Моменты, когда ты была моей (ЛП) - Эванс Л. Дж. - Страница 15

Это было мое новое задание. Задание со стартом и финалом. Отец был прав. Я справлюсь, как справлялся со всеми вызовами. Я был в команде тем, кто видел все углы, все ловушки и вел нас мимо них. Так будет и теперь. Я сделаю шаг назад, отстранюсь от эмоций, грозящих утопить меня, и составлю план, чтобы удержать на плаву и Тео, и себя.

Глава 9

Фэллон

THE SMALLEST MAN WHO EVER LIVED

by Taylor Swift

7 лет назад

ОНА: Моя сестричка — самый милый ребенок на свете. И я решила, что тоже хочу такого. Ребенка. Не сейчас, конечно, а когда-нибудь, в далеком будущем. Для начала мне нужно найти парня, который наденет кольцо мне на палец. Не из-за традиций или чего-то такого, а чтобы мой ребенок никогда не сомневался: я действительно хотела его, а не отказалась от своих мечтаний просто потому, что оказалась беременной. Я хочу, чтобы мой малыш знал только ту чистую любовь, которую мы все дарим друг другу в семье.

ОН: Есть кольцо на пальце или нет — дети в любом случае меняют людей. Нравится тебе или нет, но любовь всегда приносит с собой обязанности, от которых не отвернешься. И именно поэтому я не хочу серьезных отношений.

Настоящее

Я проснулась от приглушенных голосов и на миг не поняла, где нахожусь. Но стоило осознать холодную сталь под локтями и жесткий пластик, вдавливающийся в спину, как память вернулась.

Выпускной.

Детективы.

Каморка для допросов в полицейском участке.

Паника дернула меня вверх. Как я вообще могла уснуть? Ладони покрылись липким потом, как уже бывало не раз с тех пор, как офицеры пришли в квартиру прошлой ночью. Я оглядела холодное помещение. С тех пор, как меня сюда привели, мало что изменилось — в углу все так же жужжала камера, напротив темнело зеркальное стекло, но теперь дверь была приоткрыта. Детективы стояли прямо за бетонной стеной и о чем-то спорили приглушенными, но напряженными голосами.

Я повернула голову к соседнему стулу — он пустовал. И это одновременно удивило и насторожило меня.

Не знаю, то ли шок, то ли паника склеили мне губы, когда детективы обрушили на меня свои мерзкие обвинения. Я онемела, узнав, что доктор Уолтерс позвонил им из-за пропавших препаратов и еще больше остолбенела, когда выяснилось, что лекарства исчезали из клиники не впервые в этом году.

Сначала мной владели недоумение и страх. Они давили, твердили одно и то же, пока я, едва срываясь на хрип, не сказала, что вообще не понимаю, о чем речь. Ужас и отчаяние заставили меня позвать отца. Нужен был кто-то, кто сумеет это прекратить. Кто-то, кто увидит правду.

Но в комнату отца не пустили. Зато он сделал то, о чем мой парализованный мозг даже не догадался бы: мгновенно нашел мне адвоката. Деньги умеют разговаривать, и иногда это благо. В тот миг я впервые в жизни почувствовала такую благодарность, увидев, как в кабинет входит женщина-юрист и требует минуту на разговор с клиенткой.

Высокая, темноволосая, с темной кожей, она представилась Кенией Блок и мягко спросила меня — виновна я или невиновна. А потом позвала обратно детективов и потребовала доказательств. Чем они могут подтвердить мое участие?

Но они снова и снова забрасывали меня одними и теми же вопросами.

В основном Кения позволяла мне отвечать самой, но иногда останавливала меня или их, чтобы уточнить детали и не дать моим словам обернуться против меня.

Я была уверена, что звучала сбивчиво и несвязно.

Из вентиляции над головой все так же тянуло холодом, и я вздрогнула. Видимо, звук вырвался наружу, потому что оба детектива одновременно обернулись. Завидев, что я проснулась, они прервали разговор и зашли в комнату.

— Где мой адвокат? — спросила я.

— Ты сама сказала, что он тебе не нужен, — отозвался детектив Лейк.

— И правда. Мне не нужен. Я ничего не сделала.

— Коробка с наличными и наркотиками, которую мы нашли в твоем шкафу в коридоре, говорит об обратном, — сухо заметил он.

У меня отвисла челюсть. Они нашли наркотики? В нашей квартире?

Тот самый ужас, что преследовал меня с того момента, как меня с заломленными за спину руками запихнули в полицейскую машину, обрушился снова.

Глаза защипало от слез, но я прикусила щеку, чтобы сдержаться. Занозила ногти, борясь с желанием грызть их.

Что, черт возьми, происходит?

— Не отвечай, — прозвучал строгий голос Кении. Она вошла в комнату с папкой под мышкой, двумя стаканами и толстовкой на плече. Метнула взгляд на мужчин, ставя один стакан передо мной, и протянула мне толстовку.

Пальцы дрожали, когда я влезла в худи с логотипом нашей конной команды, натягивая его поверх голубого платья, в котором меня задержали. Задержали и Джей-Джея тоже, зачитал нам права прямо на лестничной площадке — как в дешевом сериале категории «Б». Я никогда в жизни так не унижалась. Даже тогда, когда сама предложила себя Паркеру, а он в последний раз оттолкнул меня.

Но настоящий страх накрыл только здесь — когда Лейк снова и снова нападал на меня с наглой самоуверенностью, пока его напарник отмалчивался.

— Мы здесь всю ночь, господа, — холодно напомнила Кения. — Моя клиентка уже рассказала все, что знала о работе в клинике. Она ничего не знает ни о наркотиках, ни о деньгах.

Двое обменялись взглядом. По моей спине снова пробежал холодок, и вовсе не из-за кондиционера.

— Мы говорили: кто заговорит первым, тот получит сделку, — Лейк скрестил массивные руки на груди и ухмыльнулся. — И у Джей-Джея нашлось, что нам рассказать.

Я метнулась глазами к Кении, и страх, засевший в животе, разросся корнями до небес. Но она лишь покачала головой и снова сверлила Лейка взглядом.

— Не выйдет, Лейк.

Харрис придвинул ко мне желтый блокнот. Почерк я узнала сразу — резкие заглавные буквы Джей-Джея. Он всегда писал так, словно вообще не знал строчных. Когда-то я находила это очаровательным.

Буквы поплыли перед глазами, а потом слова будто выстрелили наружу, жгучей болью полоснув грудь.

— Да что за черт? — выдохнула я. — Он утверждает, что это мои?

Всю ночь я твердила, что понятия не имею, куда делись лекарства, что ни я, ни Джей-Джей никогда бы не украли у доктора Уолтерса. Он был нам настоящим наставником, относился к стажерам как к семье, приглашал в дом на барбекю и праздники.

— Джаспер не прямо обвиняет тебя, — сухо вставил Лейк. — Но он сказал, что ключ от шкафчика с препаратами был у тебя.

В памяти всплыло: раздраженный Джей-Джей, когда доктор вручил мне связку ключей от всего офиса, включая аптечный шкаф. Я не была небрежна, но в сейф ключи не запирала, держала в рюкзаке.

Боже. Я же была дурой. Неужели это он? Я защищала его, а он ткнул в меня пальцем. Почему? Настолько зол? Имел право — но…

Меня скрутило, и в памяти всплыли слова Рэй со вчерашнего дня.

— Эйс, — еле выдавила я сквозь ком в горле. — Эйс Тернер.

Детективы снова переглянулись.

— А что с Эйсом Тернером?

— Он жил у нас в марте.

Лейк вскинул бровь.

— То есть ты пустила в квартиру человека, против которого сама давала показания и отправила в тюрьму?

— Я не знала. Я была с мамой в Риверсе. Узнала, что он появлялся, только вчера от Рэй.

— Удобненько, — протянул Лейк.

До этого каждый раз, когда Лейк перегибал палку, Харрис смягчал удар. Теперь он сам одарил напарника взглядом и обратился ко мне:

— Ты знаешь, когда именно он там был?

Я вздрогнула.

— В марте и апреле я три недели провела с мамой. Рэя сказала, что Эйс появился во время весенних каникул. Джей-Джей знает больше.

Харрис постучал пальцем по блокноту, отстукивая мой рваный ритм сердца.

— Единственное, что расскажет Джей-Джей, это то, что спасет его собственную шкуру.

Я снова содрогнулась. Он имел право злиться на меня за тайны и ложь, но я никогда бы не подумала, что он вот так столкнет меня под каток. Не тогда, когда клялся, что любит.