Грешный король (ЛП) - Кейн Натали - Страница 25

— Мне только что написала твоя девушка, — говорит он, удивляя меня.

Я сужаю глаза. Мне не нравится, когда Элоиза пишет Люку, если только это не экстренный случай.

— Что она прислала?

— Список продуктов, — он поворачивает телефон так, чтобы я мог его видеть. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Пошли кого-нибудь за гребаными продуктами, — отвечаю я и смотрю на него как на идиота. — Но с этого момента все просьбы будут поступать через меня.

Он ухмыляется и кивает, пока лифт останавливается на его этаже.

— Я займусь этим. До встречи.

Когда двери снова закрываются, я делаю глубокий вдох. Кажется, мне нужно поговорить с Элоизой.

Я подхожу к двери и киваю двум мужчинам, которые там стоят.

— Позже привезут продукты. Один из вас может зайти и убрать всё холодное в холодильник.

Они кивают, а я захожу внутрь, закрываю дверь, останавливаюсь и прислушиваюсь.

Я не слышу, как она суетится внизу, и по тому, что в доме тихо, понимаю, что ее здесь нет.

Она в постели.

Поднимаясь по лестнице, я снимаю пиджак и галстук. Расстёгиваю рубашку на ходу, заходя в спальню, и бросаю одежду на стул в углу.

Но Элоизы здесь нет.

Нахмурившись, я иду в ванную.

Элоизы нет.

Я сбрасываю туфли и прислушиваюсь. Потом до меня доходит, что ее вещей больше нет в моей ванной, и, начиная злиться, подхожу к шкафу.

Ее одежда исчезла.

Если бы она съехала, мои люди сказали бы мне.

Тогда я понимаю, что в душе кто-то есть. Нахмурившись, выхожу из спальни и иду по коридору в гостевую комнату, которой ни разу не пользовался — кого, чёрт возьми, я вообще собирался сюда приглашать? — и понимаю, что она перебралась туда.

Какого хуя?

Я слышу, как выключается душ, и прислоняюсь к дверному косяку, ожидая ее.

Она что-то бормочет себе под нос. Через несколько секунд включается фен, но я все еще жду.

Элоиза выходит из ванной, завернувшись в белое полотенце, ее темные волосы распущены и еще немного влажные. На лице нет макияжа, и она выглядит чертовски соблазнительно.

Но, увидев меня, она замирает и прикусывает нижнюю губу.

— Привет, — говорит осторожно.

— Привет, Элоиза. — Ее брови неуверенно сходятся на переносице из-за холода в моем голосе. — Почему ты здесь?

Она оглядывается по сторонам и облизывает губы.

— Потому что я не знала, хочешь ли ты, чтобы я была в твоем личном пространстве, поэтому я...

Я отталкиваюсь от дверного косяка, и она замолкает.

— Поэтому ты что?

— Нашла гостевую комнату, — Слова звучат тише, и её взгляд опускается на мою грудь. Ей нравятся татуировки. Но мне нужно, чтобы она смотрела мне в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты жила в этой комнате, — говорю, приближаясь к ней. Я обхватываю ее рукой за горло и прижимаю спиной к стене, удерживая ее там. Ее зрачки расширяются.

— Г-где ты хочешь меня видеть?

Боже, этот ее хриплый голос, когда она возбуждена, выбивает у меня почву из-под ног.

— В моей постели. В моей комнате.

В нашей постели. В нашей комнате. Но к этому она пока не готова.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, Светлячок.

— Я не хочу тебе мешать.

Не хочет мешать мне? Многие мужчины — и женщины — ежедневно уступают мне во всём. Это то, чего я ожидаю и чего требую. Но сейчас все по-другому. И если я хоть что-то знаю о Сальваторе Риццо, то понимаю: это следствие его издевательств. Его тотального контроля. Его жестокости.

Как мне показать ей, что я не такой, как он? Что у неё есть выбор… и что я просто надеюсь, что она выберет то, чего хочу я?

Я наклоняюсь, прижимаюсь щекой к ее щеке и шепчу ей на ухо.

— Я хочу, чтобы ты была моей.

Стягиваю с нее полотенце, и оно падает к ее ногам, а затем просовываю руку ей между ног и рычу.

— Ты уже мокрая. Почему ты такая влажная, Элоиза?

Она тяжело сглатывает под моей рукой. Чёрт, мне нравится чувствовать её пульс, как она глотает, как дышит.

— Я... — Она задыхается, когда мой палец проскальзывает между ее губ и обводит ее вход.

— Скажи мне.

— Я не могу сказать.

Я улыбаюсь ей в щеку.

— Да, можешь. Почему ты так возбуждена?

Лулу снова сглатывает и двигает бедрами, как будто хочет большего, но я убираю палец, отказывая ей.

— Потому что ты выглядел очень сексуально — только в брюках, прислонившись к двери, со скрещёнными руками и напряжёнными мышцами. И ты выглядел таким безумным.

— Тебя возбуждает, что ты сводишь меня с ума?

Она качает головой.

— Просто… Боже, пожалуйста, прикоснись ко мне.

— Я так и сделаю, — легонько касаюсь ее клитора, и она вздрагивает. — Дам тебе то, что нужно. Расскажи мне остальное.

— Я не знаю, как это объяснить.

Я опускаю голову и втягиваю один сосок в рот, заставляя нас обоих застонать.

Боже, она восхитительна.

— Я просто возбудилась, когда увидела тебя таким.

Это все, что она может мне сейчас дать, поэтому я засовываю в нее два пальца, продолжая посасывать сосок, пока она не вскрикивает, прижимаясь ко мне. Ее маленькие руки снова зарываются в мои волосы, и оргазм накрывает ее быстрее, чем я ожидал.

— Это не твоя комната, — говорю, пока она тяжело дышит, приходя в себя. — И ты уже второй раз кончаешь от моей руки, а не от моего члена или рта.

Я беру ее на руки, выхожу с ней из спальни и несу в нашу комнату, где укладываю на кровать. Вытягиваюсь над ней, убираю волосы с ее лица и прижимаюсь губами к щеке.

— Роум, — шепчет она, скользя пальцами вверх и вниз по моей спине. Боже, ее прикосновения пробуждают во мне что-то, о существовании чего я даже не подозревал.

— Да, Светлячок.

— Я очень, очень хочу, чтобы ты…

Прежде чем она успевает закончить мысль, я накрываю ее губы своими, и она вздыхает с облегчением. Я редко целую женщин в губы. Это слишком интимно, слишком близко. Но, возможно, это мой новый фетиш.

Целовать Элоизу.

У нее мягкие и пухлые губы, и когда я провожу по ним языком, она приоткрывается, впуская меня.

Я погружаюсь в этот поцелуй, жадно исследуя её, пробуя на вкус. Мои бёдра прижимаются к её, и она трётся об меня, пропитывая мои брюки, пока я целую её до изнеможения. Я не могу остановиться. Прикасаться к ней, наслаждаться ее губами.

Чертовски вкусно.

Моя жизнь слишком опасна, чтобы впускать в нее что-то настолько прекрасное.

Но я знаю, что никогда ее не отпущу.

Ее руки скользят к поясу моих брюк, и она просовывает руку под них, желая, чтобы я был без одежды.

С радостью подчиняясь, я опускаюсь, расстегиваю брюки и снимаю их, а затем возвращаюсь к ней и нежно касаюсь ее губ своими.

— Так лучше? — спрашиваю.

— Намного лучше, — соглашается она и снова прижимается ко мне, обвивая руками мою шею и шире раздвигая ноги, чтобы обхватить меня бедрами. Мой член тяжело ложится в ее влажную щель. — Может быть, скоро станет еще лучше?

Я усмехаюсь.

— Готова принять мой член, Светлячок?

— Да.

Я протягиваю руку между нами и провожу головкой с пирсингом по клитору, и ее глаза расширяются.

— Черт возьми, что это?

Улыбаясь, облизываю ее губы.

— Ты, блядь, сойдешь от этого с ума.

Медленно ввожу в нее головку и замираю, затем рычу.

— Черт возьми, как тесно!

Она издает сдавленный звук, но приподнимает бедра в приглашении.

— Не останавливайся.

— Я буду осторожен, — предупреждаю ее. — Не хочу сделать тебе больно.

— Все в порядке. Сделай мне больно. Черт, Роум, просто...

Я резко вхожу в нее, заставляя ее вскрикнуть, затем выхожу и повторяю снова.

— Ты этого хочешь?

Она кивает, запрокинув голову.

— Смотри на меня, Элоиза.

Ее зеленые глаза открываются и устремляются на меня. Мне нравится, как расширены ее зрачки, как участилось дыхание.

— Еще, — шепчет она.

— Тебе нравится грубо, детка?