Утратив вкус - Эни Силвер - Страница 4

– Если честно, то… Мне абсолютно не понятно, как вы можете это выдержать. Я имею в виду, давая обет целомудрия.

– Мне тоже, – он грустно улыбнулся.

Мы остановились почти вплотную у озера, в то время, как закат вновь успел раскрасить небо.

– Как ты держишься? – повернулась я к нему, заглядывая в глаза.

Его дыхание становилось тяжелее.

– Я должен. Но это невыносимо…

Он вдруг замолчал и словно подумал вслух.

– Особенно рядом с тобой.

Я сглотнула. По спине пробежал холодок.

– Эм… Почему?

– Ты заставляешь меня почувствовать себя… живым.

– Но разве ты не живешь, пока ты монах?

Усмехнулся.

–Живу. Но очень сложно не думать о прошлом после того, что я видел. И я явно не ожидал встретить ту девушку с сайта здесь.

– Я бы даже не подумала, что смогу услышать что-то подобное от монаха, – прошептала, делая к нему легкий шаг, как в тумане.

– Я тоже, – пауза, в которой его глаза затуманивались, – Софи…

В его глазах шла многолетняя борьба. Борьба его статуса и проснувшегося мужчины из прошлого. Но мой взгляд заставлял его сдаваться.

– Я не могу себя сдержать. Пожалуйста помоги мне сделать это.

Если бы на моем месте была бы настоящая монахиня, то так бы оно и было. Но его взгляд, опьяненный моим присутствием, вконец меня сломал.

– Не могу, – прошептала я.

И притянулась к нему, прикасаясь к губам. Таким нежным губам.

Франциск принял поцелуй, впитывая его, но через мгновение уже испуганно отстраняясь.

– Франциск, я… – попыталась как-то оправдаться заплетающимся языком.

– Меня зовут Ник, – прошептал он переключившимся взглядом, перестав быть тем, кого я видела сегодня утром.

Он резко притянул меня обеими руками, впиваясь в мои губы. Его аромат напоминал мне сосновые иголки, остро колющие лицо. Ту страсть, которую я чувствовала, я никогда не ощущала в мужчине до этого момента.

Моя свободная рука стянула полуапостольник, дав рассыпаться каштановым волосам по спине до талии.

Ник все еще держал меня одной рукой за талию, а вторая уже запуталась в моих кудрях. Его губы вновь изучали запретный плод, который он так любил когда-то вкушать.

– Ты такая красивая, Софи… Я так хочу… – его слова пропали в моих губах, явно требуя больше.

Требуя меня всю.

И уже через секунду он отстранился, отходя на безопасное расстояние.

В его глазах промелькнула паника, сразу же сменившийся холодностью.

Той, что была свойственна брату Франциску.

Он тяжело выдохнул, всматриваясь в то, что натворил, и грубо кинул, пытаясь отдышаться.

– Сестра Мигель, приведите себя в подобающий вид. И пройдите в свою комнату, отбой уже прозвучал. Я больше не буду нуждаться в вашей компании.

И тут же резко устремился прочь, оставляя меня темноте.

Глава 3. Борьба

Прошло 57 дней.

Ночи заметно стали длиннее, а листья опали, согревая собой землю. Ноябрь начался тоскливо, серо. Единственное, что хоть как-то отвлекало, так это монастырские хлопоты.

Ник исчез. Последний раз я видела его еще тогда, в темнеющем лесу, шагающим прочь. Утром его уже не было. Сестра Анна ответила, что ему срочно понадобилось отправиться на юг Италии по политическим делам.

И, если до этого я чувствовала себя здесь лишней, то его отсутствие только обострило это.

Мое единственное напоминание, что я еще жива. Что я – это до сих пор я, а не кто-то, спрятанный под этими одеяниями. Кто-то, кто неосознанно взял на себя пожизненную ношу служения Богу.

Но это не было моей судьбой. Я искренне пыталась себя убедить, что меня ждет что-то другое. Что я смогу накопить денег за разрыв контракта и освободиться.

Однако, совсем недавно меня посетила страшная мысль. Что если, пока я прячусь здесь, агентство сможет приписать дополнительную сумму за простой их активов, то есть меня, который должен был приносить в это время их прибыль? И эта сумма могла вырасти в десятки раз!

57 дней, как я слежу за пополнением своего счета на сайте.

Пока что я принимала лишь адекватные запросы зрителей, наблюдавших за мной. Обычно они просили раздеться, эротично двигаться, ласкать свое тело. Но мне не хотелось принимать такие, как например покрыть свою кожу какой-то субстанцией, использовать неестественные предметы, делать себе больно. На самом деле, иногда запрашивали довольно странные вещи.

Пока что на счету было всего несколько тысяч. А это было ничтожно мало. Руки опускались, поэтому уже более недели я не была онлайн.

57 дней, как я думала о нем. И понимание, что я никогда не смогу быть с мужчиной, пока я здесь, пугало меня еще больше, чем само модельное агентство.

Мои дни становились все мрачнее, и каждая общая молитва стучала по моему отчаянию, словно молоток судьи.

Однако время делало свое дело.

Несколько монахинь все же со мной заговорили. И я была удивлена, что я думала о них как-то стереотипно. Что все они фанатики, не видящие ничего, кроме своей веры.

А ведь каждая имела свою историю, почему она оказались там, где мы все были. И каждая старалась исправить свою жизнь, пойдя на самые крайние, по моему мнению, меры.

Мне начало казаться, что эта рутина начала меня поглощать. Все больше. И больше. И чем дальше, тем больше эти стены принимали мою депрессию. Мою боль.

До этого утра.

***

– Сестра Мэри, у нас все готово для зимы? – услышала я строгий голос где-то вдали.

– Да, сестра Катарина. Я все перепроверила.

– Славно.

Я посмотрела на замутненный взгляд Мэри, начиная беспокоиться.

– Сестра Мэри, с тобой все впорядке? – озвучила я свои опасения.

– А? Да… неважно себя чувствую.

– Мы помолимся за твое здоровье, сестра, – проронила участливо Клавдия.

Эти две женщины были старше меня лет на десять – пятнадцать. Но именно они были первыми, которые приняли меня в круг.

– Может все таки сходишь в лазарет? Видно же, что ты еле стоишь на ногах, – пыталась я ее вразумить.

– Не стоит волноваться, прошу. Если такова Его воля, то мне станет лучше.

Я тихо хмыкнула. Иногда очевидные вещи отвергались, как что-то противоестественное. Это были нечастые случаи, которые искренне меня бесили в монахинях.

– Время ужина, – услышала я высокий голос со стороны трапезной.

И тяжело выдохнула, машинально разворачиваясь в нужную сторону.

Опять фасоль. Это была самая популярная здесь еда, иногда сочетающаяся с другими овощами, молочными продуктами и яйцами.

Вилка лениво скребла дно тарелки, пока припозднившиеся сестры присаживались на свои места.

Я подняла глаза, ожидая увидеть луну из верхнего противоположного окна.

И увидела его.

Настоятеля Франциска.

Ника.

Вилка громко упала, зазвенев на весь зал. Часть монахинь косо взглянули на меня, продолжая свой ужин в молчании.

А я… Я видела его мрачное лицо. Его взгляд, который так отчаянно искал со мной связи. Все тело горело, по вискам стал стекать пот. По спине побежали мелкие мурашки.

Долгих десять минут я не могла поднять столовый прибор. Аппетит пропал, воздуха не хватало.

А он вновь гипнотизировал меня, также, как и я, не притрагиваясь к еде.

Хотелось вновь услышать его голос…

Когда зал опустел, я вышла, направляясь к выходу. На то же место, где мы когда-то встречались. В это время мало кто выходил наружу, погода была слишком пакостной.

Но мне нужно было остудить свой пыл. Затушить его.

– Ты промокнешь, – услышала я сбоку его голос, также вышедший под дождь.

– Зачем ты вернулся? – с порогу бросила я, с ненавистью вглядываясь в его лицо.

– У меня дела к Аббатисе, – сухо отвечал, позволяя мою дерзость.

– Почему ты бросил меня ТАМ? – отчаянно вглядывалась в его глаза.

– Софи… Я не мог.

– Точно ли у тебя дела к Аббатисе, или ты просто хочешь посмотреть, как я страдаю?

Его взгляд потемнел, свободная рука затащила меня внутрь, прижимая к стене. Его ладони оперлись о стену в миллиметрах от моих плеч, пытаясь держать физическую дистанцию.