СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 45

Каганович раскрыл папку с записями.

— Иосиф, заговор против Кирова — это сигнал о том, что наши внутренние враги решили объединиться с кем угодно, даже с иностранцами, лишь бы захватить власть. Оппозиция живее всех живых, пусть они сейчас не члены Политбюро и ЦК, но они живы и на свободе и имеют немало оболваненных сторонников. Немцы её подогревают, возможно, не только они.

Я давно говорил, что с этими троцкистами, бухаринцами и прочими надо действовать предельно жестко. Сейчас мой план таков: максимально проверить членов ЦК, их связи, родственные и дружеские, а также их прошлое, с кем они общались, кого поддерживали. После изгнания из Политбюро Троцкого, Бухарина и Зиновьева, их сторонники перестали подавать голос, но многие из них до сих пор работают в партийных органах. Надо начать чистку, можно начать с верху и дойти до низу. Если их верхушка хочет власти, то их рядовые сторонники могут быть элементарно подкуплены иностранцами. Мы не можем допустить такой ситуации, что нас начнут отстреливать и захватят власть. Надо действовать немедленно.

Жданов возразил, он был более сдержанным.

— Иосиф, чистка нужна, но думаю, надо начать с партийных собраний. Пусть в комиссию партийного контроля пригласят всех, кто был связан с троцкистко-бухаринским блоком и проведут с ними беседы.

Сергей возразил.

— Времени нет, Андрей. Враг уже проник внутрь партийного организма. Если шпионы и предатели действительно подпитываются оппозицией, то мы должны расправится с ними немедленно. Мы не должны недооценивать соперника. Вспомните, что свои же сторонники сделали с царем из-за его слабости. Нет, мы должны придушить их в зародыше. Лазарь прав. Работайте вместе с Ежовым, помогайте ОГПУ найти и выявить сторонников оппозиции. А Ежов уже проверит связаны ли они с врагом.

Каганович кивнул, Жданов промолчал. Сергей знал: в ЦК есть разные мнения насчет действий против членов партии и бывших членов Политбюро, но он решил стоять на своем.

Ежов доложил через 24 часа: арестованы Васильева, Романов, Петров, Соколов, сотрудники Смольного, попавшие под подозрения. Григорьева нашли утопленным в реке, а Вебера ищут.

Охрана ЦК усилена, шифры заменены, проверено более 1000 сотрудников Смольного, 5000 документов, 2000 писем. Егоров под проверкой: ОГПУ нашло его письмо, отправленное польскому генералу, изучаются его связи с иностранцами. Сам он арестован, допрошено 30 командиров из его штаба.

Сергей думал о прошлом, вспоминая репрессии Сталина против военных. Сейчас он был на его месте. Но Егоров давно был под его подозрением. Но может он просто не умеет управлять хозяйством и не замешан в сознательном саботаже, воровстве и тем более не связан с поляками⁈ Надо было все досконально проверить. Он думал об армии, о Гитлере, об американцах. И о том, сколько всего еще предстоит сделать.

Глава 2

Москва, январь 1935 года

Сергей рано утром ждал доклада Ежова. Ежедневные доклады были для него уже столь же привычны, как кофе по утрам в его прошлой жизни.

Ежов вошёл с тонкой папкой.

— Иосиф Виссарионович, три агента в Германии работают на пределе. «Вольф» — Павел Коваленко, 38 лет, инженер, внедрён в завод Круппа в Эссене. Под прикрытием техника, он передаёт чертежи танков. Его шифровка: немцы испытывают 20 новых прототипов, планируют 1800 танков к 1937 году. «Орёл» — Елена Соколова, 32 года, переводчица в министерстве экономики, перехватывает данные о поставках стали. Шифровка: 500 тонн стали на танки, 200 на авиацию. «Крот» — Алексей Иванов, 45 лет, внедрён в штаб разведки в Берлине. Он сообщил: Абвер готовит четырёх агентов в Ленинграде, включая Вебера, и двух в Одессе. Вебер замечен в порту Ленинграда, его мы пока не берем, хотим, чтобы он нас вывел на тех, с кем он связан.

Теперь о рисках: «Вольфа» подозревают, есть подозрение, что его шифровка могла быть перехвачена и за ним наблюдают. Я дал приказ пока сидеть тихо.

Сергей задумался. — Николай, сказал он. — А что говорят ваши источники о настроениях немецких генералов?

Ежов продолжил. — Иосиф Виссарионович, у нас есть информация, что Гудериан лоялен Гитлеру, но Манштейн часто спорит с ним, есть слухи о разногласиях. Предлагаю подготовить агентов для внедрения в окружение Манштейна.

Сергей изучал шифровку «Вольфа». — Николай, наши агенты хороши, но Манштейн — это очень сложная цель. Подготовь двух агентов: одного с знаниями инженера, второй может быть просто офицер, в возрасте 30–40 лет, немецкий должен быть без акцента, и необходимо, что бы был уже опыт внедрения. Отправим их немного позже, сначала укрепим агентурную сеть. Дай «Вольфу» время, пусть пока не собирает информацию и готовь на случай его разоблачения, нового агента. Соколова пусть ищет банки, финансирующие Круппа. Иванов пусть узнает про планы Абвера в Ленинграде. Но только осторожно. Нам не нужно, чтобы все наши агенты попали под подозрение.

Ежов вышел и вскоре принес две анкеты, где показал профили новых агентов. — У меня есть на примете пара человек, сказал он: «Позывной Ястреб» — Виктор Рябинин, 36 лет, по первому образованию инженер, работал в торгпредстве, в Дрездене, говорит на баварском диалекте; «Сова» — Мария Лебедева, 34 года, наша сотрудница с 1921 года, внедрялась в Париже в круг белоэмигрантов, знает три диалекта немецкого и французский. Он предложил отправить их в Берлин через Швейцарию под прикрытием торговой делегации, чтобы выйти на окружение Манштейна через инженеров Круппа. Сергей одобрил, приказав организовать их поездку так, чтобы не вызвать подозрений.

Сергей сказал. — Проверь Рябинина и Лебедеву: их связи, лояльность, прошлое. Изучи все досконально, чтобы они были из благонадежных. Как проверишь все, доложи мне.

Ежов кивнул и вышел. Сергей перечитал шифровку Коваленко, анализируя данные о немецких танках. Немцы наращивали мощь, а СССР должен был совершить рывок в реформировании армии, чтобы подойти к конфликту во всеоружии. Вербовка недовольных генералов, таких как Манштейн, требовала времени и невероятной осторожности, но каждый день только приближал бурю. Он записал заметки: проверить банки, связанные с Круппом, изучить окружение Манштейна, найти слабые места. Разведка была единственным способом опередить Гитлера и ослабить его.

Сергей позвал Молотова. На столе лежали шифровки Литвинова, проект антигерманской резолюции, телеграммы из Женевы, Вашингтона, Варшавы, Лондона, Парижа. Лига Наций была последним шансом осудить Гитлера и ослабить изоляцию СССР.

— Вячеслав, нам необходимо поднять вопрос германских агрессивных планов в Лиге Наций. Германия вышла оттуда, но мировое сообщество должно предпринять усилия, чтобы донести до Гитлера свое возмущение. Мы должны подготовить и озвучить свою резолюцию и призвать все страны надавить на нацисткий режим, возможно, поднять вопрос о введении санкций против Германии. Немцы готовят свою армию к крупномасштабной войне. Резолюция нужна, чтобы показать их агрессивные планы всему миру.

Расскажи мне так же, что у Литвинова? Как идут переговоры с Буллитом, Чилстоном, Беком?

Молотов раскрыл папку.

— Иосиф Виссарионович, Лига Наций — это поле для интриг. Литвинов в Женеве уже предлагал резолюцию: осудить немецкое перевооружение, ввести санкции на сталь, нефть, уголь, химикаты, запретить поставки на заводы Круппа, Rheinmetall, Siemens, I. G. Farben. Вот выжимка из его текста: «Германская милитаризация угрожает миру, Лига требует инспекций заводов, ограничения производства, санкций на ресурсы и технологии, включая химическое производство».

Британия выступает против: Чилстон называет Гитлера «щитом от коммунизма», Энтони Иден требует убрать санкции и инспекции, ограничиться «инспекциями». Франция колеблется: Лаваль встречался с немцами в Париже, обсуждал Чехословакию, предлагает «диалог» вместо санкций. Польша блокирует любые антигерманские шаги, пытаясь выслужиться перед Гитлером.

ОГПУ перехватило шифровку: Лаваль обсуждал с немцами раздел Чехословакии, и признание этого раздела Францией. Их делегат в Женеве смягчает резолюцию своим выступлением, выступая на стороне Гитлера. Мой план таков: давить на Францию через Эдуара Эррио, критикующего Лаваля; на Британию через статьи в газетах Лондона; дискредитировать Лаваля в Женеве, публикуя данные о его встречах с немцами и выставляя его германской марионеткой.