Командор. Том 2 (СИ) - Киров Никита - Страница 37

Скулила собака, неведомо как пробравшаяся к нам, какой-то солдат поил её, наливая воду из фляги на ладонь. Я не стал ему ничего говорить. Другой отчаянно и нервно мыл лицо. Его забрызгало чужой кровью, и он боялся, что она попала ему в рот.

Но в целом бойцы справлялись, не теряли боеспособность, были готовы держаться дальше. И они мне доверяли.

Судя по всему, на крепости становилось тесно. Туда прилетало высшее командование имперской армии на островах, и радиоэфир уже не справлялся с передачей потока команд.

Поэтому начальник нашего собственного десантного штаба, подполковник Ван Ли, прибыл к нам на очередном вертолёте, а с ним небольшое сопровождение и медикаменты.

— Ну и что там с крепостью? — спросил я у него.

— Говорят, что диверсия, — пробасил подполковник. — Адмирал сначала хотел уходить на другой остров, а штабной подполковник, Варга, его уговорил остаться. Поэтому они ждут, когда мы справимся.

— Это хорошо.

— Я думал, этот Варга желторотик, а он на своём настоять умеет, — Ван Ли задумался. — Лет через десять точно будет главнокомандующим.

— Нормальный это офицер, — сказал я. — Нас понимает, и на земле был.

Ван Ли начал налаживать штабную работу на земле, а я занялся общим командованием. На крепости остался только второй батальон Флетчера, и он ждал сигнала.

Подумалось, что если бы крепость улетала, Извольский велел бы им всем высадиться, чтобы не оставлять нас без прикрытия. И это могло быть проблемой, ведь тогда сама крепость стала бы беззащитной для абордажа при посадке.

Ведь и гвардия тоже здесь, на самой крепости осталось бы мало тех, кто оказал бы сопротивление нападающим. Враги продумали всё.

— Передайте в штаб, подполковник, — сказал я. — Чтобы кто-нибудь проверил ту базу на соседнем острове. Вдруг там тоже засада?

— А кто нас послушает? — начал спорить Ван Ли в своей манере. — Там свои головы.

— Я имперский командор и имею право вносить такие предложения. Передайте.

— Есть.

Ветер доносил далёкие взрывы и глухие раскаты орудий. Похоже, бои перешли и на море. Но весь масштаб происходящего знала только крепость.

Впрочем, пока это не полноценная армия империи Дискрем. Их авиацию уже рассеяли, и небо осталось за нами, но основной удар вполне мог быть нанесён в другом месте.

Но первая задача сейчас — посадить крепость и не допустить её захвата или уничтожения.

— Господин командор, — боец из первого батальона вытянулся передо мной. — Мы поймали несколько пленных. Сухарики, — протянул он.

— Живые? — спросил я.

— Так точно, господин командор, — отозвался боец. — Трое инфов ещё живы. Господин капитан Бронин велел доложить вам.

— Вольно. Возвращайся на позицию, — сказал я.

Боец вскинул руку и ушёл.

— Инфы тоже здесь, — обратился я к Ван Ли. — Разведка доложила, вот мы и сами их увидели.

— Накамура любят воевать руками наёмников, — подполковник кивнул. — Но и сами тоже лезут.

— Согласен. Всё, работаем. Нам нужно готовить прибытие второго батальона.

Я слушал доклады. О том, как идёт бой, отчитывался Зорин, но танки своё дело делали, и шатунам приходилось с ними считаться. Но новый тип бронетехники просто так отходить не хотел.

А с другой стороны базу атаковали морпехи, пока под их прикрытием роты первого батальона пробивались на позиции, чтобы уничтожить ПВО и дать высадиться вертолётам.

Ветер доносил не только звуки боя, но и вонь гари с тухлым яйцом.

Так и нет сигналов, что враги пытаются взорвать топливо на базе. Держатся, потому что понимают, что крепость вот-вот должна сесть, они в курсе происходящего. Где-то сейчас вражеский командир прикидывает риски и думает, как поступить.

— Господин командор, — позвал меня радист, снимая наушник. — Тут противник… запрашивает переговоры.

— Кто именно? — спросил я.

— Командующий сухарей передал, что он имперский офицер, и просит вас…

— Какой он имперский офицер? — недовольно проговорил Ван Ли, слышавший разговор. — Они в своём уме?

— Должно быть, это командир пустынников, перебежчик и предатель, — я кивнул. — Если хочет, то пусть идёт сюда, один и без оружия.

Тот тут же отказался. Но я знал коварный нрав пустынников, которые считают, что для победы можно использовать любые методы, и у него на поводу я идти не хотел.

Но вывести инфов-наёмников из боя было бы неплохо. Вот только как? Если он со мной говорит, ему что-то надо, и он может связаться повторно? Или нет?

Мой глаз упал на бойцов, охраняющих штаб и госпиталь. Я не мог ставить для этого людей из первого батальона, они на пике атаки, поэтому мы понемногу тянули людей Флетчера для таких задач.

И поэтому я не удивился, увидев среди них Крыса, он же приписан ко второму батальону. Тот с прилежным видом охранял топливо, но иногда его отправляли таскать раненых.

Я поманил его к себе.

— Сколько ваших в моём десанте? — спросил я. — Ваших агентов охранки.

И сектантов, кто ждёт случая, как всё переиграть и вернуть притихшего Таргина в моей голове к жизни.

— Только я, — сказал Крыс. — Как и было раньше. В десант сложно попасть. Вы уже спрашивали, господин командор.

— И чем сложность?

— Потому что мало кто выглядит настолько молодым, чтобы приняли за новобранца, — честно сказал тот. — У нас почти все в возрасте, а остальным ещё так себе доверяют. И офицеров у нас нет.

— А в остальных частях? Не поверю, что за мной никто не следит.

— Есть в гвардии, у механиков и среди охранения вертолётов, — Крыс подумал и почесал подбородок.

— Раз вы такие профи, неплохо было бы вам поработать, — сказал я. — Вы уже умеете внедряться. Начните разведку, дайте мне всё, что можете разузнать про командира пустынных наёмников.

— Это будет сложно, — признался Крыс. — У них своя задача, мне они не подчиняются. Да и не очень верят.

— А ты придумай что-нибудь.

Он задумался, но его лицо просияло.

— Знаю. Скажу, что вы хотите провести с ним переговоры, и им придётся действовать!

Ещё бы, меня же на этих переговорах точно грохнут. А они же не знают, что Таргин может освободиться, они до сих пор думают, что он после моей смерти исчезнет. Этим я и пользуюсь.

— Занимайся, — сказал я.

В это время. Крепость, на мостике…

— Двадцать человек отравились игниумными парами, — докладывал начальник госпиталя крепости. — Семь из них уже скончались.

— И причина? — строго спросил контр-адмирал Извольский. — Почему игниум пошёл в реакцию прямо в баке?

— Вот в этом причина, — главный инженер Максимов шагнул вперёд, держа что-то светящееся в своих руках.

Он показал всем чёрную свечу духа с синим пламенем. Огонёк дрожал и колыхался, хотя ветра здесь быть не могло.

— Её разместили под трубопроводом подачи игниумной пасты под основной палубой, отсек номер шестнадцать, — инженер сглотнул. — Как раз под стык магистрального трубопровода.

— Дальше, — сурово произнёс адмирал.

— Из-за боевого маневрирования температура в отсеке повысилась, и паста, идущая под давлением, нагрелась, а из-за свечи вступила в реакцию раньше срока. Не так сильно, как в реакторе, — Максимов оглядел остальных и осёкся, ведь данные о реакторе были засекречены, — но всё же трубопровод начал плавиться.

— Дальше, — Извольский сверлил его глазами.

— Сработала защита, топливный сегмент изолировался, но реакция пошла в третий топливный бак. И нам пришлось его экстренно опустошить, пока мы не взорвались.

— То есть всё дело в этой свече? — спросил контр-адмирал. — Кто её поставил туда? Запрещено тащить свечи в топливные отсеки. Когда её поставили?

— Я думаю, во время ремонта, и спрятали за перегородку, — главный инженер опустил взгляд. — В обычных условиях всё бы обошлось повышением температуры, но из-за боя нагрев был продолжительным, и эта свеча усилила…

— Как вы смотрели, Максимов⁈ — рявкнул Извольский. — Как вы принимали машину с ремонта? Это же… халатность!