СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 84

Мануэль заговорил, его глаза загорелись энтузиазмом:

— Это единственный шанс, Антонио. Фаланга — это будущее. Мы не дадим красным разорвать Испанию.

Рауль, уже изрядно подвыпивший, включился в разговор, его голос дрожал от возбуждения:

— Мы готовимся, Антонио! Завтра собрание. Будет сам Хосе, Антонио. Придёшь?

Рябинин кивнул:

— Конечно приду. Это честь для меня.

Туман сгустился над Мадридом, холодный и липкий, оседая на брусчатке узких улочек района Саламанка, где проходило собрание фалангистов. Температура упала до 2 °C, и дыхание Рябинина, вырывалось паром, пока он стоял в переполненной комнате частного дома. Запах бренди, табака и пота смешивался с едким дымом от камина, где тлели сырые дрова. Около тридцати человек, от молодых студентов в синих рубашках до пожилых ветеранов с усталыми глазами, толпились в комнате, их лица были освещены мерцающим светом свечей. Хосе Антонио Примо де Ривера, 32-х летний, харизматичный лидер Фаланги, стоял у камина, его голос, страстный и твёрдый, разносился над толпой:

— Испания на краю пропасти! Левые разрывают её, но мы, Фаланга, спасём нашу родину! За Бога, за Испанию, за революцию!

Толпа ответила криками одобрения, подняв стаканы с вином и бренди. Рябинин, в тёмном костюме, стоял у стены, его глаза внимательно следили за Хосе Антонио. «Он опасен, — подумал он. — Его слова зажигают их, как огонь. Если я завоюю его доверие, я узнаю всё».

После речи началась пьяная суета. Кувшины с сангрией, терпкой и сладкой, с нотами апельсина и корицы, переходили из рук в руки. Мануэль Кортес хлопнул Рябинина по плечу:

— Антонио, ты слышал его? Пей, за Испанию!

Рябинин, поднял стакан анисовой настойки. Её сладковатый вкус обжигал горло. Он ответил:

— За Испанию, Мануэль! Но скажи, каковы планы? Хосе Антонио говорит о революции, но как мы все это сделаем?

Мануэль, уже прилично поддавший, наклонился ближе, его дыхание пахло бренди:

— Скоро, Антонио. Мы ударим, когда красные меньше всего ждут. Армия с нами, ты увидишь.

Рябинин заинтересовался, но сохранил спокойствие:

— Армия? Это серьёзно. Но кто ещё с нами?

Мануэль, махнув рукой, пролил немного вина на пол:

— Монархисты, церковь, некоторые буржуа. Все, кто устал от беспорядков.

Рауль Гарсия, подскочил к ним возбужденный, его синяя рубашка была расстёгнута, а волосы были растрепаны:

— Антонио, ты должен быть с нами! Мы очистим Испанию от красных! Хосе Антонио знает, как это сделать!

Рябинин подумал: «Рауль молод и горяч. Он может проговориться», он улыбнулся:

— Рауль, я и так с вами. Но расскажи, что ты видел в университете? Левые действительно сильны у вас?

Рауль, отпивая сангрию, ответил:

— Они везде, Антонио! Профессора, студенты — все пропитаны их ядом. Но мы их раздавим!

Карлос Мендоса, присоединился к ним, его стакан бренди дрожал в руке:

— Мальчик прав. Но нужна дисциплина. Антонио, ты был в армии?

— Нет, Карлос. Но я видел, что творится в Барселоне. Красные разрушают всё. Нам нужна дисциплина, такая же как в армии.

Карлос ответил:

— Дисциплина — это основа всего не только в армии. Я служил в Марокко, видел, как рушатся империи. Фаланга — это наш последний, и я бы сказал, единственный шанс.

Рябинин сказал:

— Марокко? Расскажи подробнее, Карлос.

Карлос, отхлебнув бренди, сказал:

— В Марокко я видел кровь, Антонио. Мы сражались за будущее Испании, но политики предали нас. Хосе Антонио знает, как использовать нас — ветеранов. Мы тренируем молодых ребят, таких как Рауль. Скоро они будут готовы.

Разговор прервала женщина в красном платье, Мария-Луиза, 30-летняя певица из таверны «Эль Торо», чей голос, разнёсся по комнате, когда она запела фламенко. Её тёмные волосы развевались, пока толпа хлопала в такт. Рябинин, наблюдая за ней, подумал: «Она знает тут всех. Если я подружусь с ней, она может быть полезна». Он подошёл к ней, когда она закончила петь:

— Мария-Луиза, твой голос — самое прекрасное, что я слышал. Поёшь для Фаланги?

Она, смеясь, отхлебнула вина, её губы были красными от помады:

— Пою для Фаланги и пью за Фалангу! А еще за Мадрид! За любовь! А ты, Антонио, за что пьёшь?

Рябинин, поднимая стакан, ответил:

— За Испанию. И за красивые голоса.

Утром Рябинин шёл по Пуэрта-дель-Соль, где толпы горожан готовились к Новому году. Солнце пробивалось сквозь облака, температура поднялась до 11 °C, но ветер с гор всё ещё приносил холод. Площадь была украшена гирляндами, а торговцы выкрикивали: «Апельсины! Виноград к Новому году!» Запах жареных каштанов и кофе смешивался с дымом сигарет. Рябинин заметил группу фалангистов, раздающих листовки, и подошёл к Раулю, который стоял у фонтана, его синяя рубашка выделялась в толпе.

— Рауль, ты чего не спишь? После вчерашнего? — спросил Рябинин.

Рауль смотрел на него красными от недосыпа глазами. Он улыбнулся:

— Антонио, ради Испании я готов не спать вечно! Пойдём со мной, выпьем в «Эль Торо».

В таверне они сели за стол, заказав сангрию и тапас. Запах хамона и оливок наполнял воздух, а гитарист играл мелодию, полную страсти. Рауль, отпивая вино, сказал:

— Антонио, ты видел вчера Хосе Антонио⁈ Он говорит, как пророк. Мы спасем Испанию, и я буду в первом рядах. Мы начнём совсем скоро, я это знаю.

Рябинин улыбнулся:

— Рауль, твой энтузиазм заразителен. Но скажи, что тебя привело в Фалангу? Ты молод, мог бы учиться, жить спокойно.

Рауль, отпивая вино, ответил:

— Спокойно? Антонио, ты видел университет? Левые профессора, анархисты, коммунисты — они отравляют умы! Я вырос в деревне, мой отец был фермером, но красные забрали его землю. Фаланга — это мой шанс вернуть прежнюю Испанию!

Рябинин сказал:

— Я понимаю, Рауль. Твой отец гордился бы тобой. Но как вы планируете бороться? У вас есть оружие, люди?

Рауль понизил голос, он оглянулся:

— У нас есть всё, Антонио. Хосе Антонио договаривается с военными. Скоро ты сам все увидишь. Но только, не говори никому.

Рябинин кивнул:

— Никому, Рауль. Он поднял бокал: «За Испанию!»

Мадрид, 31 декабря 1935 года, ночь

Пласа Майор в новогоднюю ночь сияла, как драгоценный камень, её брусчатка блестела от недавнего дождя, отражая свет фонарей и фейерверков, взрывающихся в тёмном небе. Холодный воздух, около 3 °C, пронизывал пальто, но толпы горожан, собравшихся на площади, не замечали мороза: мужчины в шерстяных костюмах, женщины в шалях и меховых воротниках, дети с бумажными фонариками пели, танцевали и поднимали стаканы с вином и сангрией. Запах жареных каштанов, хамона, апельсинов и анисового печенья смешивался с едким дымом фейерверков и сигарет, создавая густую, почти осязаемую атмосферу. Звуки — звон колоколов церкви Сан-Исидро, гитарные переливы фламенко, крики «¡Feliz Año Nuevo!», треск петард — сливались в праздничный хаос, но под этой радостью скрывалась тревога. Листовки Фаланги и социалистов валялись под ногами, а группы молодых людей в синих рубашках и с красными флагами косились друг на друга, готовые к новой стычке. Мадрид, разрываемый политической враждой, балансировал на грани: Новый год обещал не только радость, но и перемены, пахнущие порохом.

Рябинин стоял в таверне «Эль Торо», примыкающей к Пласа Майор. Его тёмный костюм был слегка помят, взгляд скользил по переполненной комнате. Таверна гудела: деревянные столы были заставлены кувшинами сангрии, бутылками бренди, тарелками с хамоном, оливками и жареным перцем. Запах табака, вина и пота пропитал воздух, а свет масляных ламп отбрасывал тени на выцветшие картины. Гитарист в углу играл страстную мелодию, а Мария-Луиза, пела о любви и свободе. Рябинин, держал стакан бренди, его резкий вкус с нотами ванили обжигал горло. Он стоял рядом с Мануэлем Кортесом, Раулем Гарсией и Карлосом Мендосой.

Мануэль поднял кувшин сангрии, его лицо покраснело от выпивки, а голос хрипел: