Моменты, когда ты была моей (ЛП) - Эванс Л. Дж. - Страница 26

EVERY BREATH YOU TAKE

by The Police

5 лет назад

ОНА: Кермит, мне нужны тако.

ОН: Ты пьяна?

ОНА: Нет. Да. Может быть.

ОН: И все твои друзья тоже «нет-да» пьяны и не могут отвезти тебя за тако?

ОНА: Они все уже по парам разошлись — им секс важнее еды. А я сижу у костра, окруженная студентами, которые только и делают, что целуются.

Проходит несколько минут.

ОНА: Ладно. Я дойду пешком до The Taco Bar, а потом закажу машину, чтобы доехать до квартиры.

ОН: Даже не думай идти по этой дороге ночью одна.

ОНА: (GIF с лягушкой, которая задумчиво стучит пальцем по подбородку) Тако… расстроить мрачного морпеха… тако… морпех… ТАКО!!!

ОН: Я буду через десять минут. Даже не смей уходить от костра.

Настоящее

Я смотрел, как Фэллон уходит по коридору, и чувствовал, будто весь мир уходит вместе с ней. Она снова превратилась в ту самую девчонку-подростка, которая тащила на себе неподъемную ответственность и поражала меня тем, как умела вести себя взрослее, чем взрослые вокруг. И меня бесило, что ее снова загнали в этот угол. Тот, кто за этим стоит, кто посмел прийти за ней, за ее семьей или за ранчо, теперь будет иметь дело со мной.

Тео дернул меня за руку, и волна вины пронзила меня с силой и скоростью истребителя, взлетающего с палубы авианосца. Как я смогу защитить Фэллон и найти ублюдка, который все это устроил, и при этом уберечь Тео от опасности? Может, стоило сначала заехать в Вегас и оставить его у мамы. Но я стал для него опорой, безопасным местом. Если я исчезну на несколько дней, это может ранить его еще сильнее.

— Я голодный, — сообщил он.

Мы не спали уже несколько часов. Жесткая кровать и шум из парковки мотеля в Санта-Кларите, где мы остановились на ночь, не дали нам нормально выспаться. В конце концов, я махнул рукой на сон, запихнул нас в грузовик еще затемно и поехал к ранчо, зная, что нас ждет первоклассный завтрак.

Но все мысли о еде вылетели из головы, когда я увидел пожарные машины и почувствовал запах гари от обугленных останков домика. А когда заметил Фэллон, которую поддерживали Курт и пожарный, я едва не лишился рассудка. Страх, дикая, удушающая паника, захлестнули меня так сильно, что я едва смог припарковать грузовик, не разбив его.

Те мучительные секунды, когда я думал, что Фэллон ранена, будто разорвали мои внутренности и бросили их на растерзание хищным птицам, чтобы они клевали меня без пощады.

А потом я позвал ее по имени, и она повернулась ко мне с закопченным лицом…

Мои руки снова задрожали при одном воспоминании.

В живот мне ткнулась мягкая игрушка Тео, его Пес. Я резко вернулся в реальность.

— Песик тоже голодный, — сказал Тео.

Черт, мне нужно было собраться.

— Пошли посмотрим, что у нас есть на кухне, — сказал я, крепче сжимая его крошечную ладонь.

Дом, который Фэллон и ее мама спроектировали десять лет назад, был оформлен в стиле деревенский шик, который тогда был на пике популярности: выбеленное дерево, серая кожа, каменные полы. Без ярких деталей он выглядел бы уныло, но цветные коврики и подушки оживляли пространство.

На кухне за стеклянными дверцами шкафов красовалась яркая керамика, красиво контрастирующая с темным гранитом столешниц. Все было аккуратно и опрятно, не то что у меня дома, где я перед отъездом еле вспомнил включить посудомойку. Когда я наконец вернусь, холодильник наверняка будет вонять тухлой едой — еще одно доказательство, что я теряю хватку.

В холодильнике Фэллон почти ничего не было, как она и предупреждала. Но я нашел хлеб, пару яиц и кусок сыра чеддер. Посадил Тео на столешницу, поручил ему следить за тостером, пока сам взбивал яйца и натирал сыр.

Я как раз ставил готовые сэндвичи на барные стулья у острова, когда Фэллон вернулась.

Моя рука замерла, и я чуть не выронил тарелку.

Она выглядела как всегда и при этом еще красивее. Черные джинсы облегали стройные бедра, а синий мужской жилет плотно сидел на ее фигуре, оставляя узкую полоску загорелой кожи над поясом. Голые руки, глубокий вырез, открывающий пышную грудь. Я видел ее в бикини бесчисленное количество раз, но сейчас она казалась другой. Более… опасно соблазнительной.

Мое горло пересохло.

Внизу живота вспыхнуло желание, острое и мучительное.

Голод накрыл меня, но не по еде, что стояла на столе.

Это был голод, который я не мог утолить. Обещания, данные когда-то, и цели, которые я поставил перед собой, не позволяли мне взять то, чего я хотел больше всего.

Я зачарованно смотрел, как она заплетает длинные светлые волосы в тугую косу, движения отточенные, как у наездницы. Когда она закрепила косу у груди, мне захотелось выдернуть резинку, зарыться пальцами в эти мягкие пряди и запрокинуть ее голову, чтобы целовать нежную кожу шеи…

Я сжал кулаки, заставляя себя взять под контроль разогнавшееся воображение.

Фэллон приблизилась, взгляд скользнул к еде.

— Ты приготовил? — ее губы дрогнули в тени улыбки. — Мне не придется потом сражаться за ванную?

Я скривил губы. Эта шутка родилась много лет назад — моя команда до сих пор не давала мне покоя из-за злополучной вечеринки, когда я отравил всех испорченной фасолью. И, конечно, Фэллон об этом знала.

— Заткнись, писающая девчонка, — парировал я и испытал странное удовольствие, когда она вспыхнула.

Я любил видеть ее такой, разогретой, живой…

Нет. Стоп. Нельзя туда уходить.

— Мне было пять! И я предупреждала тебя, что хочу в туалет. А ты продолжал меня щекотать, пока мой бедный мочевой пузырь не сдался! Это совсем другое, чем накормить людей так, что половина взвода морпехов потом проклинала тебя!

Тео похлопал Фэллон по руке.

— Ты обписалась? Паркер говорит, что даже взрослые иногда такое делают.

Лицо Фэллон смягчилось, и она ласково взъерошила его волосы.

— Бывает, дружок.

Она взяла игрушку Тео и с сожалением осмотрела забинтованную лапу.

— Кто это у нас тут, и что с ним случилось?

— Песик, — Тео насупился, но справился с эмоциями. — Злой мальчик его обидел. Но Паркер починил! Скоро бинт можно будет снять.

Фэллон подняла на меня взгляд — глубокий, пронзительный.

Моя челюсть напряглась, скрывая злость на работников детсада и вину за то, что я вообще оставил Тео там.

— Паркер умеет чинить сломанные вещи, — тихо сказала она, и в ее глазах блеснули слезы.

Я прочистил горло, поднял Тео и усадил на высокий стул.

— Ешь, пока не остыло.

Я сделал пару глотков кофе, прежде чем снова взглянул на Фэллон. Она побледнела до мраморного оттенка и резко отодвинула тарелку.

— Если отравишься, это уже на твой косяк, — попытался я разрядить обстановку, кивнув на холодильник. — Продукты-то твои.

— Что такое… приступ косяк? — спросил Тео, уплетая сэндвич.

— Это такой микроб, который попадает в плохую еду, — объяснил я. — Но я просто подшучиваю над Фэллон. Эта еда в порядке. — Я демонстративно сделал большой укус.

Фэллон расширила глаза, резко подхватила свою тарелку и пододвинула ко мне.

— Я не голодна.

Она вскочила и направилась к двери, где стояли ее сапоги и потертая черная шляпа.

— Мне нужно вернуться.

— Дай нам две минуты доесть, Утенок, и мы пойдем с тобой.

— Мне нужен воздух. Увидимся в главном доме.

Она вышла, а я выругался себе под нос и поспешил за ней.

Открыв дверь, я увидел, как она опускается на нижнюю ступеньку крыльца, плечи дрожат.

Я обернулся — Тео уже поглядывал на ее сэндвич.

— Ешь, дружок. Потом в туалет, руки помыть и выходи.

Он кивнул и радостно вцепился в еду. Я оставил дверь открытой, чтобы слышать его, и присел рядом с Фэллон.

— Говори, — коротко бросил я, ткнув плечом в ее плечо.

— Зачем ты здесь, Паркер? У тебя и так полно проблем, — в ее глазах мелькнула боль. Я знал этот взгляд. Тот самый, что появлялся каждый раз, когда она чувствовала себя для семьи не любимой, а обузой.