Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 7

— Элла?

— Да. Она сильно… расстроена?

— А ты как считаешь? Узнать, что у твоего жениха есть уже взрослая дочь… Приятного в этом очень мало.

— Роман, девочке пять лет, — озвучиваю возраст. Он не дурак — пусть считает. — И я знать о ней не знал до сегодняшнего дня.

— Не знал? — Не верит.

— Не знал.

— Ну допустим. И дальше что?

Если бы я знал!

— Её привели ко мне, потому что мать попала в аварию.

— Как «удачно». Не находишь?

— Ничего «удачного» я не вижу. Она в больнице. И только поэтому за помощью обратились ко мне.

— Что, больше не к кому?

— Получается, что нет. Её мать — сирота.

— Хм... Ладно. Что дальше?

— Она выпишется и заберёт девочку. — В этом я уверен. Но почему-то эта мысль неприятно царапает внутри.

— Стас, ты такой наивный! Ты думаешь, что потом эта самая мать не станет требовать с тебя денег?

Эрика не станет.

— От своих обязанностей я не отказываюсь. Буду платить алименты.

— Алименты! Не смеши меня! Сначала алименты. Потом их станет не хватать. Девочке нужно будет оплачивать учёбу, одежду, все эти развлечения. Алименты — это только начало! А их тебе придётся брать из своей семьи. Я категорически против этого! Я не позволю, чтобы моя дочь чувствовала себя ущемлённой!

Объяснять Кашинскому, что Эрика лучше возьмёт пять подработок, чем станет просить чьей-то помощи, не имеет смысла.

— В общем, так, Станислав, ты сделаешь тест ДНК, и если эта девочка на самом деле является твоей дочерью, никакой свадьбы не будет! — выносит свой вердикт.

Глава 9

— Никакой свадьбы не будет, — передразниваю Романа, копируя его последнюю фразу. — Ну не будет, значит, не будет, — спокойно говорю сам себе, потому что Кашинский отключился сразу после своей тирады.

А свадьбы не будет. Это факт!

Дело даже не в том, что произошла нелепая ошибка, и Юлия не имеет ко мне никакого отношения. И не в том, что за столь короткий срок ни одна клиника не успеет провести этот несчастный тест. Разумеется, «помощь» матери в этом вопросе я не рассматриваю. Всё намного проще: я просто не собираюсь выполнять чьи бы то ни было условия.

Ни-ка-ки-е!

Нет, значит, нет.

Прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, что я ощущаю. Отчаяние? Ничего такого нет. Огорчение? Крушение надежд? Да, кое-какие надежды были. Но…

Как бы парадоксально ни звучало, но я не чувствую ни сокрушительного разочарования, ни горького сожаления. Наоборот. Скорее даже облегчение, когда проблемы вдруг отпадают сами собой, и понимание того, что дальше будет… просто дальше.

Я не собираюсь рвать на себе волосы или причитать о несправедливости судьбы. Досада? Она, наверное, есть. Но она настолько мала, как будто вчера я не успел заправить машину, а сегодня бензин подорожал на десять копеек.

Моё состояние скорее похоже на странное, почти медитативное принятие, будто я наконец-то добрался до того уровня, где всё стало настолько абсурдно, что единственным логичным ответом является спокойствие. Как будто я увидел не отдельные фрагменты красивой жизни, что сулил мне этот удачный брак в целом, а всю картину целиком. Картину, где ты чётко видишь то, какое место отводится тебе в этой глянцевой, роскошной жизни. И я не уверен, что смог бы смириться с таким положением. Плясать на задних лапках, высунув при этом язык? Нет уж, увольте!

Так что, как говорится, не жили богато — не хрен начинать.

Се ля ви.

Нет, не так.

Жизнь продолжается. И, вообще, где там обед? От голода мой желудок скоро начнёт исполнять арию.

Заглядываю в комнату. Юля сидит на краешке дивана в той же позе, и лишь улыбка на её лице выдаёт восторг. Ей явно нравится то, что она смотрит. Пусть пока смотрит.

Поэтому я с чистой совестью иду в ванную, чтобы умыться.

Квартира съёмная, и санузел в ней совмещён.

Не глядя, опускаюсь на унитаз, и к своему немалому удивлению чувствую под собой крышку. Не самое приятное ощущение. Хорошо хоть не целился стоя, иначе могло бы получиться настоящее «водное шоу».

Ну Юля. Хотя для девочки это, наверное, вполне естественно.

Это мне непривычно, и теперь, пусть на время, но придётся подстраиваться под новые правила. Со вздохом ставлю себе ещё одну «галочку».

Честно говоря, я пока плохо себе представляю, как можно уживаться с ребёнком под одной крышей. Это вообще не то, к чему я привык. Мой мир — это свобода и возможность спонтанно заниматься своими делами. А дети — это постоянный шум, игрушки, разбросанные по всей квартире, и необходимость подстраиваться под чужой, совершенно непредсказуемый ритм жизни. Я не говорю, что это плохо, просто это настолько далеко от моего привычного существования, что кажется какой-то параллельной реальностью. Как люди вообще справляются с этим хаосом и при этом сохраняют рассудок? И, что ещё более удивительно, как они умудряются находить в этом радость?

Не то, чтобы я не задумывался о детях. Нет. Они нужны и однозначно были у меня в планах, но точно не в ближайшие пару десятилетий.

Именно за этими мыслями во время чистки зубов меня застаёт входящий видеозвонок от теперь уже бывшей невесты.

Кажется, всё уже выяснили, но не ответить ей, вроде как, неудобно.

Запихиваю щётку в рот, ставлю телефон на полочку и принимаю вызов.

На экране тут же появляется заплаканное лицо Эллы.

— Привет. — Вообще-то мы уже здоровались, но ничего более умного мне в голову не приходит.

Вытаскиваю щётку и включаю воду, чтобы прополоскать рот.

— Стас, — со всхлипом произносит Элла. — Это правда?

— Что именно?

— Ты разговаривал с папой?

— Да, мы разговаривали.

— И что он тебе сказал?

— Что свадьбы не будет.

Сказано было не совсем так, но сути не меняет.

— Ты уже сделал тест ДНК? — жалобно скулит Элла.

Ну да. Я же тут такой сверхмагнат, который только моргнул, а ему на золотом блюде принесли все результаты.

— Нет, но…

— Тогда почему ты так говоришь?! — упрекает истерически.

Эллу можно понять. И мне её даже по-своему жаль.

— Элла, тест покажет, что Юля моя дочь, — стараюсь говорить мягче, чтобы донести до Кашинской, что как бы она, я или кто ещё не хотели, этот факт никак нельзя изменить.

— Да почему?! — Капризно топает и заходится в рыданиях.

Ответ очевиден: потому что кто-то не предохранялся. Но вряд ли такой ответ устроит Эллу.

— Стас, я хочу знать кто она.

— Кто? Юля?

— Нет. Её мать.

Напрягаюсь от такого «интереса».

— Элла, тебе это совсем не нужно.

— Нужно! Я дам ей денег. Много денег. Пусть она заберёт свою дочь, и они исчезнут, и больше никогда не напоминают о себе, — произносит сквозь всхлипывания.

— Элла, ничего не получится. Мама Юли в больнице. Она пока не сможет её забрать.

— В больнице? Она умрёт? — Бледнеет, меняясь в лице.

— Надеюсь, что нет.

— Но почему она не оставила её кому-нибудь другому? — с надрывом в голосе.

— Ты считаешь, что теперь это что-то изменит?

— Но я не хочу! Не хочу, чтобы всё было так! Стас! Давай сбежим? Вместе! Улетим так далеко, где нас никто не найдёт. И поженимся!

Предложение Эллы заставляет меня икнуть.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю, очень осторожно подбирая нужные слова.

— Почему?

— Потому что твой отец найдёт тебя везде. — Ни слова не говорю про то, что она сама захочет вернуться к папочке, когда на её карточке закончатся средства.

Да чего уж греха таить, я и сам против такого расклада!

Глава 10

— И ты ничего не сделаешь? — всхлипывает.

— Элла, что я могу сделать? Кто я и кто твой отец? Ты же знаешь, что он не изменит своего решения.

Увы, мне не суждено стать тем бесстрашным рыцарем, который бросается в схватку с драконом ради спасения принцессы.

Однако Элла вдруг застывает, глядя на меня в упор одним глазом. Второй смотрит немного в сторону, словно видит что-то более интересное, чем моя скромная персона. Слёзы, стекающие, как ручьи после дождя, оставляют на покрасневших щеках мокрые дорожки.