Командор. Том 2 (СИ) - Киров Никита - Страница 10

Красный свет от лезвия отразился от стен и посуды. Раздавалось тихое гудение. В книге написано, что у души Небожителя нет своей воли. Но, похоже, это не касалась оружия — глефа Лацератор будто хотела крови. Не зря же каждому такому оружию дают имена.

Красное полупрозрачное лезвие даже дрожало в нетерпении, словно жаждало кого-то убить. От него шёл жар, и мне казалось, что оно пробьёт даже танковую броню, если понадобится.

Но когда не появилось никого, кого можно зарезать, оно исчезло. Но об этом писал Варга в тетради: оружие может капризничать, особенно когда им долго не пользовались. И к нему нужно привыкнуть.

В любом случае, мне нужен боеспособный отряд, а десант крепости был сильно потрёпан. У нас только тыловые службы остались в полном составе, так что хотя бы здесь голова болеть не будет. Повара, снабженцы, механики и прочие у нас уже есть. И даже оркестр свой на месте со всеми инструментами.

А вот офицеров не хватает, и некоторые даже хотели уйти. Утром один из них пришёл ко мне.

— Что это значит? — спросил я, держа рапорт.

— По крайней мере, так я не буду выглядеть трусом и предателем, — сказал майор Беннет из второго батальона. — Мы вернулись на базу, и вот теперь можно уходить.

Да, он честно и без жалоб выдержал все дни боёв, вернул людей на север, никого не бросив, и только после этого подал рапорт об отставке.

А это было большой проблемой для армии, как я слышал в штабе. После недолгой, но кровавой войны в Инфиналии, множество офицеров собиралось уходить в отставку. Слишком многих не устраивало то, что там случилось.

— И куда пойдёшь? — неформально спросил я.

— На гражданке предложили работу. После всего этого… уж точно мне снова видеть всё это не хочу. Дальше будет хуже.

— Твоё право, — я подмахнул ему рапорт.

— И тебе бы я советовал тоже писать, пока не…

Я поднял взгляд на него, и он виновато склонил голову, не закончив мысль.

— Мы работаем дальше, — отрезал я.

— По крайней мере, — Беннет посмотрел на меня. — Хотя бы в десанте будет командор, который побывал в бою, и всё это видит. И который второй раз такой бойни не допустит.

У него есть право уйти. Это же армия, кто-то уходит, кто-то может заболеть или погибнуть. Люди вокруг будут меняться, это неизбежно.

Нужно набирать и учить новых, причём тех, которые выдержат всё. Беннет держался долго, но ему хватило. И всё же, он своих людей не бросил и дождался возвращения, это уже достойный имперского офицера поступок. Поэтому с ним прощались тепло.

Но большинство уцелевших командиров осталось, и это радовало. Упрямые парни с севера были готовы держаться дальше.

Сегодня я собрал всех, кто был, и мы пока говорили неформально. Сидели в офицерской столовой у окна, курящие курили, остальные ели. Я не говорил им про острова, ведь ещё ничего не решено.

Некоторые столы вокруг были заняты офицерами РВС или лётчиками с крепости, но те всегда держались от нас в стороне, в отличие от артиллеристов, которые всегда были не против пообедать совместно.

Обычно с нами был Кеннет, который всегда ходил на обеды с нами, но сегодня его позвали на местную телестудию. Он же у нас известный, часто выступал в газетах и по телевидению.

— Как твои зубы? — спросил я у Флетчера. — Ты же ходил вставлять?

Тот поморщился и открыл рот. На губах ещё виднелись швы после ранения. Сверху торчало два новых золотых зуба, а обломки нижних передних удалены. Скоро вставят и туда.

— Ты золотые поставил? — удивился сидящий рядом Зорин. — Зачем?

— Блес-стят крас-сиво, — проговорил Флетчер, растягивая шипящие. — Зато пожрать с-скоро смогу, наконец. Надоели эти каш-шки. Я мяс-со хочу.

— Красиво ему, — хмыкнул Зорин. — Ты теперь как пират из кино. Только попугая не хватает.

— Зачем мне эта курица? — без улыбки ответил Флетчер. — Всю форму обос-срёт.

Зорин захохотал так громко, что офицеры РВС за соседним столом обернулись. Флетчер чуть хмыкнул.

Мы ели приготовленный суп с рыбой, затем принесли второе — рыбу с рисом, как и вчера. Зорин всё ел ложкой, которую он носил с собой. Впрочем, ложки носили мы все, это уже вошло в привычку.

— Когда проставляться будете? — спросил я строгим тоном, но в шутку.

— Забыл, — проговорил Флетчер и достал нож из ножен, чтобы потрогать лезвие пальцем. — С-сегодня надо было прос-ставляться, пока народа мало. Потом понаедут — разоришьс-ся всех поить.

— Вот ты жадный, брат, — Зорин усмехнулся.

— Флетчер не жадный, — вступился я. — Всегда поделится, когда надо.

Я постучал каблуками трофейных сапогов армии Дискрема, которые Флетчер нашёл в разбомбленной складе пустынников и принёс мне. Удобнее наших. Дискрем снабжал сепаратистов всем необходимым, и кое-что из этого доставалось нам.

— Я бы с-сказал — экономный, — произнёс Флетчер.

Зорин снова громко засмеялся, и несколько сидящих там лётчиков обернулось. Капитан-танкист был из простой семьи, эмоции не сдерживал, но зато в боях себя показал. Дослужиться до капитана в РВС в его-то годы не так-то легко, а у него вышло.

Флетчер был повышен до капитана буквально на днях, Зорин тоже, но он остался капитаном. Тут был нюанс — десант считается гвардией, поэтому обычные армейцы теряли в звании, когда переходят сюда. Но Зорина за его заслуги во время боёв и уничтоженную риггу ждало повышение. Вот после перевода он стал лейтенантом, но его сразу повысили до капитана гвардии.

Вот только специфического опыта десантного офицера ему не хватало. Будем обучать.

— Сегодня прибудут офицеры, а затем солдаты из учебки, — начал я. — Первый батальон так и останется основным ударным, но и второй нельзя делать отстающим. Из-за этого у него и были такие потери в прошлый раз. Будем натаскивать всех.

Офицеры закивали, переглядываясь друг с другом.

Я обвёл всех взглядом. Ни одного офицера старше тридцати, все слишком молодые, некоторые не старше солдат, которыми командуют. Но зато все с боевым опытом современной войны.

— Но проблему вы понимаете все, я надеюсь.

— Да, — проговорил Зорин. — Скоро полный вагон пацанов уйдёт на гражданку. Демобилизуются. Войны же нет.

— Верно. Поэтому обучать начнём с первых дней, жёстче, чем было раньше. Флетчер, — я посмотрел на него. — Ты будешь командовать вторым батальоном вместо Беннета.

— Я? — удивился он. — Не первым? Я к нему привык.

— Вторым, — твёрдо сказал я. — Мы его формируем почти с нуля, можно сказать. У тебя будет много работы.

Он кивнул, не став спорить.

Мы с ним раньше были в приятельских отношениях, и даже одно время делили одну каюту на крепости. Но здесь надо выбирать командиром не по дружеским отношениям, а как они себя проявляют.

Флетчер хорош, и умел держался в обороне. Но вот ударный батальон ему ещё рано давать, а оставлять его простым ротным я не хотел. Поэтому первым будет командовать другой капитан, а Флетчер будет учиться на ходу со своим новым подразделением.

— У тебя, Зорин, другая задача, — я повернулся к нему. — Будешь помогать новому командиру первого батальона. Отправлять тебя на долгие курсы обучаться возможности нет. Сейчас обстановка такая, что боеспособность нужно восстановить быстро.

— Понял, командор. А когда мне дадут берет? — спросил Зорин. — До сих не выдали. Сейчас, конечно, зима, и не до него, но…

— Когда прыгнеш-шь с парашютом, — прошепелявил Флетчер. — С крепос-сти. Откроют люк, и ты прыгнеш-шь в ночь. Темно и с-страшно.

Он иногда шутил с таким каменным выражением лица, так что те, кто его знал плохо, думали, что он говорит серьёзно. Зато с гордостью показал нашивку за двадцать прыжков с крепости. Была и другая, за прыжки с самолёта, но высадка с крепости считалась сложнее и престижнее.

— Я по земле ползаю, не летаю, — Зорин поёжился. — Я танкист. Вы не забыли?

— Будешь учиться. У нас все прыгают, даже генерал, — сказал я. — И вот ещё, Лёша, теперь слушай внимательно. У нас есть отдельная бронегруппа, примерно рота, но она не относится ни к одному батальону. Сейчас там мало людей и техники, потеряли многих на высадке.