Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж. - Страница 47

Жаль, что я не нашла гримуар с заклинанием и не попыталась воссоздать нож.

Жаль, что я не помогла Алисе, запертой в своей комнате, одной-одинешенькой, совсем как Малин.

У меня вышло ни разу не споткнуться, когда меня вели по лестнице и по коридорам ковена, наполненным тишиной и предрассветной прохладой. У дверей каждой спальни на страже стояло по одному Золоченому; еще двое перегородили выход. Рука отца – та, что раньше оберегала меня и помогала мне сохранять равновесие, когда я перескакивала с камня на камень через ручей, – так крепко сжала мою руку, что завтра на этом месте появится целый ряд синяков. Как же глупо было надеяться… Я вообразила себе, что в отце сохранилось хоть что-то человеческое.

Дверь распахнулась, и его остановил голос матери.

– Ну ты и сволочь! Это же наша дочь!

Он медленно развернул меня лицом к ней.

– Это твоя дочь, Агата.

Не знаю как, но от того, что он назвал ее по имени, происходящее показалось мне более реальным. Мой отец, тот самый мужчина, который рассказывал мне сказки и укладывал меня спать, передавал меня Смотрителю. Остатки надежды, которая у меня появилась после слов Эллы о том, что Тобиас не поддался позолоте, от холодной речи отца исчезли насовсем. Он занимал слишком много места позади меня, и все это пространство заполнял холод. Я не могла ни дышать, ни даже расплакаться.

Глаза матери горели от ярости.

– Предатель!

Не обращая на нее внимания, отец повернулся к бабушке.

– Смотритель оценил твою помощь, мать. Но не соблаговолишь ли ты держать в узде и остальных ведьм своего ковена?

Бабушка кивнула, но я разглядела в ее стальных глазах сожаление.

Отец всегда был ее любимчиком.

Мать попыталась обойти Золоченого, который не пускал ее к двери. Я видела, как она вырывалась из его хватки, пока отец меня выводил. А когда мы были уже у двери, я расслышала, как она тихо пригрозила бабушке:

– За это я тебя уничтожу, стерва.

За топотом сапог Золоченых я расслышала и тихий ответ Эллы:

– Мама, перестань.

Мы ушли. Золоченые последовали за нами. По коридорам Коллиджерейта разносилось эхо их шагов. В просторных роскошных холлах крыла Смотрителя его приглушали мягкие ковры и шторы.

Я опустила голову и взмолилась Темной Матери, чтобы в мешочке в кармане отца не было моего кристалла. После стольких усилий, которые бабушка приложила, чтобы меня покрывать, это маловероятно. Но и я сделала столько всего, чтобы себя разоблачить, так что… ничего другого там быть не может.

Меня повели вверх по лестнице. Я бросила взгляд на дверь Алисы, расписанную яркими цветами и деревьями, но меня тут же затолкали в соседнюю комнату.

Внутри темно. Шторы задернуты, закрывая комнату от дневного света. Воздух тяжел от пыли. Это не библиотечная пыль, которая нашептывала нам о забытых историях и мирах за пределами нашего. Эта пыль говорит о тайнах, зарытых так глубоко, что их никто и никогда не найдет. Она пахнет костями, тленом и катакомбами в подземельях Коллиджерейта.

Отец отпустил меня.

– Убедитесь, чтобы эта ведьма была как следует связана, – пролаял он. – Смотритель вызовет ее, когда будет готов.

Дверь захлопнулась. Кто-то чиркнул спичкой и зажег фитиль лампы. Я отпрянула от света к стене, в тень. Осторожно посмотрела на стражника, и меня накрыло волной облегчения.

Тобиас покачал головой и сказал:

– Я пытался это остановить.

Я не знала что сказать.

Он посмотрел на дверь и тихо поведал:

– Одна из заключенных сдала тебя. Она все рассказала о твоем кристалле. Я ничего не мог поделать.

У меня упало сердце.

– Никто за пределами Тернового ковена не знает о моем кристалле.

Тобиас не должен знать о моем кристалле.

– Та пленница была терновой ведьмой.

– Была?

Мысли спутались. Кто из моего ковена получил бы хоть какую-то выгоду, сдав меня Смотрителю?

– Она уже мертва или скоро умрет. Сведения о тебе стали платой за прекращение ее мучений.

Он сделал шаг в мою сторону. Я еще сильнее вжалась в стену, желая провалиться сквозь нее. Будь я рудной ведьмой, могла бы заколдовать ее так, чтобы она поглотила меня.

– Этим утром твоя бабушка передала тебя им. Как и твой кристалл.

Раз уж бабушка бросила меня на произвол судьбы, мне предстоит нечто худшее, чем смерть. По крайней мере, умерших оплакивают. А меня забудут. Вычеркнут из жизни. У меня по спине пробежала дрожь.

Тобиас вытащил из кармана наручники. Я бросилась в сторону и перелетела через низкий карточный столик и схватилась за шторы, чтобы не упасть. Глаза защипало от пыли, которую я с них стряхнула.

Я не стану игрушкой Смотрителя, как Алиса. Ни за что. По приказу Смотрителя Алису заперли в комнате, где он принудил ее непрерывно ткать будущее. Что же он заставит делать меня?

– Тобиас, пожалуйста! – Я сорвалась на рыдания. От страха в горле встал ком. – Ты помог мне прошлой ночью. Пожалуйста, прошу, не делай этого.

Он сделал паузу. На одно нелепое мгновение я подумала, что сейчас он, возможно, поможет мне еще раз.

– Мы тебя вытащим, – сказал он, но его в предложении ощущалась некая подоплека.

– Отсюда некуда бежать, – ответила я.

– Есть одно убежище.

Мое сердце замерло и сжалось в надежде.

– Где?

– Я не могу тебе этого сказать.

– Оно в стенах Коллиджерейта?

Тобиас вздохнул.

– И этого я тоже не могу тебе сказать.

Я с трудом сглотнула.

– Насколько там безопасно?

Тобиас расслабил плечи и с грустной улыбкой сделал еще шаг ко мне.

– Если бы это был кто-то другой, Пенни, я бы сказал, что там достаточно безопасно – было бы достаточно безопасно, если бы это была не ты… Но тебя будут выслеживать и не остановятся, пока не найдут. Не знаю, как долго это место будет безопасным.

Он протянул ко мне наручники. Они зазвенели, и от этого звука он в негодовании скривил губы.

– Или ты позволишь мне это сделать. И мы поможем.

– Кто мы?

– Сопротивление. Твоя бабушка сделала эти наручники. Она использовала те же самые чары, которые управляют Золочеными. Беа сообразила, что это и зачем, и заменила обычное золото на зачарованное. Тебе просто надо притвориться, что ты находишься под контролем Смотрителя.

Я так сильно прикусила губу, что почувствовала на языке металлический привкус крови. Тобиас предложил мне сделать выбор, предоставил право голоса в собственной судьбе. Стану диковинкой Смотрителя – и каждый вечер меня будут выставлять напоказ перед его придворными; то же самое Тобиас рассказывал об Алисе. Если я найду способ пересекать завесу, я буду слушать то, что потом смогу доложить лорду Малину. Если же я сейчас убегу, у меня не будет ни единого шанса скрыться.

На самом деле выбора у меня нет. Я молча кивнула.

– Ты уверена?

Нет.

Я снова кивнула.

– Давай покончим с этим.

Тобиас по очереди расстегнул наручники. Он осторожно надел мне на руку первый и крепко его застегнул.

Мне хотелось вырвать у него руку.

Он подхватил меня за другое запястье и замер в ожидании моего окончательного, хоть и неохотного кивка. Затем он закатал мне рукав. Черный бутон розы словно подмигнул нам, сверкнув в пыльном свете. Однако он ничего не сказал, только достал нож и срезал фенечку, которую сплела Элла. Было больно потерять эту часть себя.

– Я отдам ее Элле. Она спрячет ее в надежном месте.

Он положил фенечку в карман и надел второй наручник на то самое место, где раньше была она.

Наручники защелкнулись. Отныне я принадлежала Верховному Смотрителю, покровителю Холстетта.

У меня задрожали уголки губ. По крайней мере, наручники закрывали метку лорда Малина, и теперь я добуду сведения поважнее цвета обуви Смотрителя или отрывков из предсказаний Алисы. Две проблемы решены, однако ноша у меня на плечах стала еще тяжелее. Как переходить в Смерть незамеченной, если моим кристаллом завладел Смотритель? И как мне теперь гореть?