Искатель 18 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 48

Самира подготовилась к свиданию со всей ответственностью. Она уложила свои каштановые волосы в изысканную высокую причёску, открывающую длинную шею, а макияж выглядел настолько безупречно, насколько это вообще возможно, когда приходится стоять у раскалённой плиты.

Но больше всего меня поразил её наряд, точнее, его отсутствие.

На ней был только фартук.

Когда я вошёл в святая святых кулинарии, Самира стояла ко мне спиной, слегка наклонившись вперёд, якобы проверяя температуру духовки. Этот нехитрый манёвр открывал мне просто сногсшибательный вид: аппетитные округлые ягодицы цвета фисташкового мороженого ритмично покачивались, а между пышных бёдер дразняще приоткрывалось самое сокровенное. Сочная, полная волнующих обещаний фигура моей жены действовала безотказно.

Мои брюки мгновенно стали тесными — тяжело скрывать реакцию, когда перед тобой такая картина.

Самира, словно почувствовав мой взгляд, обернулась, её лицо, слегка раскрасневшееся от жара печи, светилось счастьем.

— Ты слишком официально одет для грязной работы, муж мой, — поддразнила она и бросила мне свёрток ткани.

Я поймал его на лету. Ещё один фартук!

Ухмыльнувшись, быстро скинул рубашку и накинул передник. Надпись на груди гласила: «Ублажи повара».

— У меня такое предчувствие, — пробормотал я, завязывая тесёмки на пояснице, — что придётся следовать этой инструкции буквально.

Подошёл к Самире, которая уже раскладывала ингредиенты на широкой столешнице из полированного камня и, не удержавшись, с наслаждением сжал её округлые ягодицы. Нежная плоть казалась мягкой, податливой, невероятно приятной на ощупь, словно дорогая перьевая подушка.

— Ну что, шеф, — прошептал ей на ухо, вдыхая аромат волос, смешанный с запахом специй. — Что у нас в меню?

Она слегка шлёпнула меня по руке, бросив через плечо притворно строгий взгляд.

— Гигиена прежде всего, Артём! Сначала готовка, потом веселье. А ну марш мыть руки!

Я знал, что она приняла душ перед нашим свиданием, от её кожи исходил тонкий аромат цветочного мыла. И хотя сам тоже тщательно помылся, спорить не стал, правила есть правила, особенно на кухне.

Мы быстро вымыли руки и принялись за дело.

Меню выглядело гениально в своей простоте: стейки и картофельное пюре. Мясо зашипело, едва коснувшись раскалённого металла сковороды, комнату наполнил густой, сводящий с ума аромат жарящейся говядины и чесночного масла. Пока я следил за прожаркой, Самира колдовала над гарниром.

Но главным номером программы грозил стать десерт.

На отдельном столике выстроилась целая батарея мисок со взбитыми сливками, карамелью, орехами, мёдом, а в ведёрке со льдом дожидалось своего часа домашнее мороженое, которое мы предварительно сами приготовили.

Когда стейки дошли до идеального состояния, а пюре взбилось в воздушное суфле, мы сели ужинать рядом, бедро к бедру, прямо за кухонным столом, часто прерываясь на поцелуи. Вино в бокалах, вкусная еда и тепло печи создавали невероятный уют.

Мы болтали о простых вещах. О том, как быстро растёт наша дочь Рада, о планах Самиры по перепланировке восточного крыла поместья, о моих последних приключениях в Последней Твердыне Гурзана. Напряжение последних дней медленно отпускало. Здесь, с ней, я чувствовал себя просто мужчиной, а не командиром, лидером клана или вершителем судеб.

Самира хоть и наслаждалась едой, время от времени ёрзала от нетерпения. Она закончила свою порцию первой и теперь с нескрываемым волнением наблюдала, как я доедал последний кусочек стейка.

Едва я положил вилку, она вскочила на ноги и потянула меня за собой.

— Время десерта! — выпалила она. Жёлтые глаза хобгоблинши горели азартом.

Я окинул взглядом стол с заготовками для мороженого.

— Выглядит отлично, — кивнул я и, обняв её за талию, прижал к себе. — Нам нужны только тарелки, ложки…

— Нет-нет, — перебила она, хитро улыбаясь. — Я совсем не это имела в виду.

Она метнулась в кладовку и вернулась с большим пушистым одеялом, которое одним движением расстелила прямо на полу посреди кухни.

— Пикник? — усмехнулся я, наблюдая, как она начинает переносить сладости на пол.

— Лучше!

Самира развязала тесёмки своего фартука. Ткань соскользнула вниз, открывая её роскошное тело во всей красе. Большая грудь с тёмными сосками тяжело качнулась, а бугорок внизу живота, лишённый волос, манил своей откровенностью.

С лукавой многообещающей ухмылкой Самира легла на спину, вольготно раскинувшись на расстеленном одеяле, её ноги медленно раздвинулись, демонстрируя влажное, уже налившееся краской возбуждения лоно, зрелище, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. Она потянулась всем телом, словно кошка, предвкушающая ласку, а затем неожиданно придвинула поближе миску с десертом.

Шлеп!

Шарик мороженого приземлился прямо на её мягкий зеленоватый животик, Самира дёрнулась и тихо ойкнула от резкого контраста температур.

— О боги, — хихикнула она, её голос дрожал то ли от холода, то ли от азарта. — Холодно-то как! Хорошо хоть печка жарит на полную, иначе я бы тут в ледышку превратилась.

Она снова расслабилась, бросив на меня такой томный призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц, что я едва не забыл, как дышать. Белые ручейки подтаявшего лакомства уже побежали по её изумрудной коже, огибая пупок и стекая на бока.

— Ну же, Артём, — промурлыкала она. — Сделай себе десерт и съешь его. Сегодня я — твоя тарелка!

Чёрт возьми, а мне определённо нравилось, куда свернуло наше свидание.

Я сдёрнул с себя кухонный фартук, лишнюю деталь в этом натюрморте, и опустился на колени рядом с женой. Мой язык скользнул по её животу, подхватывая сладкую тающую массу. Самира извивалась подо мной, хихикая и вздрагивая каждый раз, когда сдвигал ледяной комок языком, спасая её замёрзшую кожу от переохлаждения, а затем накрывал это место горячим ртом.

Я не просто ел, а исследовал её, чередуя холодную сладость мороженого с жаром разгоряченного тела, целуя и облизывая каждый сантиметр влажной кожи.

Пальцы Самиры зарылись в мои волосы, сжали их и начали направлять мою голову то удерживая на месте, то отстраняя. Тихие прерывистые стоны удовольствия наполнили комнату и смешались с треском поленьев в очаге.

— Я вкусная? — прошептала она, закусив губу и глядя на меня снизу вверх затуманенным взглядом.

— Вкуснее любого мороженого, — хрипло отозвался я.

Потянувшись к столику, взял соусник и позволил тёплой карамели тонкой тягучей струйкой стечь на её грудь. Самира блаженно выдохнула, наблюдая за моими действиями. Я наклонился и начал медленно слизывать липкую сладкую дорожку, подбираясь к самому главному. Когда мои губы плотно сомкнулись вокруг крупного тёмно-зелёного соска и втянули его глубоко в рот, она радостно взвизгнула, выгибаясь дугой мне навстречу.

Самира явно вошла во вкус. Её пальцы, измазанные в янтарном сиропе, скользнули к горшочку с мёдом. Я наблюдал за ней затаив дыхание, чувствуя, как жар от стоящей рядом печи смешивается с жаром, поднимающимся у меня в паху. Она медленно, смакуя каждое движение, пролила тонкую золотистую дорожку от ложбинки между грудей вниз, через округлый живот, к самому основанию своего безволосого аккуратного лобка.

Ну, такой десерт грех не попробовать.

Подавшись вперёд, начал слизывать сладкий нектар. Пока мой язык проходил по нежной бледно-зелёной коже, собирая тягучую сладость, Самира потянулась к миске со взбитыми сливками. Зачерпнув целую горсть, она, ни капли не смущаясь своего обнажённого и такого аппетитного тела, широко раздвинула бёдра и вывалила белую пену прямо на свои половые губы.

— А теперь вишенка на торте, — выдохнула она…

И я окунулся в это пиршество с головой. Мускусный, пьянящий аромат её возбуждения, смешанный с тонкими нотками корицы и сладостью сливок, создавал коктейль, от которого у меня окончательно сорвало крышу. Член бешено пульсировал, требуя выхода, пока я ласкал её сильные бёдра и впивался губами в пухлые складки плоти. Самира всё сильнее прижимала мою голову к себе, извиваясь на пушистых одеялах и прерывисто всхлипывая от каждого моего движения.