Сон ягуара - Бонфуа Мигель - Страница 43

Вот так от этой женщины с пронзительными глазами и живым умом осталась только холодная могила, погасшая слава и фраза, написанная на надгробном камне:

Так сбылось пророчество, которое высказала она сама в тот день, когда встретила Лию Имбер де Корониль.

Венесуэла была на похоронах, срочно прилетев на родину. Она так горевала, что не могла говорить три дня. Вместе с Кристобалем они освободили комнату Аны Марии. Продали снятые со стен зеркала — те, казалось, стали реликвиями прошлого, отвинтили ножки кровати, вынесли лампы, которых никто не зажигал много лет, и сняли тяжелые кисейные занавески, впустив в комнату столько света, что удалось найти вещи, потерянные еще при Эве Росе. Увязнув до бровей в болоте ковров и коробок, они перевернули всю комнату и, убрав балдахин и сотни книг по медицине, которые Ана Мария собирала со своей университетской юности в Каракасе, отмыли стены так энергично, что проснулись соседи, потревоженные во время сиесты, подумав, что новый нефтяной фонтан забил в саду.

В последний день Кристобаль вспомнил историю, которую рассказала ему Ана Мария перед уходом, о похоронах своего отца, и заподозрил, что бабушка тоже спрятала в своей комнате клад. Он простучал плинтусы, как это делала она когда-то, после смерти Чинко, и отыскал в углублении под половицей коробочку. Этот сундучок с выпуклой крышкой наполнил комнату ароматом фиалок. Внутри Кристобаль нашел сверток из коричневой бумаги, перевязанный бечевкой, — так мясники упаковывают куски мяса. Один, избавившись от всех тягот, он развязал бечевку, развернул бумагу и увидел старую шкальную тетрадь, пережившую, похоже, и грибок, и термитов.

Это была тысяча историй любви, которые записал Антонио много лет назад на центральном вокзале в Маракайбо. Все утро Кристобаль просматривал их, сваленные вперемешку в невыразимом беспорядке, листал, читал и перечитывал эту тысячу рассказов из давно иссякших источников, со странным и заразительным удовольствием, какое испытываешь, читая что-то, чего на самом деле не понимаешь. Он привыкал к присутствию этих незнакомцев, к далекому шуму вокзала, где сидел юный Антонио в смиренной надежде расшифровать любовь, к этим именам, которые смешались у него в голове, как на шумной вечеринке, так что через час это безымянное множество было для него одним человеком. Когда он дошел до последней истории, в сердце его посыпались красные розы, переполнив его так же, как сердце его деда восемьдесят лет назад, и, закрывая тетрадь, он заметил, что еще остались чистые страницы.

И тогда Кристобаль захотел написать свою. Но его история любви была не историей любви мужчины к женщине, но любви человека к стране. Он выскажется о мире, который услышал. Расскажет о том, что видел в ночи птиц Маракайбо. Сохранит отпечаток воздуха. От этих рассказов должно остаться что-то другое, кроме разглагольствований, летучих слов, передающихся из поколения в поколение, из уст в уста, что-то другое, кроме золотых брошей и выщербленных воспоминаний.

С чего же начать? С чудесной встречи принцессы тропиков и политзаключенного? Или пойти еще дальше? Плыть вверх по сокам родословного древа, как по реке прошлого? Повернуть вспять и добраться до того жаркого вечера, когда Ана Мария родила дочь в толчее истории, до дня, когда изгнали диктатора из страны и крики младенца смешивались с криками улицы? Нет, надо идти еще дальше. Копать глубже. Найти ствол книги. Рассказать о статуе Симона Боливара, которая однажды побывала в порту Санта-Рита, и о тайной любви Эвы Росы, пережившей ружейный выстрел Педро Мальдонадо. Призвать гигантскую бабочку, которая пришла увести Чинко в смерть, и удивительное появление пингвина, приплывшего однажды утром к берегам Синамайки, чтобы стать драгоценностью. Надо объяснить тетрадь с тысячей историй любви с центрального вокзала и процессию Сан Бенито, остановившую фонтан нефти. И еще, и еще дальше. Описать нереальные пейзажи Пела-эль-Охо и скромное достоинство Немой Тересы. Вскарабкаться на гору грез. Припасть к корням.

Кристобаль взял ручку и начал писать. Надо было вернуться к тому утру, когда, на третий день своей жизни, Антонио Борхас Ромеро был оставлен на ступеньках церкви на улице, которая сегодня носит его имя.

Выходные данные

Издатель Дарина Якунина

Генеральный директор Олег Филиппов

Ответственный редактор Юлия Надпорожская

Литературный редактор Мария Выбурская

Художественный редактор Ольга Явич

Дизайнер Елена Подушка

Корректор Людмила Виноградова

Верстка Елены Падалки

Подписано в печать 01.11.2025.

Формат издания 84×108 1/32.

Печать офсетная. Тираж 2000 экз.

Заказ № 06292/25.

ООО «Поляндрия Ноу Эйдж».

197342, Санкт-Петербург, ул. Белоостровская, д. 6, лит. А, офис 422.

www.polyandria.ru, e-mail: [email protected]

Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами в ООО «ИПК Парето-Принт».

170546, Тверская область, Промышленная зона Боровлево-1, комплекс № 3А,

www.pareto-print.ru