Мастер Трав IV (СИ) - Мордорский Ваня - Страница 2

Зато исчезла девушка лет четырнадцати с косой до пояса, тоже работающая на Хабена: она отправлялась в соседний поселок с мешочками с «темной мукой» и один раз так и не вернулась. Элиас видел её последний раз полгода назад. Про таких он у Хабена не спрашивал ничего, потому что вообще не должен был знать о них. Но тут не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — те, кто молчал и был осторожен не исчезали, как тот старик-охотник. И Элиас в отношении «услуг» Хабену был достаточно осторожен. А может дело было в Грэме, который точно бы выяснил кто и что сделал с его внуком. А зная Грэма, он разбираться бы не стал — просто прибил бы виноватого и всё.

Но я-то понимал, что если Элиас мог за ними осторожно проследить, то точно так же могли проследить за самим Элиасом, да и за Хабеном другие люди. Однако этого не происходило и это наводило на мысль, что Хабена прикрывал кто-то положением повыше, чем обычные стражники.

Я продолжал погружаться в воспоминания и неожиданно наткнулся на кое-что любопытное, связанное с торговцами. У них была большая стоянка чуть в стороне от Янтарного — караван-сарай, где останавливались купцы из разных мест. Элиас бывал там по поручениям Хабена и видел… многое. Там, среди обычных купцов, скрывались и тёмные торговцы, контрабандисты, скупщики краденого. Они узнавали друг друга по условным знакам, особым словам и по манере держаться (некоторые знаки и слова Элиас знал). Это были люди, которые покупали и продавали вещи, не запрещенные к продаже гильдиями, но не только: кроме редких ингредиентов и артефактов сомнительного происхождения, они торговали и информацией, которая часто была ценнее остального. Вот почему Гарт и Хабен пытались выведать где Грэм добыл Громовый Цветок — либо для себя, либо чтобы «продать» эту информацию другим.

Потом неожиданно всплыл образ, сначала смутный, но который затем стал четче и обрел глубину и цвета. Я увидел человека в повозке в дорогой одежде, и сверток, который Элиас передал другому мальчишке, который отправился именно туда. Элиас был достаточно любопытен, чтобы проследить за повозкой, и достаточно осторожен, чтобы не приближаться к ней и не заглядывать внутрь. Но так уж сложилось, что повозка скоро тронулась именно в сторону паренька, набирая скорость и промчалась мимо него, и вот тогда он успел мельком выхватить важную деталь через открытое окно повозки, куда человек расслабленно положил руку. Он приметил кольцо и узнал знак, изображенный на этом кольце — символ гильдии алхимиков. Не местного отделения, а какой-то более сложный — две перекрещенные колбы и одна звезда.

Теперь всё встало на свои места — вот почему Хабена не трогали, и вот почему Марта, местный представитель гильдии, смотрела сквозь пальцы на его делишки. По воспоминаниям Элиаса, да и по моему собственному впечатлению от встречи с ней, она была не тем человеком, который был бы «в доле», но и не знать о них не могла. Значит, не могла или не хотела связываться с кем-то, кто обладал подобным перстнем. Внутри гильдии была собственная иерархия и на каком месте ее находилась Марта я не знал. Но точно не на самом высоком. Янтарный — это не то место, где живут влиятельные алхимики. Я вспомнил наш с Хабеном разговор и только теперь понял, что Хабен говорил не о моем воровстве, когда сказал, что Марта слишком хорошо знает меня и мою репутацию, а дело было в моих «услугах» Хабену.

Это заставило меня застыть в недоумении. К чему тогда была вся эта скрытность «сети» Хабена, если всё было прикрыто? Если гильдии закрывали глаза, среди стражников были свои люди, а посыльные и так вели себя достаточно осторожно? Значит, не всё так гладко, как выглядит в воспоминаниях Элиаса, и проблем доставить Хабену и его делам гильдия все-таки могла.

Я продолжил копаться в памяти и в этот раз перед глазами возникали не люди, а места — схроны. Схроны в дуплах старых деревьев на Кромке, тайники под камнями у ручья, заброшенный погреб на полпути к деревням, место под мостом через речку… А еще Элиас помнил, что схроны постоянно меняли местоположение.

Я застыл, выхватывая из памяти эти места, пытаясь точно запомнить дерево, дупло, вспомнить приметы, которые бы помогли в случае чего найти их. Я еще не знал для чего и зачем, но чувствовал, что знать об этом обязан. Пригодится.

Запоминая лица и схроны, мне постепенно становилось как-то спокойнее. Теперь у меня был весь пласт информации о взаимодействия Элиаса с Хабеном и можно было не бояться, что я чего-то не знаю — почти всё теперь было в моей памяти.

Закончив с этим воспоминаниями, я открыл глаза и несколько секунд просто сидел, переваривая информацию. Точно не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям не один час точно, а может и все два. Однако откат (головная боль) пока не наступил. Значит, у меня было время поискать еще информации, и теперь меня интересовала база знаний системы, которую нужно было постоянно «вспоминать». К сожалению, память человеческая слишком ненадежная штука, чтобы верить, что ничего не забудешь, поэтому я начал повторный поиск грибов, которые могли бы помочь Грэму в излечении.

И нашёл, но всего лишь два подходящих по свойствам гриба. Они были более слабые, чем пеплогриб и спорник, но если спорник их «сожрёт» так же, как сожрал пеплогриб, то возможно он усилится.

Едва я успел повторить раз двадцать в голове эти названия и вбить их намертво, как ощутил, что действие отвара начинает отпускать, и тот туман, который скрывал воспоминания Элиаса, снова густеет и становится непроглядным.

Я вздохнул. Ничего, зато воспоминания парня, — те, что касались Хабена, — теперь со мной и уже никуда не денутся — они уже стали частью моей памяти.

Несмотря на то, что голова должна была начать раскалываться только на утро, я уже сейчас ощущал, что она «пухнет», потому что в этот раз я дольше и пристальнее копался в памяти Элиаса.

Вышел, чуть пошатываясь, наружу на вечерний воздух и мысли немного прочистились. Поднял голову вверх и залип на звезды.

А ведь за всё это время даже не обращал на них внимания!

Утро встретило меня головной болью. Не лучшее начало дня, но это плата за воспоминания, с которой я был заранее согласен. Как-то инстинктивно понял, что мне нужно быстро заварить мятный чай из моей улучшенной мяты. Сразу поставил воду, и пока ждал, когда она вскипятится, успел сделать разминку. После залил кипятком листья мяты и подождал, когда всё это немного подостынет. А затем с наслаждением сделал первый глоток, который быстро подействовал, ослабив давление в голове. Второй — еще чуть-чуть. Когда я допил всю чашку, головная боль отступила до вполне терпимого уровня. Теперь можно было выйти на улицу и встретить новый день.

Грэм был уже на улице. Он встал раньше меня, а я даже не услышал этого. Да уж, какую тут змейку услышишь, если не слышишь как топает больной старик.

Вдохнув свежего воздуха, я приостановился и дал себе с десяток секунд просто посмотреть на окружающий мир, Кромку, поселок, на наш сад-огород и на Шлепу с Седым, который уснул прямо на ограде. Видимо, не смыкал глаз всю ночь… А может и всю ночь он лежал и храпел.

— Ну как ты? — спросил я Грэма.

— Определенно лучше, чем вчера. — ответил старик, повернувшись ко мне. Я внимательно взглянул на черные прожилки, вот только так сходу не мог сказать, стали ли они чуть бледнее или нет. Вот когда высасывали хворь живососы, там эффект был сразу заметен, а сейчас нет. Впрочем, что там может быть заметно, если ушли доли процента?..

— Тело уже восстановилось, — добавил старик, — Никакой слабости.

Я кивнул. Это было хорошо — значит, организм Грэма справился с последствиями «выплёвывания» черной хвори.

Я ополоснулся холодной водой, прошелся по саду, осматривая растения (не появилась ли вдруг ржавая жива) и после заглянул в грибницы. Там я убедился, что рост грибов идет и после вернулся во двор. Дал живы солнечным ромашкам, — они сияли теперь еще больше, — думаю, день-другой — и можно отдавать их Трану на продажу.