Объект "Атом" (СИ) - Штиль Дмитрий - Страница 31

Мы сидели в штабе, сформированном в Ситуационном центре, куда Андропов зашел на кульминацию операции. Здесь пахло кофе и разогретой электроникой. Рации щёлкали, магнитофоны крутились. Юрий Владимирович сидел во главе стола совещаний, просматривая бумаги, но внимательно слушая наши доклады.

— Объект в квартире, — доложил голос из динамика. — Свет горит на кухне. Сын приехал, пьют чай.

— Ждать, — тихо сказал Андропов.

На улице давил мороз. Минус двадцать, не меньше.

— Объект подошел к окну! — ожила рация. — Открывает форточку.

Я посмотрел на часы. 14:00.

— Холодно же, — пробормотал Серов. — Зачем?

— Время засекайте, — бросил я.

Прошла минута. Пять. Десять.

В квартире, должно быть, уже выстудило всё тепло. Нормальный человек закрыл бы окно через пару минут.

Ровно в 14:15 Толмачев закрыл форточку.

— Пятнадцать минут, — констатировал я. — Это не проветривание, товарищ Председатель. Это сигнал. «Я на месте. Груз готов. Чисто».

Андропов чуть кивнул. Очки блеснули в полумраке.

— «Первый» на связи. Вижу выход, — доложил пост у посольства США. — «Форд» с дипномерами, серия 004. За рулем — водитель, на пассажирском — второй секретарь Стивенс. Установленный разведчик.

— Вести, — скомандовал Серов. — Плотненько, но без наглости.

Дальше пошла классика жанра. Американец кружил по центру. Петлял переулками, проверялся. «Наружка» работала виртуозно — передавали объект от машины к машине, пешие посты подхватывали на светофорах.

— Объект на Ленинском. Движется в сторону области… Разворот! Идет обратно в центр.

Мы слушали эфир, глядя на карту.

— Он тянет время, — сказал Серов. — Проверяет хвост.

— Объект катается по городу — доложила «семерка».

В штабе повисла напряженная тишина. Казалось, что американец под колпаком. И вдруг. Рация второй группы, которая сидела в засаде у подъезда дома Толмачева:

— «База»! «Дед мороз» вышел из дома и направился в сквер.

И тут же доклад через две минуты:

— Вижу «Снеговика»!

— Какого «Снеговика»⁈ — заорал Серов рацию. — Стивенс в машине сидит!

— Никак нет! Стивенс идет по аллее! В сером плаще, в шапке! Я его в лицо знаю, это точно он! Работаю по нему через смену, уверен на сто процентов, товарищ майор!

Серов схватил микрофон.

— Первый! Доложите обстановку! Где машина?

— Машина в движении! — растерянно отозвался пост. — Водитель за рулем. Пассажир, «Снеговик» тоже на месте, вижу силуэт, голову, плечи…

— Второй! А вы кого видите?

— Да Стивенса же! Идет к арке! Толмачев входит в сквер! Идут на сближение!

У Серова началась паника. Человек не может быть в двух местах одновременно. Это мистика. Или провал.

— Как он раздвоился⁈ — Серов еле сдерживался. — Это что, двойник⁈

— Хуже, — сказал я.

В моей памяти всплыли файлы из будущего. Документальные фильмы, рассекреченные архивы ЦРУ. Я знал этот фокус.

— Это «Джек», — негромко сказал я.

Серов повернулся ко мне. Андропов поднял бровь.

— Какой Джек, лейтенант?

— «Джек из коробочки», — пояснил я. — Это манекен. Надувная кукла. Стивенс выпрыгнул из машины где-то на резком повороте в переулке, когда «наружка» отстала на корпус или в слепой зоне, за секунду. А водитель дернул рычаг — и из чемодана на сиденье выскочил манекен. В шапке, в очках. В темноте салона его не отличить от человека.

Я ткнул пальцем в карту.

— Мы пасем куклу, а настоящий шпион сейчас получит секреты.

Темная арка. Снег. Фигура в сером плаще — американец. И сутулая фигура в дубленке — Толмачев. Они шли навстречу друг другу. Еще секунда — и они поравняются. Передача занимает мгновение. Пакет переходит из рук в руки, и всё. Секреты Родины уплывают за океан.

— Разрешите дать команду на задержание! — нервно выпалил Серов сторону Андропова.

Он схватил рацию.

— Всем постам!

Я тоже дернулся. Инстинкт офицера вопил: «Не дай уйти! Это враг!». Я видел, как рушится безопасность страны. Я видел предателя.

— Отставить!

Голос Андропова был тихим. Он не кричал. Но этот голос перекрыл и ор Серова, и шум эфира.

Майор замер с микрофоном у рта. Обернулся.

— Юрий Владимирович… он же… передает…

— Я сказал: отставить, — повторил Андропов.

Он сидел неподвижно, сложив руки на столе.

— Фиксировать передачу. Снимать с трех точек. Вести обоих до дома. Никого не трогать. Волос не должен упасть с головы Толмачева.

Серов в рацию:

— Фиксируем! Объектов не трогать!

— Но это измена! — вырвалось у меня. — Там чертежи реактора! Если они уйдут…

Андропов посмотрел на меня. Его взгляд за стеклами очков был холодным, как космический вакуум.

— Сядьте, лейтенант.

Толмачев и американец поравнялись. Сели на одну лавочку. Короткое движение рук. Перекинулись парой фраз, а потом они разошлись, не оглянувшись.

— Ушел… — простонал Серов, опускаясь на стул. — Уходит, товарищ Председатель.

Глава 14

«Тридцать сребреников»

В штабе стояла гробовая тишина. Мы только что, своими руками, позволили врагу выиграть. Я чувствовал, как внутри закипает бешенство. Зачем тогда все это? Зачем я лез в форточку? Зачем мы мерзли в лесу? Чтобы Андропов просто отпустил их?

Юрий Владимирович снял очки, достал белоснежный платок и начал медленно протирать линзы.

— Вы горячитесь, — сказал он спокойно. — Вы мыслите категориями уголовного розыска. Поймать вора, найти украденное. Это похвально. Но КГБ — это не милиция. Мы не ловим воров. Мы играем в долгую.

Он надел очки и посмотрел на Серова.

— Майор, что было бы, если бы мы взяли Толмачева сейчас?

— Скандал, — буркнул Серов. — Высылка дипломата. Суд над предателем. Расстрел.

— Верно. А что дальше?

— Дальше… ЦРУ поняло бы, что канал перекрыт.

— Именно, — Андропов поднял палец.

— Они бы поняли, что проиграли битву за Громова. И начали бы новую. Они бы искали другие подходы. Шантаж, похищение, ликвидация ключевых фигур. Мы бы снова ушли в глухую оборону, не зная, откуда ждать удара.

Андропов встал и подошел к карте Москвы.

— А теперь, Юрий Петрович, подумайте. Чего мы хотим на самом деле? Наказать «Серую мышь»? Или защитить проект «Атом»?

— Защитить проект.

— Так вот. Мы его защитим.

Я, Череп во мне, не выдержал, пусть и нарушил субординацию:

— Простите, товарищ Председатель, но мы только что отдали им чертежи!

— Мы отдали им наживку, лейтенант, — Андропов едва заметно улыбнулся. Только уголками губ. — То, что унес Стивенс — это «сырые» данные. Теория. Расчеты, которые еще никто не проверял на практике.

Он вернулся к столу и открыл свою папку.

— ЦРУ — прагматики. Им не нужны красивые формулы, им нужен результат. Работает реактор или нет? Эффективен он или это очередной «прожект»? Настоящую ценность представляет отчет после первых испытаний. Именно его они ждут, затаив дыхание. И пока они ждут — они у нас в руках.

Андропов сделал паузу и продолжил.

— Американцы верят Толмачеву. Он для них — «Агент номер один». Они молятся на него. Они вложили в него миллионы. И они проглотят всё, что он им передаст, не пережевывая.

Председатель КГБ положил ладонь на папку.

— Мы превратим Толмачева в наш канал. Мы будем кормить их дезинформацией. Громов подготовит отчет по результатам тестовых испытаний. В этом отчете будет сказано, что реактор нового типа — это фикция. Что испытания провалились. Что нестабильность плазмы неустранима, а эффективность стремится к нулю. Они решат, что советская наука — это блеф. Что Громов — неудачник. Они успокоятся. Они перестанут охотиться за ним. Он станет им неинтересен.

— А Толмачев? — спросил Серов.

— Толмачев будет жить. Пока. Он будет получать свои доллары и думать, что он самый умный. Он будет нашим почтальоном. И он понесет в Вашингтон бомбу, которая взорвет их ядерную программу изнутри. Без единого выстрела.