Брат жениха. Цена измены - Кальби Иман - Страница 6

Он подходит сзади. Кожа покрывается мурашками. Его горячие руки на моих голых плечах.

–Иногда в реальной жизни у женщины столько самоконтроля, что для того, чтобы получить удовольствие, ее нужно лишить даже мобильности… Как новорожденного младенца пеленают или скрывают пальцы рукавичками. Чтобы не поцарапал себя. Забрать на себя всё её управление,– его рука опускается на мою шею и слегка сжимает,– даже дышать разрешить только с позволения… Лишить привилегии говорить… Не для того, чтобы унизить, чтобы расширить сознание…

Его слова пугают. А вдруг он псих? С чего вообще я решила, что могу остаться в закрытой комнате с ним тет- а- тет. Паника заполняет мое сознание, надавливая на виски… И в то же время, ощущаю, как по крови разгоняет чувство азарта, влечения.

Он чувствует мой страх, как вампир кровь свежей жертвы.

Он чувствует мое возбуждение, как самец течку самки в брачный период.

–Ты боишься? Почему дрожишь?– его голос низкий, глубокий, с хрипотцой.

Молния платья едет по позвоночнику, заставляя чувствовать, как кожа покрывается статическим напряжением. Я вздрагиваю, когда одно его выверенное движение руки заставляет наряд упасть к ногам. Горячее дыхание на моем затылке. Он, должно быть, слегка наклоняется и всасывает мой запах- я буквально чувствую, как ноздри этого идеального римского профиля поглощают меня, мою ауру, мою волю.

Я теперь в одних трусиках. Со всей силы сжимаю прутья решетки на окне руками. Этот мрачный дом похож на тюрьму, хоть в нем все так шикарно. Порок здесь впитался в темно- красную тканевую обивку стен. Она здесь специально мягкая- чтобы глушить удары сердцебиения таких наивных дур, как я… Тех, кто поддался соблазну и пошел на поводу у своей дурости, наивности, чрезмерной любознательности… Всего того, что испокон веков толкало дурочек на неприятности и чего так сильно боялись хорошие девочки.

Что я здесь делала? Кого обманывала? Какие раны пыталась залечить? Что хотела доказать себе и миру… Разум вдруг прояснился… Мне надо бежать…

–Извините, я… Я не готова.– пищу невнятно, резко разворачиваясь и стыдливо прикрывая грудь,– это… ошибка…

На глазах наворачиваются слезы. Как хорошо, что они частично скрыты маской. Так он не увидит моего страха и смятения. И стыда.

Мужчина хмыкает, порочно кривя идеальный рот.

–Это игра такая? Решила меня еще сильнее завести? Не нужно, девочка. Я и так возбужден… Есть в тебе какая- то робость, которая голову мутит. Как увидел тебя, сразу решил, что сегодня трахну. Иди сюда…

Он в буквальном смысле разлепляет мои руки, зажатые в замке. Наклоняется прикусывает сосок, заставляя вскрикнуть и дернуться.

Мое робкое «нет» тонет в его жестком смехе. Смехе победителя, объятого похотью.

–Забудь слово «нет», пока ты подо мной. Я не знаю отказа, наивная… Раньше думать надо было. Теперь дороги назад нет.

Поднимает, как пушинку, над землей. Три больших размашистых шага- и я лежу распластанной на кровати.

Его мощные бедра зажимают мои, не позволяя сдвинуться с места. Один рывок- трусики на мне превращаются в кусок тряпки, которые он отшвыривает.

–Расслабься и получай удовольствие, малыш. Тебе понравится… Ты ж за этим пришла…

Я замираю, впиваясь в него глазами. Наверное, так смотрит жертва на хищника в секунде от того, чтобы быть сожранной. Так или иначе, он чувствует этот мой взгляд.

–Ничего не бойся,– шепчет тихо, но так уверенно,– я не причиню тебя зла…

Эти слова идут в диссонанс с его агрессивностью. Но они и правда меня успокаивают

Кладет руку на шею, заставляет приподнять голову, прикладывает бокал красного, стоящего на тумбочке, к губам.

Я жадно пью. У меня нет другого выбора. Он лишил меня его. О мысли об этом между ног все загорается и скручивается в узел.

Струйка рубинового Бордо стекает по подбородку и шее, он слизывает ее. Ножка хрустального бокала цокает, соприкасаясь со столешницей. Он снова переводит глаза на меня, ложится сверху, разводит мои ноги и резко заполняет собой.

Глава 6

Вскрикиваю и впиваюсь ногтями в его плечи. Мужчина не стонет. Только тяжело дышит. Я словно бы со стороны завороженно смотрю на его действия. Он дегустирует меня, как только что пробовал вино. Его действия как искусство. Никогда такого не видела. Никогда такого не чувствовала.

Глаза с его лица опускаются на мощные руки и замирают на черном изображении, которое так близко и так реалистично, что хочется вздрогнуть. Это татуировка дракона. Агрессивная, даже брутальная, пугающая. Зверь раскрыл пасть и вот-вот тебя спалит, извиваясь в триумфальном танце победителя, словно бы подпитываясь, взаимодействуя с рельефными венами на этих руках… Завораживает. Страшно.

Он замирает. Видит, что я ее разглядываю. А когда поднимаю глаза к глазам, снова смотрит в самую мою душу. У меня дикое ощущение- что он вовсе и не человек. Какой-то дикий, сумасшедший соблазн, который захватил все мое естество. Словно бы он и есть этот самый дракон- его человеческое воплощение…

Даже смешно по-циничному. В преддверии года дракона у меня вот такое ранде-ву, о котором я даже помыслить не могла…

Из оцепенения меня вырывает его резкий толчок внутри, посылающий по всему телу сладкое ощущение наполненности. Второй, третий. Он уже не держит себя. С каждым движением его напор все более яростный, заставляющий блаженно-потерянно откинуться, сдаться, улететь. От его грубых движений меня швыряет по кровати. Тело привыкает к вторжению и подстраивается. Я ощущаю себя женщиной. Настоящей женщиной. Созданной принимать. Созданной получать удовольствие от того, что ее берут.

–Узкая, как целка, но слаще… Не зажатая, но не раскрытая…– шепчет он мне грязно, прикусывая мочку, на которой дрожат мои сережки с фиолетовым аметистом- мой талисман, с которым я не расстаюсь со дня своего пятнадцатилетия. Подарок бабушки, которая говорила, что этот камень охраняет здоровье хозяйки, дает душевное равновесие и защищает от «дьявольского искушения».

От последнего можно бы было гомерически рассмеяться, если бы сейчас мне не было над чем так серьезно сосредоточиться- над этим самым «дьявольским искушением», которое в буквальном смысле пожирало меня всю.

Жесткие губы прохаживаются по подбородку, шее, груди. Втягивают острые пики сосков, заставляют выгнуть спину колесом от грубых ласк, вторящих резким, размашистым толчкам. И кричать, кричать, кричать ему навстречу. Ловить концентрированное дыхание.

–Восхитительная, – шепчет и закидывает мои ноги себе на плечи. Я кричу от страха и глубины, которой меня еще там не касались. Он снова усмехается, заливая меня своим горячим, как раскаленный шоколад, взглядом. Как же сверкают его глаза. Только один этот взгляд способен привести в сумасшествие любую женщину. Подождите меня осуждать. Если бы видели эти глаза, вы бы и сами потеряли голову. В них огонь. Война. В них сама жизнь и смерть. В них все то, что есть между острым клинком и дико бьющимся сердцем…

Сильная рука накрывает горло и слегка сжимает, фиксируя.

Он замирает, а потом толкается так, что из меня вылетает и крик, и удовольствие, и освобождение… Дух мой вылетает. Стыд и совесть. Окончательно. Бесповоротно.

–Беги, девочка! Убегай от того, от чего так отчаянно бежишь… отпускай себя! Кончай!– я не знаю, произносит ли он это вслух. Его голос звучит глубоко во мне, в утробе, в самом моем нутре. Я и правда кричу- никогда не кричала во время секса, а сейчас кричу, царапая горло, срывая голосовые связки…

Теряюсь, падаю, разлетаюсь, нахожу себя через какое- то время сверху на нем. Я так сладко кончила, что сейчас бы впору расслабиться, но… До расслабления еще очень далеко. Потому что он еще не разрешал мне расслабляться. Со всей силы сжимает мои бедра и снова ритмично заполняет собой. Я все еще чувствую, как по телу бегают сладкие судороги, но его похабно-наглые действия снова заставляют болезненно завертеться узелкам в животе. И я к своему шоку понимаю, что сейчас снова теку. Снова дико его хочу. Снова хочу почувствовать его напор. А еще… Хочу увидеть, как он кончает. Как он кончает со мной. Во мне. Из-за меня…