Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж. - Страница 53

Советники приходили и уходили, волоча по полу серые мантии, однако ничего важного никто из них не сказал. Двор переполнен до отказа, и далеко не одна я навострила уши.

Внезапно в тронном зале воцарилась тишина. Приближались чьи-то легкие шаги. Розовые юбки остановились передо мной, стоящей на коленях. Этот цвет был живым всплеском эмоций.

Смотритель поприветствовал женщину сквозь стиснутые зубы.

– Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, дорогая.

Розовое облако подплыло еще ближе. Шифон, усыпанный серебряными треугольниками, коснулся черного шелка моего платья. В тишине тронного зала раздался голос королевы-консорта, в котором сквозило презрение:

– Ты завел себе новую зверушку, Реджинальд. Было бы невежливо не представить ее высшему обществу.

Она наклонилась ближе и слегка поцарапала мне щеку ногтем до самого виска, чтобы я подняла на нее глаза. Темные локоны были зачесаны назад алмазными гребешками и ниспадали ей на плечи. Ее лицо скрывалось за маскарадной маской в виде клубка змей со сверкающими самоцветами вместо глаз. Как и у Золоченых, эта маска придавала ей бесстрастный вид. В отличие от них, она могла снять свою маску, которая удерживалась на лице золотыми лентами, вплетенными в волосы.

Ее линия жизни была серой и темной, почти бесцветной, в противоположность ее наряду. Она казалась мертвой и холодной. Возможно, золотые глаза супруги Смотрителя были теплыми однажды, но что-то глубоко внутри нее разрушилось.

– И эта красивая. Но на сколько ее хватит, пока ты ее не испортишь?

Пальцы скользнули вниз по моей шее. Она выдохнула и отпустила меня. Я услышала тихий шорох подушек: она уселась на трон.

– Полный комплект, Реджи. Первая прядет тебе будущее, но зачем тебе новая? Хочешь повелевать Смертью? А я думала, для этого и нужны твои легионы изуродованных скотов в полумасках.

– Она – внучка Терновой королевы.

– Петля, на которой повесят эту ведьму?

– Не совсем. Но с ней будет занятно поиграть.

От унижения у меня горели щеки. Такой ничтожной я себя еще ни разу не чувствовала. Внутри все сжалось от чувства вины: то же самое мы говорили о Прядильщице до того, как я с ней познакомилась. До того как я узнала, что ее зовут Алиса.

С восьми лет я ничего не хотела больше, чем вернуться домой, обратно в нашу деревню с цветущей вишней на берегу ручья. Мне хотелось, чтобы все было как раньше.

Теперь у меня появилось новое желание. Я жажду убить Смотрителя.

Его линия жизни кольцами обвивала мои колени. Она была изумрудной, твердой и блестящей, словно от влаги. Я сомневалась, что ее получится выдернуть, как у Хейли. Вспомнив об этом, я сглотнула ком в горле.

Мне нужно помочь Сопротивлению воссоздать нож Чародея. А еще найти гримуар. И, конечно же, поверить словам Алисы о том, что мы обе выживем.

Алиса пошевелилась, и я попыталась незаметно бросить на нее взгляд.

У меня не вышло.

Смотритель запустил руку мне в волосы и поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. Маска закрывала все его лицо; на золотом черепе не было плоти. Череп Смотрителя снимался, как и маска его супруги. Он принимал выражение его лица: между бровями образовывались морщины, взгляд хмурился, а веки были покрыты так, что даже ресницы были окаймлены золотом. Темные волосы вились вокруг черепа и скрывали ленты, которые удерживали его на месте. Если бы я не знала, я бы поверила, что это была его кожа.

Теперь я понимаю, почему все боятся его, как бога.

Черные глаза Смотрителя приковали меня к месту. Мне хотелось закрыть глаза наперекор ему.

Его гневный рык прервал музыку. Болтовня прекратилась. Смех оборвался.

– Тебе не объяснили правила, Ткачиха Смерти?

Я закусила губу и молчала, глядя на трон сквозь него. Трон словно смотрел на меня в ответ. Он был отлит из масок Золоченых, погибших на службе. С них очистили плоть, а Рудный ковен превратил их в это кошмарное творение. В глазницах сверкало обсидиановое стекло.

От резкого вздоха Алисы у меня замерло сердце.

Смотритель щелкнул пальцами. Лицо на золотом черепе совершенно ничего не выражало.

– Поднять их.

Алиса вызывающе усмехнулась, когда один из Золоченых вышел вперед и поставил ее на ноги. Тобиас проделал со мной то же самое.

В нестареющей маске с острым подбородком Смотритель выглядел на двадцать лет. Но он был старше. Намного старше. От боли его взгляд обострился. И какими бы навыками я ни обладала, мне его не исцелить. Бабушке под силу поддерживать его существование, наполненное болью.

Я улыбнулась. Мне не стоило этого делать, но иначе я не могла.

Он сжал челюсти и махнул рукой Тобиасу.

– Научи их.

Тобиас переминался.

Смотритель откинулся на спинку бархатного трона. Его супруга с отвращением покачала головой, но ничего не стала делать.

Губы Алисы беззвучно шевелились, но я разобрала ее слова:

– Я же говорила, что помогу.

Тобиас достал из кармана два серебряных флакона. Когда он взглянул на меня, в его глазах читалось извинение. В тот момент (из-за выражения, которое ему было слишком рискованно показывать) я решила, что ему можно доверять. Он отвинтил крышку флакона, прижал его к моим губам и велел мне проглотить. Я так и поступила.

У жидкости был вкус имбиря и лимона, а не обугленного перца, как у яда из флакона от Сопротивления. Я словно проглотила лед и в замешательстве заморгала.

У меня в крови разгорелся огонь. Он зажегся внутри, за пупком, и принялся распространяться с каждым ударом сердца.

Алиса задыхалась. От ее резкого вскрика у меня в крови вспыхнуло пламя.

Какая же Алиса умная! Сообразительная, манипулирующая, замечательная Алиса.

Колючая магия Золоченых вцепилась в мою линию жизни, чтобы я не сбежала навстречу Смерти, когда огонь поглотит меня изнутри. На этот раз нам не позволялось попасть туда.

Я должна была кричать, корчиться в объятиях Тобиаса. Но меня научили не реагировать на боль. Я ведь уже сгорала.

Ни за что не доставлю Смотрителю такого удовольствия.

Тобиас толкнул меня коленом в спину, выбив из-под меня мои же ноги. Я беззвучно сложилась, но он не дал мне упасть на пол.

Смотритель наблюдал за нами с нескрываемым любопытством. Я ведь была его диковинкой, и я его не разочаровала.

Он щелкнул пальцами. Тобиас ослабил власть над моим сознанием. Тьма поглотила мой разум. Я сопротивлялась, но он тащил меня в темноту, прошипев мне в ухо:

– Сгинь!

Я закрыла глаза и обвисла у него на руках. Но я отчаянно цеплялась за сознание ногтями и зубами. Если я позволю себе ускользнуть, у меня не останется способа открыть завесу и освободить свою душу. Я не могу сгинуть. Нет уж.

Смотритель удовлетворенно вздохнул.

– Убери их с моих глаз.

Тобиас поднял меня на руки и унес из тронного зала.

Когда мы уходили, нас сопровождало бормотание и шепот. Эхо от шагов Клэр резко и прерывисто раскатывалось по коридорам и вверх по лестнице. Рядом шагал Золоченый, который нес Алису.

Дверь в мою комнату с грохотом захлопнулась, и Тобиас уложил меня на стол. Я была удивлена, что он вынес прикосновение ко мне. У меня начала дымиться кожа, легкие покрывались волдырями, а кипящая кровь обжигала кости.

– Как Алиса? – пробормотала я.

– С ней все будет в порядке.

К моим губам прижался холодный металл, но я отвернулась.

– Пенни, это противоядие.

Я покачала головой.

– Мне нужно перейти за завесу.

– Ты хочешь перейти в Смерть?

В вопросе Тобиаса послышалось осуждение. Я открыла глаза, и мне показалось, будто я раскалывалась.

– Пожалуйста.

– Если меня застукают… А что другой сделал бы с тобой на моем месте? Тебя же уничтожат.

– Я заключила сделку.

Мой голос прозвучал так слабо… Но я не могу позволить себе слабость. Алиса сама прошла через это, чтобы помочь мне пересечь границу.

– Я должна соблюдать условия.

Должно быть, у Тобиаса возникла еще сотня вопросов, но он задал лишь один: