Проклятая драконом (ЛП) - Кова Элис - Страница 70

Я хочу большего. Этого было мало, даже на половину не тянуло. Моё тело в огне, а он — искра… Ему придется взять на себя ответственность за этот пожар.

Этот второй поцелуй — неуступчивый и великолепно сумбурный. Мы вкусили нечто запретное и поняли, что умираем от голода. Теперь, когда мы знаем, что это возможно, мы внезапно пытаемся найти все способы, какими наши губы могут слиться воедино. Рты движутся, зубы неловко сталкиваются, но это только подстегивает, а не заставляет меня умирать от смущения. Он на вкус как дым и секреты. Под моими руками — огонь.

Моё сердце молотит, но на этот раз оно не вздрагивает и не замирает. Кожу покалывает, но она не зудит. В голове блаженное спокойствие, все мысли — о нём и только о нём.

Словно моё тело ждало именно этого всё это время. Я отвечаю с пылом, о котором в себе и не подозревала. Двигаясь на инстинктах, которых у меня никогда не было.

Он отпускает мою руку, обхватывая талию так, будто боится, что я исчезну, если он этого не сделает; будто всё это — какой-то дивный лихорадочный сон. Он притягивает нас ещё ближе, словно не может насытиться тем, как мои изгибы прижимаются к его жестким линиям. Другая его рука перемещается с моей щеки на затылок, пальцы запутываются в моих распущенных волосах.

Отдайся мне, — кажется, шепчет каждое его движение.

И всё, что я могу ответить: Да.

Движением губ и нажатием большого пальца на край моей челюсти он заставляет мои губы слегка приоткрыться. Его язык осторожно ищет вход. Я позволяю, и тут же получаю разряд, похожий на удар Эфира, когда он углубляет поцелуй.

Из глубины его горла вырывается рык. Первобытный. Почти дикий. От него мои колени чуть не плавятся, и я благодарна ему за то, как крепко он меня держит. Моя челюсть расслабляется ещё больше. Его язык получает полный доступ, и Лукан целует меня яростно, словно намереваясь поглотить целиком.

Я вцепляюсь в него так же крепко, как он в меня. Моё тело отзывается на каждое прикосновение гусиной кожей и тихими вздохами, которые почти превращаются в стоны. Его руки начинают блуждать — лаская и исследуя каждый изгиб, скрытый плотной кожей, пока наши языки ведут свой танец.

Никогда прежде я не касалась и не была касаема вот так и… Драконы наверху, Источник внизу, это так хорошо. Всё моё тело охвачено пламенем. Я могла бы заниматься этим часами.

Мы ищем друг в друге большего. Всего. Я хочу потерять себя в этом подчинении, в этой сдаче на милость чего бы то ни было. Всю жизнь окружающий мир хотел меня за то, что я могла предложить, но сейчас кажется, что я впервые нужна кому-то за то, кто я есть на самом деле.

Будто он медленно убивает меня, и я никогда не чувствовала себя такой живой.

Затем, так же быстро, как всё началось, поцелуй резко обрывается. Лукан слегка отстраняется, его дыхание тяжелое, а глаза в туманном сиянии бра светятся желанием, которое — я не могу поверить — вызвала я.

— Изола. — Моё имя звучит как стон… нет, как рычание. Оно взывает к той первобытной части меня, которую я никогда прежде не признавала. Глаза Лукана встречаются с моими. — Я хочу тебя поглотить.

Он говорит это всерьез. Каждое слово. Его палец скользит вниз по моему позвоночнику нежной лаской, обещающей нечто прямо противоположное.

— Я готова быть поглощённой тобой. — Я откидываю голову назад, когда он наклоняется, словно не в силах остановиться, чтобы оставить нежные поцелуи вдоль линии моей челюсти и вниз по шее. У меня вырывается судорожный вздох, когда я осознаю, насколько чувствительна там кожа — чувствительнее, чем я когда-либо думала.

— Не говори так. — Он прихватывает мою кожу зубами у самого края ворота жилета. Мой вздох превращается в низкий стон, и я прижимаю его к себе крепче. — Иначе я так и сделаю. С радостью.

Мои глаза зажмуриваются, я прижимаюсь к нему ещё сильнее. Наши бедра сталкиваются, я чувствую каждую великолепную частицу его тела и хочу большего.

Я готова сдаться полностью — сказать ему, чтобы он брал всё и даже больше, и эта мысль одновременно ужасает и приводит в трепет.

Ничто не заставило бы меня отстраниться от этого человека.

Почти ничто.

— Изола Таз и Лукан Дариус. — В голосе прелата борются ужас и отвращение.

Шок заставляет нас разжать руки быстрее, чем осознанный выбор. Я всё ещё наполовину отклонена назад, его лицо — у моей шеи. Мои пальцы так запутались в шнуровке его жилета, что не сразу опадают, когда немеют. Она и трое других инквизиторов маячат в дверном проеме.

Неужели она расскажет моему отцу? Ненавижу то, что этот вопрос вспыхивает в моем мозгу с девчоночьей паникой. Даже если и расскажет — то, что я делаю в делах сердечных или телесных, не его дело. По меркам Вингуарда я взрослая женщина.

Но… если она расскажет викарию… Викарий Дариус считает, что вправе контролировать всё, что касается меня. Что сделает викарий, если узнает? Я содрогаюсь, даже пытаясь это представить.

Мои щеки пылают от чистой ненависти к этой прелатше, испортившей единственный по-настоящему прекрасный момент с тех пор, как я попала в это гнусное место.

Но она не закончила. — Вам обоим нужно пройти с нами для секвестрирования.

— Секвестрирования? — Лукан выпрямляется, его руки всё ещё на моих бедрах. То, как он меня держит, кажется защищающим жестом, и я слегка прижимаюсь к нему.

— Именно так. Сюда. — Она наполовину разворачивается, ожидая, когда мы последуем за ней.

На секунду мы оба не шевелимся. Обмениваемся неуверенными взглядами, словно ища выход из этой ситуации… но выхода нет.

С горящими щеками я отпускаю его, сжимаю кулаки и иду первой. Лукан следует по пятам; он единственный, кто придает мне сил, пока мы спускаемся в недра монастыря.

Мы входим в большой подвал — подозреваю, тот самый, где мы с Сайфой оказались заперты во вторую ночь. Только на этот раз здесь не пахнет неестественным паром зеленого дракона. И на этот раз здесь горит свет.

В подвале пусто, если не считать трех клеток.

Глава 53

Клетки — идеальные кубы высотой в полтора роста Лукана — кажутся почти крошечными в центре этого огромного зала. Пол — голая скала и утрамбованная земля. Стены каменные, полностью лишённые украшений в резком, слишком ярком свете ламп. Входы в три клетки образуют треугольник, но их углы не соприкасаются.

— Внутрь. — Прелат открывает одну из клеток и указывает на неё жестом. Мы обмениваемся взглядами, затем оба подчиняемся. — Только по одному человеку в клетку.

Я иду первой. Лукана запирают в клетку справа от меня. Я замечаю, как она на мгновение колеблется, словно сомневаясь в том, что собирается сделать. Надеюсь, она чувствует вину. Лукан бросает на неё яростный взгляд, разделяя мою ненависть.

Она запирает его дверь и подходит к моей.

— Вы мастерски запираете меня за железными дверями, — шепчу я, глядя на неё снизу вверх.

Прелат игнорирует моё замечание.

— Изола? — голос Сайфы разносится эхом по залу. — Лукан? Что происходит? — Два инквизитора ведут её под локти.

— Живо в клетку. — Прелат указывает на последнюю клетку.

— Что? — Сайфа делает шаг назад. — Почему?

— Вы трое находитесь под подозрением в проклятии дракона. Вы будете секвестрированы до начала следующего испытания.

— До следующего испытания? — Я делаю шаг вперёд, вцепляясь в прутья. — До него ещё несколько дней.

— Нам известно о продолжительности Трибунала. — Прелат бросает на меня испепеляющий взгляд через плечо, вскидывая голову достаточно высоко, чтобы я могла заглянуть под капюшон. На этот раз один её глаз — золотой. Неужели я ошиблась тогда, в Андеркрасте? Игра света? Я определённо была не в своём уме…

— Вы будете нас кормить? Как нам ходить в туалет? — спрашивает Сайфа.

— Вас будут выводить по мере необходимости для решения подобных вопросов. Под присмотром, разумеется, — отвечает прелат.

«По мере необходимости» может случаться нечасто, если они не собираются давать нам много еды или воды. Мои пальцы сильнее сжимают прутья. — Отпустите моих друзей. Мы обе знаем, что подозреваете вы именно меня. — Жаль, я не знаю, за что она меня так ненавидит, но подозреваю, что она просто вроде Циндель и верит, будто я не настоящая Возрождённая Валора.