Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж. - Страница 22

Посреди маленькой комнатки у подножия лестницы было написано: «Сожги меня». Я задумалась, что она имела в виду: записку или меня саму?

За ужином каждая вилка риса застревала у меня в горле. С обеда кристалл Эллы выцвел, а ее линия жизни мало чем отличалась от потрепанной нити. Она уходила все дальше. Если я не найду ее сегодня, она пропадет навсегда.

Если бы был хоть малейший шанс на то, что бабушке удалось бы вернуть Эллу домой, я рассказала бы ей все, не боясь последствий. Но она бы этого не сделала. Огонь, горевший в сердцах ведьм моего ковена, давно угас. Я силилась разглядеть в женщине, сидящей под радугой наших кристаллов, Терновую королеву моего детства, которая правила всеми ковенами Восточного побережья. В те времена она была великолепна. Она восседала на терновом троне со сверкавшей на огненно-рыжих волосах обсидиановой короной. А теперь она пытается удержаться за власть, которой ее наделил Смотритель.

Лучшее, что я могу сделать, – отыскать помещение, отмеченное на карте мисс Элсвезер, и молиться, чтобы флакон, который лежал у меня в кармане, отправил меня прямиком в Смерть.

Костер в Терновом крыле был единственным одобренным в Коллиджерейте способом пересекать завесу. Однако были и другие способы сгореть: яды, выжигающие тело изнутри, и зелья, от которых в венах загоралась кровь. Надеюсь, мисс Элсвезер дала именно то, что мне было нужно.

Потому что в другое место, где я еще могла бы сгореть, мне не попасть. Это вечное пламя в яме посреди казармы Золоченых.

Я вышла из столовой последней. Мать, проходя мимо, погладила меня по плечу и легко поцеловала в волосы.

– Ложись пораньше. Если зачитаешься допоздна и не уснешь, Элле это не поможет. Ты выглядишь измученной.

Я выдавила из себя улыбку и пожелала матери спокойной ночи. Прозвучало это так, словно я прощалась навсегда. Но мать была слишком рассеянна, чтобы это заметить.

– Люблю тебя, – произнесла она, не отрывая глаз от витрины с кристаллами. Было непонятно, кому она это сказала – Элле или мне.

– А я люблю тебя, – прошептала я, когда за ней закрылась дверь.

Вопреки теплу, исходящему от фонарей, по коридорам распространялась ночная прохлада. Тени плясали на стенах, словно сломанные марионетки, у которых были подрезаны нити. Колокол на часовой башне зазвонил в знак предупреждения. Прошло два часа с наступления комендантского часа. Если меня поймают за пределами Тернового крыла, у меня не найдется никаких оправданий, кроме нечестно добытого ключа и серебряного флакона, из-за чего обвинения станут еще более тяжкими.

Впереди за углом загрохотали сапоги: дворцовая стража патрулировала коридоры. Я проскользнула в нишу. Дыхание эхом отдавалось в ушах, а сердце стучало о ребра так громко, что разбудило бы и покойника. Но топот сапог отдалялся, даже не приблизившись ко мне. Когда он растворился в тишине, я бросилась к библиотеке. Остаток пути я бежала.

Ключ повернулся с тихим щелчком, и дверь беззвучно распахнулась. Я прокралась внутрь. Вот бы уменьшиться и стать не такой заметной! Лампы не горели, свечи на окнах были потушены. Библиотека окутана мраком. Окутана. Я прикусила губу. Это слово вызвало в воображении образы гнусных существ, которые стерегли давно забытые пыльные фолианты, изъеденные временем.

Я подняла глаза. На девятом этаже сверкнул свет – зеленая искорка в темноте. Другая искра вспыхнула на восьмом, еще одна – на седьмом.

Вдруг все они погасли.

Я замерла, колеблясь между борьбой или бегством. Спасать собственную шкуру или искать Эллу?

Ради Эллы. Я повторяла это про себя, как благословение. Не успев дрогнуть, я пустилась бежать, хватаясь за полированные перила, но запнулась на первых же ступенях.

– Пенни.

Мое имя скрипом разнеслось по пыльной полуночной библиотеке.

Я перескочила последнюю ступень и упала на площадку первого этажа. Над подъемником со звоном загорелась лампочка. Стрелка указывала на цифру девять. На самом верху библиотеки открывались и закрывались дверные решетки. Под звуки вихря и грохот стрелка подъемника со скрипом передвинулась к цифре восемь.

Изумрудное сияние освещало весь девятый этаж. Блестящие глаза выглядывали сквозь перила. По спине пробежал холодный пот, и я бросилась вверх по лестнице. У меня галлюцинации, не иначе.

Добралась до площадки второго этажа. Стрелка подъемника дернулась к цифре пять. Со сбившимся дыханием я помчалась к кабинету мисс Элсвезер. Я влетела в дверь, когда подъемник со скрипом открылся и из щели под ним выползло что-то, повторяющее мое имя.

Я возилась с ключом в замке. Зеленое сияние расползалось по матовому стеклу. Я уперлась руками в дверь, ожидая, что ручка задребезжит. Но ничего не произошло. Только тихим шепотом, напоминающим шелест страниц, меня снова и снова звали по имени.

Наверное, лучше бы я пошла в казармы Золоченых. По крайней мере, чудовища вроде них мне хорошо знакомы.

С колотящимся сердцем я повернулась к шепоту спиной и на цыпочках пошла по ковру к книжному шкафу. На его месте на карте мисс Элсвезер была отмечена лестница.

Я нажимала на книги, снимала их с полок, но ничего не менялось. В отчаянии я стучала по книжному шкафу. Хоть что-то должно было произойти. Не могу же я вернуться в библиотеку, где зеленый свет с каждой секундой становился все ярче. И на ковре в кабинете мисс Элсвезер я тоже не могла сгореть.

Провела дрожащими кончиками пальцев по полкам, следуя за резным узором колючих стеблей к распустившемуся бутону розы. Один из лепестков на ощупь оказался более гладким и отполированным, чем все остальные. Я нажала на него, и весь книжный шкаф выехал наружу. За ним зияла бездна.

Из-под двери кабинета раздался вздох, и свет погас, погрузив меня во тьму. Дверь заскрипела. Я открутила крышку флакона, вылила в рот его содержимое и шагнула в темноту, успев закрыть за собой книжный шкаф. Шагнула мимо верхней ступеньки и споткнулась.

Когда я упала, изнутри меня охватило пламя.

С дымящейся кожей я спустилась по лестнице и едва успела выдавить из себя слова, чтобы раздвинуть завесу перед тем, как мне обожгло горло. Тело превратилось в пепел, и душа вырвалась на свободу.

В кабинете мисс Элсвезер разбилось стекло. Послышался сухой, как бумага, шелест моего имени. Кто-то следовал за мной в Смерть.

Глава 10

Я умерла слишком быстро. От шока все чувства притупились.

Я горела желанием оглянуться.

Я присела, погрузила пальцы в прохладный песок и прислушалась к пустыне, заставив себя сосредоточиться. От внезапного безмолвия сердца звенело в ушах, но я ничего не чувствовала. Никаких линий жизни. Эллы нигде нет.

Наконец я ее почувствовала, словно вдалеке запорхал мотылек. Линия жизни Эллы стала слабеть и распадаться. Мне стоило бы нарисовать себе оружие или другую одежду, но руки дрожали слишком сильно.

Я еще глубже погрузила пальцы в песок и замерла. Из-под рук причудливой паутиной тьмы вырвались темно-серые струйки. От ужаса у меня по спине побежали мурашки. Струйки стали черными, как эбеновое дерево. Я видела такое на картинках в учебниках: под песком проснулись туманные призраки.

Я была напугана, и Смерть учуяла мой страх.

Паутина сжималась и разгоралась, заливая пустыню тенями. Тишину разорвал пронзительный визг.

Я вскочила на ноги, отвернулась от завесы и побежала еще дальше в Смерть, следуя за линией жизни Эллы.

Если бы мое сердце по-прежнему билось, оно бы заколотилось сейчас. Если бы мне нужно было дышать, легким не хватало бы воздуха. Но Смерть заключается во многом, и иногда она проявляет доброту. Она бывает милосердной. В этом месте я могла бежать без остановки, даже не напрягая мышцы. Черные юбки запылились и слились с песком, а рыжие волосы потускнели в ответ на мои мольбы стать невидимой.

Я взобралась на дюну. У ее подножия в пустыне возвышались черные стены. Я скатилась вниз. Чем ближе я подходила, тем выше они становились. Камни усеивали песок, и мне приходилось их обходить.