Объект их охоты (ЛП) - Макколл Джо - Страница 31

Она основала поселение… оборотни…

«Мое имя — Элизабет Фрейяльда Константин».

Кровь отхлынула от моего лица, когда фрагменты мозаики сложились воедино. Я никогда не называла имя своей стаи вслух, потому что оно так мало значило. Почти никто из оборотней не использовал его. Мы всегда называли это просто «Поселением». Информации о том, как зародилась стая, было ничтожно мало. Все наши знания черпались из текстов, которые Высший Совет признал законными и достойными.

— Твоя фамилия — Константин, — я выдохнула, не веря своим ушам. — Это ты основала то Поселение. Ты создала Стаю Константин, — Хантер и Вулф обменялись ошеломленными взглядами.

Грэнни печально улыбнулась.

— Да, — призналась она. — Я создала твою стаю, Фрейя. И в их самый отчаянный час, когда я была им нужна больше всего, я бросила их. Если бы я выбрала их, а не тебя, всё могло бы сложиться иначе.

— Иначе? Как именно иначе?! — прорычала я. — Ты хоть знаешь, что творится в этой стае? Что они позволяют и во что верят? Неужели и ты в это веришь? В эту фанатичную ненависть? Это ты всё это начала?

Она покачала головой, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Нет, дорогая, — мягко настаивала она. — Но именно я впустила туда дьявола.

— Её отца? — Грэнни кивнула на вопрос Хантера.

— Он изменился, но к тому времени было уже поздно. Яд, который его люди распространяли по стае, уже пустил корни, — её дыхание сбилось, еще одна слеза скатилась по щеке. — Я говорила вам, что у проклятия была цена, которую большинство платить не желало. Я думала, что это наше превращение в зверей. Что мы, по сути, бессмертны. И отчасти так оно и было. Но была и другая цена. Только для нас. Для моего брата и меня — за то, что мы его создали.

— Потому что магия требует баланса, — прошептала я.

— Да, — она поджала губы. — Мой брат со временем начал стареть. Медленно, почти незаметно, но он старел. Он всё равно прожил бы еще сотни лет, прежде чем стал бы полностью смертным. Но ему этого было мало. Жажда власти и силы поглотила его. Он хотел большего. Именно поэтому он создал ритуал, но и этого не хватало. Магия лишь замедляла разрушение. Ничто из того, что он делал, не останавливало процесс полностью.

— Возможно, если бы я была внимательнее, я смогла бы это предотвратить, — она улыбнулась мне, и я увидела в её глазах такую глубину любви, которую никогда не видела у своих «родителей». — Ты родилась в Кровавую Луну. Мощный символ того, что должно прийти, но в то же время смертоносное знамение. Ты была такой крошечной. Меньше любого новорожденного оборотня, которого я когда-либо видела. Я сразу поняла, что ты омега, но в тебе была сила альфы. Я держала тебя на руках, и когда ты впервые закричала, это отозвалось эхом по всей стае. Даже в те дни среди оборотней наблюдался регресс. Почти никто не находил своих истинных, и всё больше волков рождалось без способности к полному превращению.

— Почему? — спросила я. — Ведь не было ни войн, ни охоты. Интеграция с людьми была минимальной. Потребовались бы поколения, чтобы это произошло биологически.

Грэнни усмехнулась.

— Тебе кажется, что время мимолетно, но оборотни существуют с четырехтысячного года до нашей эры. Целые династии переставали давать потомство. И когда ты издала свой первый крик, более десяти процентов стаи мгновенно нашли своих истинных пар. В тот миг я плакала от радости, а в следующий — уже кричала твоему отцу, чтобы он вернул тебя.

— Я была так погружена в свой собственный мир, — продолжала она, — что не видела того, что творилось у меня под носом. Мне следовало догадаться, что у брата есть план. Ты была первым оборотнем, рожденным в его родословной. Кровью, которая была ключом к созданному им ритуалу молодости. Твой отец выхватил тебя из моих рук, когда брат ворвался в наш дом. Я думала, он хочет защитить тебя, но он отдал тебя ему без малейших колебаний.

Её кадык дернулся; боль исказила черты лица, когда она закончила этот фрагмент рассказа.

— Когда я нашла тебя, это было в глубине рудников на самой окраине территории стаи, — она шмыгнула носом. — Он наблюдал. Ждал. Лишь спустя несколько лет до меня дошло, почему он подослал твоего отца ко мне. Он знал, что нам суждено быть истинными. Или, по крайней мере, подозревал. Твой отец пытался спасти тебя, я полагаю, когда понял, что затевается. К моменту моего прихода он был мертв, и ты, дорогая моя, тоже.

— Он перерезал бы горло младенцу ради бессмертия? — мой желудок сжался от этой мысли, рука невольно взлетела к шее, а к горлу подступила желчь.

— Нет, Фрейя. Ритуал, в котором участвовала ты, — это извращенная версия того, что создал мой брат, — заверила она меня. Это ничуть не успокоило. — Он дал тебе яд. Аконит. В больших дозах он смертелен для нашего вида.

— Если он убил её, как она оказалась здесь? — Вулф с подозрением прищурился. — Тебе пришлось бы воскресить её. Жизнь за жизнь.

И снова — стыд и вина.

— Пожалуйста, скажи, что ты этого не делала, — взмолился Хантер. — Скажи, что ты не проводила один из самых темных и запретных ритуалов в мире.

Её молчание было красноречивее любых слов.

— Я не понимаю. — я переводила взгляд с одного на другого. — Кого ты принесла в жертву?

Губы Вулфа искривились в оскале, и он зарычал:

— Всех. Она принесла в жертву всех.

— Я была в отчаянии, — попыталась объяснить она, и слезы покатились по её щекам. — Я говорила вам, что за всё приходится платить, и потерей молодости заплатил мой брат. В тот миг, когда я увидела твое неподвижное, холодное тельце в колыбели, я поняла, что он всё подготовил. Ты была моей. Ты была моей ценой, и я не хотела её платить. Ты — всё, что у меня осталось, Фрейя. Я не осознавала, насколько велика будет расплата. Я была молода, моё сердце было разбито. Я потеряла двух самых дорогих людей от рук собственного брата. Я почти не успела подержать тебя на руках. Лишь через несколько дней я поняла всю глубину содеянного. Твой первый крик принес радость, но следующий — превратил половину стаи в волков. Они озверели, потеряв способность возвращаться в человеческий облик. Зверь полностью взял верх.

— Я помню, читал об этом, — припомнил Хантер. — Когда я был в «Коллективе», это было в одном из древних текстов, которые нас заставляли учить. Но там всё переврали. В одичании винили людей. Говорили, что тела оборотней настолько отвергали человеческую ДНК, что та не позволяла им превращаться обратно.

Грэнни поджала губы, услышав это, но комментировать не стала. Вместо этого она продолжила:

— Я зарыла голову в песок, отказываясь верить, что это связано с моим заклятием. Пока ты не заплакала снова. Все щенки, которые еще были в утробах матерей, родились мертвыми.

— Я не понимаю. Я была всего лишь ребенком. С тех пор я плакала миллион раз, и ничего не случалось.

— В новорожденных скрыта величайшая магия мира. Они чисты и непорочны, и мое заклинание вывернуло твое истинное предназначение наизнанку. Когда ребенок достигает определенного возраста, магия становится менее летучей и начинает угасать. Неужели ты никогда не замечала, что в детстве начинался дождь, когда ты плакала? Когда тебе было грустно, ты не видела, как тучи закрывают солнце?

Теперь, когда она об этом упомянула, я вспомнила множество случаев: как ливень начинался на безоблачном небе, стоило мне упасть на детской площадке. Как гремел гром, когда я кричала, и как солнце пробивалось сквозь самый хмурый день, когда я была счастлива. Став старше, я убеждала себя, что это воображение. Конечно, каждая девочка мечтает, чтобы мир вращался вокруг неё.

— Я нашла шамана, который сочувствовал моему горю. Должен был быть способ исправить то, что я натворила, не теряя тебя. Он создал сонное зелье. Такое, которое заморозило бы тебя во времени. Ты старела бы медленнее, чем даже оборотень. Это дало мне время искать способ спасти тебя от последствий моих действий. И действий моего брата.

— Ты так и не нашла исцеления, верно? — мои ладони стали влажными. Мы бы не сидели здесь, если бы она нашла. Её глаза опустились на колени, и скорбь на лице сказала мне всё, что нужно.