СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 57

— Они знают. Катер у канала, быстрее.

Они добрались до катера, спрятанного у канала. Рябинин, проверив револьвер, отправил шифровку в Москву через передатчик, спрятанный в чемодане: «Поставки подтверждены: 150 гаубиц, 50 тысяч снарядов, 20 июля. Ямагути в порту, полиция подкуплена».

Ночью, в дешёвой гостинице «De Haven», Рябинин изучил карту порта. Ямагути был не один — его сопровождали два агента, а полиция усилила патрули после его визита. Он написал записку Иванову: «Следи за причалом № 15, Ямагути планирует проверку груза».

На следующий день, 20 июля, Рябинин вернулся на склад, замаскировавшись под рабочего в синей робе. Он заметил Ямагути, беседовавшего с голландским посредником, Хендриком Ван Дер Линденом, мужчиной средних лет, в дорогом костюме и с сигарой. Ван Дер Линден, поправляя галстук, сказал:

— Груз уйдёт завтра. Три корабля, итальянские, под флагом Панамы. Геринг гарантировал лояльность всех проверяющих.

Ямагути, сказал:

— Токио требует 200 тысяч снарядов к сентябрю. Ускорьтесь.

Рябинин, прячась за ящиками, записал разговор на диктофон, спрятанный в рукаве. Он отправил вторую шифровку: «Итальянские корабли, 21 июля. Токио требует 200 тысяч снарядов».

20 июля агент «Сова», сидела в ресторане «Kranzler» на Унтер-ден-Линден. Зал, украшенный зеркалами, красным бархатом и бронзовыми канделябрами, был заполнен офицерами вермахта в штатском, дипломатами и их жёнами. Подполковник Вернер Кох, в тёмно-сером костюме, заказал рейнское вино и сыр.

— Фройляйн Шварц, вы произвели впечатление на приёме у Манштейна. Но вы слишком любопытны. Почему вас так интересуют поставки?

Мария, улыбнулась, скрывая диктофон в сумке:

— Герр Кох, я секретарь Круппа. Моя работа — знать детали, чтобы помочь фирме. Поставки в Японию — это большой контракт.

Кох, потягивая вино, расслабился:

— Манштейн встретится с японцами в Гамбурге. Муссолини подписал соглашение с Герингом в Мюнхене. Антикоминтерновский пакт подпишут в ноябре.

Мария, спросила:

— Как Италия поможет в Гамбурге?

Кох, сказал понизив голос:

— Чиано обещал три грузовых судна и базу в Массауа. Геринг гарантирует, что Голландия не вмешается.

Мария, делая вид, что поправляет серьгу, включила диктофон. Она отправила шифровку в Москву через передатчик в своей квартире: «Манштейн встречается в Гамбурге. Италия в пакте, Африка — три корабля».

21 июля гестапо вызвало Марию в для проверки документов. В комнате без окон, пропахшей табаком и потом, агент гестапо Карл Хофман, с квадратной челюстью и пронизывающим взглядом, допрашивал её:

— Фройляйн Шмидт, ваш акцент — не Гейдельбергский. Кто поручился за вас в Круппе? Где вы были в 1933 году?

Мария почуствовала, как её сердце забилось учащённо, но она не подала вида:

— Мой дядя, доктор Вильгельм Шульц из Мюнхена, рекомендовал меня в Крупп. В 1933 году я работала в библиотеке Гейдельберга. Проверьте, если не верите.

Поддельный паспорт, изготовленный ОГПУ, был безупречен. Хофман, листая её досье, хмыкнул:

— Мы проверим. Не покидайте Берлин.

Мария, вернувшись в свою квартиру на Фридрихштрассе, заметила тень за окном — агент гестапо следил за ней. Она спрятала плёнку с записями Коха в тайник под половицей. Она послалал шифровку: «Гестапо сужает круг, добыла данные о Гамбурге».

27 июля 1935 года первый советский груз прибыл в порт Джибути на судах «Красный Октябрь» и «Заря Свободы», замаскированных под торговые поставки турецкой фирмы «Торгэкс». Порт, окружённый красными скалами и выжженной солнцем пустыней, был пропитан запахом рыбы и дизельного топлива. Французские патрули, в белых кепи и с винтовками Lebel, следили за разгрузкой, их тени дрожали на раскалённой земле. Агент ОГПУ «Кобра», Иван Соколов, высокий, с обветренным лицом, руководил переправкой грузов через горные тропы в Абиссинию.

В Аддис-Абебе, столице Абиссинии, окружённой зелёными холмами и эвкалиптовыми рощами, Соколов вошёл во дворец императора Хайле Селассие, известного как Рас Тафари. Дворец императора, построенный из серого камня, возвышался над городом, его стены украшали резные орнаменты, изображающие львов, кресты и сцены из эфиопской истории. Зал аудиенций, просторный и прохладный, был устлан тканями с золотыми узорами, вытканными вручную женщинами Амхары. Копья с бронзовыми наконечниками, щиты из бычьей кожи и иконы святого Георгия, покровителя страны, украшали стены. Воздух был пропитан ароматом ладана, кофе и цветов, принесённых слугами. На деревянном троне, инкрустированном перламутром, сидел Селассие, в военной форме тёмно-зелёного цвета с золотыми эполетами и орденами, его тёмные глаза излучали смесь достоинства и тревоги. Рядом стояли его советники: рас Вольде Гийоргис, с седой бородой, и министр войны рас Гетачью Абате, в традиционной накидке из львиного меха.

Соколов, поклонившись, заговорил на английском:

— Ваше величество, СССР прислал помощь: солдат, противогазы, винтовки, пулеметы, патроны, и взрывчатку. Еще дополнительные советники прибудут завтра, чтобы обучить вашу армию. Москва знает, что Италия готовит вторжение в октябре.

Селассие выслушал его и заговорил:

— Господин Соколов, ваш груз — спасение для Эфиопии. Разведка доносит: Италия собрала 200 тысяч солдат в Эритрее, 3000 танков L3/35, 150 самолётов Caproni. Их химическое оружие — это большая угроза для нашего народа. Но Британия и Франция прислали ноту протеста, они следят за Джибути. Если они закроют порт, мы останемся без оружия.

Соколов сказал, поправляя ворот рубашки:

— Москва предложила Лондону и Парижу антигерманский пакт. Ждем их решения. Используйте горные тропы через Аваш, наши советники помогут. Нужны склады для патронов и 10 радиостанций для связи.

Селассие кивнул, его пальцы сжали подлокотники трона:

— Мы подготовили склады в Дыре-Дауа и Хараре. Мои воины, 100 тысяч человек, готовы, но их винтовки устарели. У них Mannlicher 1890 года. Ваши пулемёты и инструкторы дадут нам шанс. Но народ боится. Еще их пропаганда старается: итальянские самолёты сбрасывали листовки, обещая «цивилизацию».

— Ваше величество, СССР не допустит падения вашей страны.

После аудиенции Соколов осмотрел город. Аддис-Абеба кипела жизнью: рынки, где женщины в белых шалях торговали кофе, тефом и специями, гудели голосами. Уличные проповедники в длинных рясах читали Библию на амхарском, дети играли с деревянными копьями, а в воздухе витал запах жареного мяса и эвкалипта. Но за фасадом жизни скрывалась тревога: крестьяне в горах шептались о «белых дьяволах» из Италии, а старейшины вспоминали битву при Адуа 1896 года, где Эфиопия разбила итальянцев.

На следующий день, Соколов посетил тренировочный лагерь в 20 километрах от столицы, у подножия гор Энтото. Эфиопские воины, в льняных туниках и сандалиях, обучались стрельбе из винтовок под руководством советского инструктора Михаила Ковалёва. Ковалёв кричал:

— Цельтесь в грудь! Стреляйте очередями!

Эфиопские солдаты, молодые мужчины из племён Амхара и Оромо, сжимали винтовки, их лица были напряжены. Соколов заметил: некоторые боялись, но у многих глаза горели решимостью.

Соколов, гуляя по Аддис-Абебе, видел, как город готовится к войне. На рынке Меркато женщины плели корзины для патронов, мужчины точили копья, а священники в церквях, вырезанных из красного туфа, молились за победу. Уличные певцы, аккомпанируя на краре, пели о Менелике II, разбившем итальянцев. Но в глазах людей читался страх: слухи об итальянском газе, применённом в Ливии, доходили до горных деревень. Селассие, выступая перед народом на площади, говорил:

— Наша земля — земля Бога. Лев Иуды не падёт. Мы примем помощь наших советских друзей и разобьём врага.

Толпа, размахивая копьями, кричала: «Тафари! Тафари!»

Селассие, стоя на балконе дворца, смотрел на холмы, где солнце золотило эвкалипты. Италия была тучей, нависшей над страной. Он вспоминал Адуа, победу деда, но знал: танки и газ изменили характер войны. СССР дал надежду, но Британия и Франция могли помешать и нарушить все планы. Его народ верил в него, как в посланника Бога, но он чувствовал страх. «Я не подведу, — шептал он. Ради страны, ради предков».