Мастер Трав IV (СИ) - Мордорский Ваня - Страница 50

— Что это за твари?

— Хмарные жорки! — рявкнул Грэм и с неожиданной прытью начал разить насекомых, неизбежно задевая при этом растения.

Жорки взвились в воздух, отступая от огня. Но стоило мне, или Грэму отвернуться к другому участку, как они возвращались.

— Дед, их слишком много!

— Знаю!

Грэм начал хватать куски дерева, которые были заготовлены для очага, и поджигая разбрасывал их по саду. Туда жорки опасались подлетать. Я начал повторять тоже самое за Грэмом. К сожалению, у нас банально не было так много сухих палок и веток, которые можно было поджечь и побросать по всей площади сада. Это не считая того, что эти горящие палки иногда повреждали своим огнем и растения.

Я же метался между растениями, размахивая самодельным факелом и уничтожал насекомых. Жар обжигал лицо, дым ел глаза, но я не останавливался, ведь скоро от этого факела ничего не останется, нужно пользоваться им пока он хорошо горит. Виа металась по саду точно так же как и мы охотилась на насекомых. И весьма успешно: я постоянно слышал хруст — это она сжимала их своими небольшими отростками и раздавливала.

Следующий час превратился в ад.

Мы с Грэмом носились по саду как безумные, поджигая новые ветки взамен прогоревших. Шлёпа охрип от шипения, но продолжал давить насекомых. Седой довольно быстро валился с ног от усталости, но упрямо поднимался снова и бросался на насекомых. Даже волк за оградой не прекращал рычать и щелкать зубами, вот только большинство насекомых было тут, внутри, а пускать сюда этого волчару — дать ему вытоптать весь наш сад-огород.

А жорки всё летели и летели.

Я чувствовал как гаснут огоньки моих растений: некоторые из них насекомые облетали стороной, а другие напротив — атаковали ожесточеннее.

Закончилось всё совершенно неожиданно. Я видел как под ногами ползала улитка, но то, что произошло дальше заставило меня открыть рот. Она вспыхнула так ярко, будто была не небольшой улиткой, а мощным светильником. Мне даже пришлось прикрыть глаза, настолько свет слепил, Грэм поступил так же.

Насекомые тут же начали рваться прочь один за другим, покидая наш сад. Свечение длилось секунд десять, и после яркой начальной вспышки начало медленно угасать. Скоро улитка стала светиться «по-обычному», неярко так.

Я проморгался и оглянулся.

Те жуки, которые могли улететь — улетели.

— Да уж, — вдруг сказал Грэм, — Неожиданно.

— Ты знал, что она так может? — спросил я.

— Ну, я слышал, что у них есть такая защитная способность, но для нее никакой опасности не было…

— Значит, она решила, — сказал я, — что должна защитить это место.

Я посмотрел на улитку с благодарностью: жорки улетели и пока не возвращались, и лишь благодаря ей часть сада уцелела. Не знаю, понимала ли улитка насколько помогла нам, но она как ни в чем не бывало поползла в другую сторону, помигивая своим уже тускловатым светом.

Грэм почесал голову.

Я стоял посреди своего сада, тяжело дыша и с болью глядя на то, что от него осталось. Я насчитал больше двадцати сильных уколов, которые не могли означать ничего иного, кроме гибели моих растений.

Картина была удручающей: там, где еще час назад росла пышная мята, торчали обглоданные стебли, восстанавливающая трава превратилась в жалкие огрызки, но хуже всего было другое.

Я присел на корточки и присмотрелся к одному из поврежденных стеблей. В местах укусов происходило что-то странное: края раны темнели, покрываясь какой-то слизью, и эта слизь медленно расползалась дальше по стеблю или листве.

— Дед!

Старик подошёл ко мне

— А, это… — Он скривился. — Это слюна жорков — она разъедает всё живое, если не срезать…

Я уже понял.

Нож оказался в руке раньше, чем я успел подумать.

Я сразу начал срезать, иссекать места, где расползалась гниль и выбрасывать их в сторону. Я двигался от растения к растению, безжалостно срезая всё, что казалось зараженным. Лучше потерять ветку, чем всё растение. Виа же, по моей команде, искала выживших жорок и добивала их. А таких было предостаточно: те, кто загорелся, но не погиб от огня и продолжал ползти по земле к нашим растениям. Улететь они во время вспышки улитки не смогли. А ведь я еще совсем недавно думал, мол, зачем нам эта улитка, кроме того, что по ночам вместо небольшого светильничка, и вот…она показала себя во всей красе.

Обрезку закончил за полчаса, но еще минут пятнадцать ходил и убеждался, что не осталось участков, подверженных гниению, а Грэм мне всё это время светил.

После этого вытер пот и сел на ступеньках передохнуть.

Шлёпа и Седой, тем временем, патрулировали сад, выискивая и добивая уцелевших жуков. Удивительное зрелище — гусь и мурлык, которые обычно не могли поделить территорию, сейчас действовали как слаженная команда. Шлёпа находил, Седой добивал. Или наоборот — кто как успевал.

— Почему они так боятся света и огня? — спросил я Грэма.

— Потому что эти твари из Хмари, по названию уже должен был понять, а там нет солнца, и почти нет света — для них он губителен. Поэтому и атакуют они только ночью. Днем их можно не опасаться.

— Они пришли оттуда? Или… — начал было я.

— Или ты думаешь, что кто-то их наслал специально на наш очень ценный сад? — язвительно спросил Грэм, — Поперся в Кромку и приручил подобных тварей?

— Ну мало ли, — почесал я голову, — У нас врагов хватает.

— Нет, Элиас, — вздохнул Грэм, — Это всего лишь следствие расширения Хмари. И, думаю, сегодня пострадает не только наш сад — нам повезло, что живосвет прогнал их, иначе бы пострадало намного больше растений. А судя по тому, что я вижу, две трети уцелело…

— Уцелело, — вздохнул я, — Но нуждается в лечении.

Я поднялся и пошел искать остатки ингредиентов: подсохший мох и немного коры железного дуба, остальное было в избытке, и начал быстро варить отвар. Качество получилось паршивым — процентов пятьдесят, не больше. Но сейчас было не до идеала.

Я обошел сад, поливая этой «бурдой» землю вокруг каждого поврежденного растения. Потом принёс воды из корыта и полил ещё раз.

— Они могут вернуться? — спросил я, когда закончил.

Старик покачал головой.

— В это место, думаю, уже не вернутся — тут им дали отпор, и они будут искать места попроще.

Пока я варил отвар, Грэм собирал всех жорок. Возле него стояло с полведра, заполненного мертвыми насекомыми — большую часть он собрал. Седой уже устал охотиться и лежал, развалившись, возле Грэма. Только неутомимый Шлепа продолжал охоту.

— Иди спать. — неожиданно сказал Грэм.

— А ты?

— А я всё равно не усну. — Старик кивнул на тлеющие факелы. — Подежурю до рассвета, и если что разбужу. Не волнуйся, мы сделали всё, что могли.

Я хотел возразить, но усталость навалилась так, что глаза закрывались сами собой. Тело требовало отдыха, а мозг отказывался соображать. Я попытался воздействовать на одно из растений, но в духовном корне так стрельнуло, что сразу прекратил попытки. Растения, конечно, важны, но не важнее моего дальнейшего развития.

— Ладно, но если что…

— Разбужу-разбужу, иди уже. — махнул рукой Грэм.

Проснулся я ещё до рассвета.

Небо на востоке только начинало сереть, когда я вышел на крыльцо. Прохладный утренний воздух пах дымом и чем-то сладковатым — видимо запахом сгоревших насекомых.

Грэм сидел на своём обычном месте, глядя куда-то вдаль. Рядом с ним, свернувшись клубком, похрапывал Седой. Шлёпа устроился с другой стороны, спрятав голову под крыло.

Я прислушался к себе.

Боль в духовном корне исчезла. Он, конечно, не полностью восстановился, но… терпимо — можно работать.

Тишина была какой-то особенной — той предрассветной, когда мир еще не проснулся, и можно говорить о вещах, о которых днем говорить не хочется. Главное, чтобы это было не только мое ощущение.

— Дед, — я сел рядом с ним на ступеньку, — а если Джарл не вернётся?

Старик повернул голову. По тому, как дернулся уголок его рта я понял, что вопрос ему не понравился.