и не слишком далеко, чтобы потерять из виду. Её первое задание – и, судя по выражению лица, последнее, если всё пойдёт так же скверно.

Он наблюдал издалека, стоя у витрины книжного магазина, когда она в панике озиралась, теряя контроль. Даже издалека чувствовалась её тревога – почти физически, как дрожь в воздухе. Он собирался уйти. Уже почти. Но…

– Ты просила о помощи четыре раза, – проговорил он, появившись у неё за спиной. – Кажется, пора использовать первую.

Эми, несмотря на отчаяние, встретила его с иронией в голосе, хотя и безумно была рада его видеть:

– Ты и правда следил за мной? Очаровательно. Надо было ещё попкорн взять. Хочешь, я сама тебе книгу заверну?

– Только если с ленточкой, – усмехнулся он.

–Я не просила о помощи, это ты дал свое «не банальное обещание» на 4 помощи. – возразила Эми.

– Я тебе помогу. Но ты знаешь цену.

Она колебалась. Даже сейчас. Даже в отчаянии. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда она тихо сказала:

– Ты обещал. Помочь. Один раз – просто так.

Он остановился.

– Вот как. Ладно. Одна помощь. Без книг. Пока.

Крис выбрал телесное воплощение с точностью скульптора. Мужчина лет пятидесяти, уверенный, в дорогом костюме, с голосом, от которого слабели границы морали. Эми он обратил в юношу-бармена – едва двадцатилетнего, с живыми глазами и лёгкой нагловатостью.

Илья уже сидел у стойки, размешивая виски.

– Знаешь, парень, – начал Крис, будто бы с барменом, но достаточно громко, чтобы слышал Илья. – Настоящий мужчина не живёт ради одной женщины. Женщины – это опыт. Разнообразие. Победы.

– Вы считаете, что верность – это слабость? – осторожно спросила Эми, играя роль.

– Считаю, что верность – это страх. Боятся остаться одни, боятся пробовать. А настоящий мужчина не боится.

Илья слушал. Задумался. Его взгляд стал тяжёлым, напряжённым. Что-то в нём треснуло.

– А ведь вы правы, – сказал Илья. – Хватит мне ждать. Сегодня всё изменится.

Крис с Эми переглянулись. Он кивнул – почти неуловимо.

Позже они наблюдали за отчаянными попытками Любящего сделать хоть что-то, хоть как-то остановить этот ужасный поступок. Но все его попытки были тщетными.

– Один ход твой. Один – мой. – Любящий произнёс это без упрёка. Констатация. Факт.

– Ты проиграл, – холодно сказал Крис.

– Возможно, – ответил тот. – Но и вы проиграли кое-что…..

Они смотрели на Илью. На то, во что он превращался. На путь, по которому он теперь шёл. Грех Похоти – яркий, жадный, неутолимый – накрывал его, как туман. И они знали: это только начало.

Илья давно уже испытывал внутреннюю усталость от обыденности: жена, быт, постоянные ссоры по мелочам. Всё казалось тусклым, скучным. Ему не хватало ощущения власти, страсти, ощущения, что он ещё кому-то интересен. Что он – мужчина, а не функция.

В последнее время он всё чаще стал задерживаться после работы. Одна из его стажерок – Маша, семнадцатилетняя, хрупкая, доверчивая, талантливая – смотрела на него с восхищением. В её взгляде он видел то, что давно не видел в глазах жены: внимание, трепет, идеализацию. Это тешило его самолюбие. И в какой-то момент – под нашёптыванием Эми, под влиянием Криса – он убедил себя, что имеет право на то, чтобы «просто почувствовать себя живым». Что «ничего плохого не будет». Что «она сама этого хочет».

Вечером, в тот день он все же назначил встречу с ней в офисе под предлогом помочь с новым, интересным делом. Говорил мягко, уверенно, подбирал слова, как в шахматной партии. Сначала прикосновение к плечу. Потом – комплимент, который был слишком личным. Потом – просьба не говорить никому, ведь «ты взрослая, ты понимаешь». Девочка сначала замерла, не веря. А потом испугалась. Она не закричала – он убедил её, что ей никто не поверит. «Я уважаемый человек. У меня семья. А ты просто фантазируешь».

Эта ночь стала травмой. Маша не рассказала сразу – только спустя неделю, когда её мама заметила, что с ней что-то не так. Пошли скандалы, полиция, суд. Общественный резонанс. Жена Ильи попыталась его защитить, пока не нашла переписку в мессенджере. Развод. Старший сын перестал разговаривать. Младшая дочка постоянно спрашивала, когда папа вернётся домой.

У Маши начались панические атаки, проблемы с доверием. Она бросила спорт, потом юридический колледж. Долго лечилась у психотерапевта.

Илью отстранили от работы, общественность осудила, но он всё ещё пытался оправдаться. «Это была ошибка», – говорил он. Но внутри уже не было раскаяния – только жалость к себе и гнев. И именно это гневливое, упорное оправдание себя окончательно связало его с грехом.

Крис, Эми и Любящий наблюдали не момент поступка – а момент последствий. Рассыпающуюся семью, сломленную девочку, гнев общества. Порочный круг, который не оборвётся – он станет новым источником боли для других. Любящий стоял в стороне, с опущенными глазами. Он знал – иногда любовь не успевает.

Эми стояла, не в силах говорить. Крис смотрел хладнокровно, но внутри что-то едва заметно скрипнуло. Не от вины. От осознания: эта – не просто игра.

Глава. – Трещина.

Эми не помнила, как дошла до дома. Ноги будто сами несли её по улицам, по переходам, по ступеням. Ключ всё время выскальзывал из дрожащих пальцев. Наконец она вошла, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, медленно оседая вниз.

Ничего не чувствовалось. Ничто не имело смысла.

Илья… Маша…

Она провела рукой по лицу – оно оказалось мокрым. Когда она успела расплакаться?

Свет включать не хотелось. Она не хотела видеть своё отражение – заплаканное, бледное, пустое. Тело ломило от усталости, но внутри горело. Не так, как раньше. Не так, как когда ты влюблён или вдохновлён. Нет. Это был другой огонь. Чёрный. Отравленный.

– Как я могла?.. – прошептала она. – Как?..

Она не спала. Сидела на полу в темноте, обняв себя за плечи. Мысли были прерывистыми, острыми. Они скакали от одной к другой, снова и снова возвращаясь к Маше. К Маше и Илье.

К Крису.

Крис… Он знал. Он видел. И он помог. Но зачем?

Стук в дверь прозвучал негромко, почти вежливо. Эми вздрогнула, вскочила. Сердце заколотилось.

– Уходи! – крикнула она. – Я не хочу тебя видеть!

Но дверь отворилась. Конечно. Это мог быть только он.

Крис вошёл – как всегда тихо, как всегда сдержанно, будто ничего страшного не произошло. Он смотрел на неё спокойно. В этом взгляде – ни капли сожаления.