Объект их охоты (ЛП) - Макколл Джо - Страница 29

— Черт, — это было единственное предупреждение, прежде чем Вулф резко прижал мою голову вниз, заставляя проглотить его до самого основания, так что мой нос уткнулся в его живот. Он вошел так глубоко, что горячая, соленая сперма затопила мой рот, выстрелив прямо в горло. Внезапная вспышка его финала отправила меня в мой собственный штопор. Я извивалась и стонала, толкаясь бедрами назад навстречу Хантеру, который продолжал трахать меня сквозь мой оргазм.

Он рычал, пока я содрогалась вокруг него; еще несколько резких толчков — и его пальцы наверняка оставят на моих бедрах восхитительные синяки.

— Так хорошо, Красная Шапочка, — простонал он, выкликая мое имя и изливаясь внутри. Я почувствовала легкое разочарование от того, что он не завязал на мне узел. Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что Вулф подцепил мой подбородок рукой, заставляя посмотреть на него. — Мы хотим заполнить тебя нашими узлами, маленькая омега, — промурлыкал он. — Но если мы сделаем это утром, то до конца дня уже никуда не выберемся, а мы подумали, что ты, возможно, захочешь навестить Грэнни.

— Полагаю, это веская причина, — я притворно надулась. Хантер рассмеялся, его член всё еще оставался внутри меня, посылая восхитительные вибрации по моей сверхчувствительной коже и заставляя меня стонать.

— Ненасытное создание, — поддразнил он, выходя из меня. Я пискнула, когда он подхватил меня на руки и стащил с кровати. Затем он потащил меня в сторону просторной ванной, а Вулф следовал по пятам.

— Давай отмоем тебя, чтобы потом можно было снова тебя испачкать.

Час спустя мы поднимались на лифте в отделение интенсивной терапии, где Док Карлсон держал Грэнни. Это было самое охраняемое крыло в больнице. Вулф хотел убедиться, что она защищена на случай, если Джедайя вернется с подкреплением.

— Мне не нужна ваша помощь, чтобы лечь в постель! Я сама справлюсь! — визгливый тон Грэнни разнесся по коридору, стоило нам выйти из лифта. Медсестра пробормотала что-то слишком тихо даже для моих волчьих ушей, но Грэнни это явно не понравилось, потому что мгновение спустя послышался грохот чего-то, ударившегося о стену. Медсестра выскочила из палаты, в отчаянии всплеснув руками и ворча себе под нос.

— Похоже, старая карга задает там жару, — голос Хантера был полон восторга.

Вулф улыбнулся:

— Она либо здесь устраивает переполох, либо в клубе.

Мужчины переглянулись и хором выдохнули:

— Лучше здесь.

Я не удержалась от смеха.

— Да не такая уж она и плохая, — хихикнула я, шутливо хлопая их по рукам, когда мы входили в палату.

— Наконец-то вы трое соизволили меня навестить. Я заждалась, — её жесткие серые глаза оглядели нас, без труда считывая дистанцию между нами и улавливая смесь наших ароматов, слившихся в единое целое. — Значит, вы нашли свои пары. Это хорошо. Жаль, что обстоятельства не самые радужные, но дареному коню в зубы не смотрят.

— Ты знала, что она наша пара? — подозрительно спросил Хантер, сдвинув брови.

Грэнни фыркнула:

— Ага.

И это всё? «Ага»? Что за манера общения? Вулф подтащил несколько стульев, предложил один мне, а затем сел сам. Он открыто рассматривал женщину, которая его вырастила; в его пристальном взгляде читалась оценка. Я гадала, не подвергает ли он сейчас сомнению всё, что она когда-либо ему говорила. Всё, что она когда-либо делала.

— Чего ты на меня так уставился, малец?

Вулф закатил глаза и покачал годовой.

— Я пытаюсь понять, что здесь ложь, а что правда, Грэнни. Потому что с моей точки зрения всё, что ты мне когда-либо рассказывала, было гребаным враньем. Ты годами хранила столько секретов, и я никогда не лез слишком глубоко, потому что уважал тебя. Но теперь? Теперь ты играешь жизнями моих людей и моей пары. Пора выкладывать карты на стол.

Властность и открытая уязвимость в его голосе вызвали у меня невольный прилив возбуждения. Черт, как же он хорош.

Я видела, как упрямство и раздражение исчезают с лица Грэнни. Их сменили стыд, вина и печаль. В её серых глазах, так похожих на мои, была бесконечная глубина, которую я не могла постичь. Казалось, я видела их где-то раньше. Это чувство таилось на задворках сознания, утопленное в далеком воспоминании, которое я не могла разблокировать.

— Позвольте мне начать с того, что всё, что я делала, было ради общего блага. Я была молода и глупа. Повсюду шла война. Кровь оборотней лилась рекой, и если бы мы что-то не предприняли, если бы не попытались найти способ сосуществовать, мы бы вымерли как вид.

— О чем ты говоришь? — вмешался Хантер. — Мы веками живем в гармонии с людьми.

Грэнни подняла на него глаза; на ресницах дрожали слезы, но она не дала им упасть.

— Я говорю не о людях. Они никогда не были истинными инициаторами охоты. Я говорю о войне с нашим собственным видом. О той, что едва не уничтожила нас всех.

— Нам нужно, чтобы ты рассказала всё, Грэнни.

— Я думал, она не может этого сделать, если не рассказывает это кому-то, кто разделяет её кровь и происхождение, — заметил Хантер.

— Хочешь сказать ей ты? — Вулф вскинул бровь, глядя на старуху. — Или это сделать мне?

Я переводила взгляд с одного на другого, окончательно запутавшись. Сердце бухало в груди, пока я пыталась расшифровать их безмолвный разговор.

— Рассказать что? — когда никто не ответил, я повторила вопрос, но уже громче. — Рас-ска-зать. Что?

Взгляд Грэнни переместился на меня, и в затылке снова возникло то странное покалывание. Что мой мозг пытался мне подсказать?

Она с трудом сглотнула. В её глазах застыли скорбь и вина, но моей волчице это казалось напускным. Почти фальшивым.

— Моё имя — Элизабет Фрейяльда Константин, — прошептала она своё признание. Лиззи. Тот мужчина в кафе называл её Лиззи. — А ты, моя милая Фрейя, — моя дочь.

Вулф закашлялся от неожиданности. Что бы он ни подозревал, это явно выходило за рамки его догадок.

— Твоя дочь? — Хантер уставился на неё в полном недоумении. — Это невозможно. Ей всего двадцать один. А тебе как минимум сотня лет.

— Мне тысячи лет, — выдала она.

Как будто это всё упрощало.

— Если тебе тысячи лет, я не могу быть твоей дочерью. Это физически невозможно. К тому же, я знаю своих родителей.

Внутри всё закрутилось от тревоги. Ладони стали влажными, сердце пустилось вскачь, а грудь начала вздыматься в рваном, быстром ритме. Это не могло быть правдой. Если она моя мать, значит, вся моя жизнь была ложью. Всё, что я когда-либо знала, сама основа того, кем я являюсь… окажется мифом.

— Я расскажу вам сказку, и она будет не из приятных, — начала она. — Давным-давно существовала зарождающаяся цивилизация. Одно из первых государств древних земель. Мой отец правил своим королевством в любви и мире. Он верил, что гармония рождается не из железного кулака, а из уважения и понимания. Моя мать умерла при родах, и это ослабило моего отца, а вместе с ним и наше королевство. На мой двадцать первый лунный день с севера пришли захватчики. Мужчины, принесшие с собой машины и оружие, подобных которым мы никогда не видели. Они осаждали наш город много недель, и в конце концов люди начали голодать. Мой брат, следующий в очереди на трон, решил найти собственное решение. Наши земли всегда были пропитаны магией — она существовала задолго до нас, вплетаясь в саму ткань мира. В своих странствиях мой брат нашел и привел шамана вуду. Мастера мистических искусств. Брат умолял его помочь нам. Дать силу и мощь, чтобы сокрушить врагов и спасти королевство. Сначала шаман отказывался, заявляя, что у магии есть цена, которую большинство платить не готово. Но его решимость дрогнула, когда он увидел, в каком отчаянном положении мы находимся. И брат снова попросил его дать нам силу, чтобы спасти народ, увядающий прямо на улицах. Он уступил. Но предупредил, что проклятие падет не только на нас и тех, кто встанет рядом, но и на каждого жителя города. Если это спасало людей — нам было плевать. И вот, в ночь полнолуния, мы принесли клятву уничтожить врагов и отдали свою кровь Лунной Богине. Сначала ничего не происходило, но затем облака разошлись, лунный свет пролился на город, и грянула катастрофа.