Браслет княгини Гагариной - Баскова Ольга - Страница 10

– Надеюсь, – Виталий скрылся в своем кабинете, унося с собой драгоценность.

Глава 9. Каменка, 1824

– Ну, что вы решили, мой друг? – Василий Львович решительно взял Иосифа под руку. – Вы гостите здесь достаточно, чтобы убедиться, с нами вы или нет.

Поджио закрыл глаза, думая о том, что совсем недавно, около часу назад, они с Марией бродили по аллеям парка и любовались неизвестно откуда взявшимся маленьким желтым подсолнухом, вопреки всему выросшим под старой крючковатой сосной.

– Нет, вы только посмотрите! – Нежное лицо девушки покрылось румянцем, глаза радостно блестели. – Откуда он здесь взялся?

Поджио удивлялся и восхищался вместе с ней, с удовольствием вдыхая пряный запах сыроватой земли и залежавшихся прошлогодних листьев. Он испытывал настоящее блаженство от близости этой удивительной юной особы. Хорошо бы никогда не разлучаться с ней!

– Я спрашиваю, что вы решили, – Давыдов настойчиво возвращал Иосифа в реальность.

– Я вступаю в ваше тайное общество! – выпалил Поджио, прекрасно сознавая, что это единственная возможность как можно чаще видеться с Марией.

– Ну и прекрасно, – Василий Львович завел его в грот. Там, в сумеречной прохладе, сидели несколько человек. Пламя свечи выхватило из темноты бледное лицо Бестужева-Рюмина, с напряжением посмотревшего на итальянца.

– Иосиф теперь с нами, – успокоил его Давыдов. Полные губы поручика слегка дрогнули:

– Вы хорошо подумали? Вам придется идти на риск.

– Мне уже достаточно лет, чтобы я отдавал себе отчет, – парировал Поджио. Рыхлый белолицый Муравьев-Апостол сделал ему знак, приглашая сесть рядом с ним.

– Мы уже окончательно определились, когда начнем действовать, – сказал он с мальчишеской радостью. – Это случится, когда император отправится в гарнизон Белой Церкви на смотр.

– Наши офицеры переоденутся в форму рядовых, поставленных в караул при павильоне, где поселится Александр, – подхватил БестужевРюмин. – Позже к нам присоединятся разжалованные. Ночью мы окружим павильон – и… – он запнулся и побледнел. Нелегко было произносить страшные слова. – Вы одобряете наш план?

Иосиф задумался, и горизонтальная морщина прочертила смуглый гладкий лоб.

– Да, одобряю, – наконец проговорил он, и Михаил по-ребячески захлопал в ладоши:

– Вы молодец! Вот что значит настоящий римский характер!

Высокий статный Михаил Лунин, известный острослов и хулиган, прославившийся количеством дуэлей, выудил лист бумаги с начертанными на нем фамилиями.

– Извольте, мы вас тоже впишем. Вы ведь теперь один из нас.

Это почему‐то не обрадовало Иосифа, и он покачал головой:

– Обязательно, только не сегодня.

– Отчего ж не сегодня? – поинтересовался Бестужев-Рюмин. – Вы боитесь, капитан?

Итальянец побагровел, черные глаза недобро сверкнули:

– Я ничего не боюсь, милостивый государь.

Давыдов горестно вздохнул и скрестил руки на груди, приняв позу мученика.

– Не нужно ни на кого оказывать давление, – произнес он с достоинством. – Господин Поджио, вероятно, еще колеблется, так дадим ему время.

Заговорщики переглянулись с явным недовольством, и это не понравилось Иосифу. Он уселся поудобнее и принялся слушать. Мужчины снова и снова говорили о приезде государя в Белую Церковь и о том, кто из них решится изображать караульных. Юный Муравьев-Апостол рвался в бой, но более старшие товарищи постоянно охлаждали его пыл и сдерживали порывы.

– Надо все хорошо продумать, – настаивал князь Волконский. – В противном случае нас быстро вычислят и мы ничего не добьемся.

Василий Львович искоса поглядывал на Иосифа. Смуглый лоб Поджио снова прорезала морщина, и это была морщина сомнения.

– Если вы о чем‐то сожалеете, еще не поздно все вернуть, – прошептал он на ухо итальянцу. Тот вздрогнул и покачал головой:

– Я всегда обдумываю свои решения.

– Вот и хорошо, – Давыдов будто удовлетворился этим ответом и встал. – Господа, что вы скажете о чае с фруктовым пирогом?

Его слова были встречены веселым гулом. Бестужев-Рюмин изъявил желание искупаться и с несколькими молодыми офицерами отправился на мельницу. Поджио сначала хотел к ним присоединиться, но подумал, что его может ждать Мария Андреевна, и повернул к дому. Маша действительно ждала его на скамейке в саду под вишней.

– Завтра мне нужно возвращаться домой, – грустно сказала она, рисуя прутиком в пыли какой‐то вензель. – За мной приезжают маменька и папенька.

Иосиф помрачнел:

– Что так скоро?

Она погрозила ему пальчиком:

– Какой вы… Я гощу у бабушки уже больше месяца. Пора и честь знать. – Девушка взяла его под руку. – Признайтесь, вы шли в дом, чтобы выпить чаю с пирогом. Так чего же мы медлим?

Они медленно пошли по аллее. Сердце Иосифа сжималось и от горя, и от радости. От радости – потому что лучшая женщина в мире шла рядом с ним, от горя – потому что он знал: ее родители никогда не позволят им быть вместе.

– Я вас представлю папеньке, – сказала Мария и покраснела. Поджио вздохнул:

– Не кажется ли вам, что этого пока не нужно делать?

Она подняла на него лучистые глаза:

– Но почему? Вы обязательно ему понравитесь. Вы такой умный, храбрый, красивый. Мои дяди рассказывали о вас…

Итальянец ничего не ответил. Мария была права, и когда‐нибудь ему придется познакомиться с ее родителями. Хотя бы для того, чтобы попросить ее руки.

Глава 10. Приморск, наши дни

Женька сидела в кресле на балкончике и рассматривала снимок браслета.

– Какая красота! – она печально вздохнула. – Жаль, что мне никогда не доведется украсить такой прелестью свою руку.

– Это как сказать, – Виталий покачал головой. – Но, хочу заметить, это опасно. Сколько женщин пострадало из-за того, что опрометчиво выставляло напоказ такую игрушку. Между прочим, владелица браслета это поняла.

Евгения надула губки:

– Ты же сказал, что она захотела копию из-за своего альфонса.

– И это тоже правда, – Виталий сел на подлокотник кресла и обнял ее за шею. – А что с рестораном? Составим Беляеву компанию?

Девушка наконец оторвалась от фотографии:

– Составим. Я столько слышала про эту «Хижину», но ни разу не удосужилась там побывать. Моя подруга Танька – ты ее знаешь, она парикмахер в салоне красоты – ездила туда несколько раз.

– Ты хочешь поехать только из-за Таньки? – усмехнулся Карташов. – Ох уж эти женщины!

– Не только, – Евгения шутливо смахнула его руку. – Ладно, звони своему шефу. Нужно собираться, если мы действительно хотим туда попасть.

Виталий взял телефон и отыскал номер босса.

– Юра? Женя согласна. Когда встречаемся?

– Давай около девятнадцати часов, – немного подумав, ответил Беляев. – У Дарьи сегодня вечерний прием. Встретимся прямо там.

– Отлично, – окончив разговор, Карташов повернулся к девушке. – У нас с тобой два часа в запасе. Чем займемся?

Женя потянулась и зевнула:

– Хочу прикорнуть немного. Сегодня набежала пропасть клиентов. Представляешь, приходила жена самого Петухова. Они купили новый дом где‐то на побережье и хотят украсить ландшафт.

Виталий улыбнулся. Петухов был главным прокурором города и славился своей «честностью». В народе ходили слухи о расценках, которые он назначал, чтобы закрыть дело, и эти расценки были не по карману простым обывателям Приморска. Впрочем, Петухова это не волновало. Он явно не бедствовал, покупая дома на разных окраинах города, и учил своих отпрысков за границей. Шептались, что прокурор имеет высоких покровителей, с которыми регулярно делится заработком, – отсюда и его непотопляемость.

Виталий потер руки:

– Ага, значит, набрал на пятый домишко? Интересно.

Евгения снова зевнула:

– Интересно, но давай поговорим об этом позже. Я должна хорошо выглядеть, чтобы ты и не помышлял смотреть на других женщин. – Она лениво встала с кресла и прошествовала в спальню.