СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 64

— Я сделаю всё, чтобы спасти его, Кармен.

Рябинин отправил шифровку: «Кармен дала имена: Гомеш, Вела, письмо и планы Санхурхо. Путч 10 октября. Брат — заложник. Проверяю».

30 сентября 1935 года в Эритрее, в лагере у Асмэры, итальянские войска отрабатывали манёвры под палящим солнцем. Песок хрустел под сапогами, раскалённый воздух дрожал над скалами, отбрасывавшими резкие тени. Горы Данакиля, поросшие колючим кустарником, высились на горизонте, их вершины терялись в дымке. Солдаты в выцветших формах цвета хаки, с лицами, покрытыми пылью и потом, двигались цепями через пустыню, таща ящики с патронами и снарядами. Лагерь, окружённый колючей проволокой, гудел: палатки трепетали на ветру, верблюды ревели, их копыта поднимали облака пыли. В центре стояла штабная палатка, где карты Эритреи и Абиссинии лежали на грубо сколоченном столе, рядом с кувшинами воды и стопками документов.

Рядовой Джузеппе Ломбарди, худощавый, с тёмными кудрями, прилипшими ко лбу, нёс ящик, его рубашка промокла от пота. Он споткнулся о камень и выругался, обращаясь к товарищу, Луке Мартино, коренастому, с обожжённым солнцем лицом и мозолистыми руками:

— Лука, эта жара настоящий ад. Сколько ещё нам тут ходить?

Мартино, вытирая пот с шеи грязным платком, сплюнул в песок:

— Джузеппе, до заката. Бьянки сказал, надо знать каждый камень до Адис-Абебы.

Ломбарди говорил, тяжело дыша:

— Адис-Абеба? Племена Селассие перережут нас в горах. Они знают все тропы.

Мартино, усмехнувшись, ответил:

— Генералы говорят, они слабы. Но я видел их следы у оазиса. Они точно не спят, а ждут нас.

Капитан Марио Бьянки, с жёсткими чертами лица и шрамом на щеке, шагал вдоль цепи солдат:

— Быстрее, Ломбарди! Мартино, не трынди! Ущелье к вечеру должно быть нашим!

Рядовой Антонио Риццо, с веснушками и тощими руками, тащил ящик со снарядами, его сапоги тонули в песке:

— Капитан, наши карты устаревшие. А что если будет засада?

Бьянки ответил:

— Риццо, молчи и шагай. Карты от Росси, он знает дело.

В штабной палатке генерал Эмилио Де Боно, склонился над картой Эритреи. Его мундир был расстёгнут, пот стекал по виску. Напротив, стоял полковник Карло Росси, высокий, с жёстким взглядом и идеальной выправкой, его пальцы чертили маршрут на карте.

Де Боно, ткнув в точку у Асмэры:

— Карло, наступление 3 октября. От Асмэры через ущелья к Адис-Абебе. Племена Селассие разобщены, мы раздавим их.

— Эмилио, они знают свои горы. СССР шлёт припасы через Судан, караваны идут ночью. Думаю, они уже завезли им много оружия.

Де Боно, нахмурившись, сказал:

— Британия перекроет Судан уже на днях, их караваны не дойдут. Наши разведчики проверили тропы.

Росси указал на карту:

— Ущелье у Адвы узкое, там возможна засада. Солдаты вымотаны, вода в такой жаре быстро заканчивается.

Де Боно:

— Как бы то не было. Мы идём вперёд.

Вечером солдаты разбили лагерь у оазиса. Пальмы шелестели под ветром, костры трещали, дым поднимался к звёздам. Ломбарди, сидя у огня, жевал сухарь и говорил Мартино:

— Лука, я из Неаполя. Там море, а тут один песок. Зачем нам эта война?

Мартино, глядя в огонь, ответил:

— Джузеппе, Рим хочет империю. Но я чую беду. Селассие просто так не сдастся.

Рядовой Риццо, подсев ближе, сказал:

— Я слышал, их вожди получили много оружия. А Бьянки врёт, что мы готовы.

Ломбарди:

— Бьянки боится Росси. А тот — Де Боно. Все боятся.

1 октября учения продолжились. Солдаты отрабатывали передвижение через пустыню, песок забивался в сапоги, пот заливал глаза. Бьянки, стоя на скале, кричал:

— Ломбарди, Риццо, вы как черепахи! До Адвы надо дойти к утру!

Риццо, задыхаясь, ответил:

— Капитан, эти карты старье. Мы заблудимся.

Бьянки крикнул:

— Молчи, Антонио! Росси дал нужные карты, шагай!

В штабе Де Боно и Росси обсуждали разведку. Песок скрипел под ногами, карты покрывались пылью. Росси сказал:

— Эмилио, разведчики нашли следы у оазиса. Племена Оромо близко.

Де Боно:

— Ударь по их тропам. Мы начнём 3 октября.

Росси:

— Солдаты устали, жара выматывает. Надо больше воды и людей.

Де Боно:

— Солдаты не успеют устать. Мы победим абиссинцев за два месяца.

В Риме, в Палаццо Венеция, дипломаты плели интриги. Зал, с мраморными колоннами и картами Африки, гудел голосами. Альдо Риччи, говорил с Луиджи Виллари, худощавым мужчиной средних лет, с острыми скулами и бегающими по сторонам глазами:

Риччи, листая доклад, сказал:

— Луиджи, Лига Наций медлит. Франция Лаваля не вмешается, если мы убедим Париж.

Виллари:

— СССР шлёт шифры в Хартум. Их караваны все еще идут.

Риччи:

— Британия закрывает Судан на днях. Наши разведчики в Асмэре готовы.

Виллари:

— Если Лига наложит санкции, Рим рискует проиграть. Дай мне их шифры.

Риччи:

— Завтра. Но следи за собой, Луиджи. Рим не прощает ошибок.

2 октября в Эритрее солдаты отрабатывали ночной марш. Ломбарди, шатаясь, сказал Мартино:

— Лука, я не чувствую ног. Эта пустыня будет наша общая могила.

Мартино ответил:

— Джузеппе, держись. Бьянки следит за нами. Если сдашься, то отправят в Рим и сразу в тюрьму.

Риццо прошептал:

— Я видел тени в ущелье. Племена уже близко.

Бьянки, подойдя, сказал:

— Риццо, молчи! Дай всем спокойно дойти до Адвы!

3 октября в архиве МИДа в Риме, под тусклыми лампами, Риччи передал Виллари свёрток с шифрами. Виллари спросил:

— Альдо, это маршруты?

Риччи:

— Да, через Асмэру. Наступление завтра. Селассие получит подарок.

Глава 11

Сарагоса, раскинувшаяся на берегах Эбро, дышала осенним напряжением октября 1935 года. Её улицы, вымощенные потрескавшимся булыжником, вились меж домов с красной черепицей, облупившейся штукатуркой и коваными балконами, утопавшими в герани и плюще. Площадь Пилар гудела звуками базара: торговцы в потёртых пиджаках выкрикивали цены на оливки, хамон, глиняные кувшины и корзины с инжиром, их голоса сливались с ржанием мулов, звоном колоколов базилики Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар и смехом детей, гонявших голубей по мостовой. Кафе на Пласа-де-Эспанья, с деревянными столами, плетёными стульями и выцветшими маркизами, пахли кофе, жареным миндалём и сигарами. Рабочие в кепках спорили о политике Мадрида, монахи в коричневых рясах шагали к собору, их сандалии шуршали по камням. Таверны, с потемневшими стенами и азулежу, изображавшими корриду, гудели слухами о путче Санхурхо. Фалангисты, скрываясь в тёмных переулках, плели заговоры, их шёпот растворялся в аккордах фламенко, что лились из открытых окон.

1 октября 1935 года Виктор Рябинин, прибыл в Сарагосу, следуя за информацией от Кармен Руис о её брате Рауле, удерживаемом фалангистами в подвале склада на улице Калье-дель-Рио. Рябинин шёл по узким улочкам, где фонари отбрасывали золотые блики на булыжник. Он остановился у таверны «Эль Соль» на окраине, где стены, потемневшие от времени, украшали азулежу с быками и тореадорами.

Хосе Вела, худощавый, с тёмными усами и в потёртом пиджаке, сидел у окна, глядя на улицу, где мальчишки гоняли мяч, а старуха в чёрном платке торговала каштанами. Его пальцы нервно теребили стакан с красным вином, в котором отражались блики свечи.

Рябинин занял столик напротив, заказав эспрессо. Он подслушал, как Вела говорил с Педро Альваресом, высоким мужчиной, с сединой на висках, в чёрном костюме, чей взгляд выдавал напряжение:

Вела, наклонившись к Альваресу, сказал:

— Санхурхо ждёт списки PCE к 5 октября. Рауль в подвале, Калье-дель-Рио. Кармен сдаст имена, или он умрёт.

Альварес ответил:

— Говорят, какой-то французский коммунист, Лефевр, уже в Сарагосе. Он знает про Кармен. Найди его, или Санхурхо казнит нас обоих.

Рябинин, дождавшись ухода Альвареса, подошёл к Веле:

— Сеньор Вела, освободи Рауля Руиса, или Москва лично с тобой разберется.