Браслет княгини Гагариной - Баскова Ольга - Страница 6

Итальянец подался вперед и взволнованно воскликнул:

– Это правда?!

Давыдов усмехнулся:

– Он очень молод и горяч и не особо продумал сие мероприятие, освободив их без земельных наделов. Разумеется, несчастным надо было что‐то есть, и они сочли: пусть лучше все остается как было.

Поджио развел руками:

– Вот видите…

– Что я должен видеть? – отрывисто спросил Василий. – Мы предусмотрим это в нашей программе и освободим крестьян с землей.

– Кто же будет править Россией? – поинтересовался Иосиф.

– Народ, кто же еще? – горячо отозвался хозяин имения. – У нас будут выборные органы. Скажем, любой человек от двадцати пяти сможет…

– Сможет ли? – перебил его итальянец. – Не хотите ли вы сказать, что управлять государством – пустяковое дело, с которым справится даже неграмотный крестьянин?

Василий вздохнул:

– Согласен, в нашей программе много недоработок, но мы придем к какому‐нибудь выводу. Ясно одно: так дальше продолжаться не может. – Он дотронулся до руки Поджио. – Голубчик, вы с нами? Учтите, мы никого не принуждаем вступать в наши ряды. Если вы поддерживаете наши взгляды, почему бы вам не присоединиться?

Иосиф задумался. Давыдов задал ему сложную задачу, для решения которой нужно было отказаться либо от своих принципов, либо от девушки, пленившей его воображение. Что же выбрать – долг или любовь? Поджио понимал: останься он верным царю – ему больше не видать Марии. Василий Львович никогда не пригласит его в Каменку, даже наоборот, будет чураться, потому что так опрометчиво выдал ему свои секреты. Кто поручится, что итальянец не напишет на них донос?

– Ну? – повторил Давыдов. – Почему бы к нам не присоединиться?

– Да, почему бы, – рассеянно ответил Иосиф. – Тогда я смогу чаще бывать у вас. – Он спохватился, но Василий шутливо погрозил ему пальцем:

– Да, дорогой, вы сможете чаще видеть Марию. Если она понравилась вам настолько, что вы планируете сделать предложение, я не буду против. Что касается моей матушки… Признаюсь честно, ее смущает ваше прошлое, в особенности дети от первого брака. Думаю, мне удастся убедить ее. – Он поднялся. – Пойдемте в грот. Теперь вы один из нас и можете участвовать в диалогах.

Иосиф послушно отправился следом. В голове крутилась одна и та же мысль, не дававшая покоя: «Ты пожалеешь о том, что сейчас сделал, и потеряешь Марию. Может быть, ты и женишься на ней, но ваше счастье будет недолгим». Поджио внезапно остановился, чтобы поведать о своих опасениях и отказаться от участия в рискованном предприятии, но, посмотрев на широкую спину Василия, шедшего впереди по тенистой аллее, махнул рукой. Неужели эти люди действительно планируют убийство императора? Нет, это невозможно, они обязательно откажутся от своих намерений и втянутся в привычную для себя жизнь. Всему виной скука, барская скука, которую трудно развеять даже военной службой.

– Входите. – Занятый своими мыслями, итальянец не заметил, как они оказались возле грота. – Я представлю вам всех членов нашего общества.

Как приговоренный к смерти, Иосиф вошел в арочное строение. В полумраке он разглядел длинный стол, покрытый зеленым сукном, за которым сидели несколько человек. Всех ему приходилось видеть на обедах, ужинах и завтраках, и многим он был уже представлен. Мужчины, как по команде, посмотрели на него, и Давыдов поспешил объяснить:

– С этого часа Иосиф Викторович Поджио – один из нас. Его брат Александр давно примкнул к нашему обществу, и я всегда удивлялся, почему он не привел с собой этого человека.

Поджио опустил глаза, и Бестужев-Рюмин, покручивая черный ус, заметил:

– Вы ведете себя нерешительно. Сомневаетесь?

– Господин Поджио – человек чести, – поспешил вмешаться Давыдов, догадываясь, к чему клонит его приятель. – Если он откажется разделить наши взгляды, то может спокойно нас покинуть. Не думаю, чтобы мы когда‐нибудь пожалели об этом приглашении.

– Спасибо, – итальянец приложил руку к сердцу, как бы уверяя, что никогда не сделает ничего плохого, и сел на стул с высокой спинкой. Полноватый, белолицый, щекастый Сергей Муравьев-Апостол, которого ему приходилось видеть ранее, в профиль очень похожий на Наполеона, насмешливо бросил:

– Что же может не устроить господина Поджио? Или он боится, что наше мероприятие будет обречено на неудачу? Разве господин Поджио не слышал о Рафаэле дель Риего? Разве этот испанский офицер не смог добиться от короля ограничения его власти и конституции? Почему же это не получится у нас?

– Позвольте, – Иосиф удивился своему твердо звучащему голосу. Главное – не пасовать, здесь таких не любят. – Разве король не взял реванш? Разве Риего не казнили?

Муравьев-Апостол прищурился.

– Вот именно, казнили. А все потому, что он о многом не подумал. Кроме того, на его усмирение послали французскую армию, которая и решила судьбу несчастного. Зная о промахах Риего, мы постараемся избежать поражения.

– Каким же образом? – Александр решил поддержать брата.

– Да самым простым, – усмехнулся Муравьев-Апостол. – Самодержавия не должно быть вообще. Риего был настолько наивен, что просто ограничил королевскую власть, мы же этого не допустим.

Иосиф почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Одно дело – убивать врагов, и совсем другое – человека, которому они присягали на верность.

– Вижу, ваш знакомый не слишком нас поддерживает, – усмехнулся остроносый офицер Пестель – он почему‐то сразу не понравился итальянцу. Поджио опустил глаза и отвернулся.

– Давайте лучше продолжим разговор о восстании, – снова подал голос Сергей Муравьев-Апостол. – Мне кажется, оно должно начаться на юге и при соблюдении некоторых предосторожностей может быть вполне успешным.

Пестель тряхнул темной шевелюрой.

– Ни в коем случае. Оно вспыхнет в столице, чтобы мы сразу убили двух зайцев. Когда мы прорвемся во дворец, сразу арестуем Александра, а через некоторое время казним. Его ни в коем случае нельзя оставлять в живых. Разве опыт французских и испанских событий не доказывает мою правоту?

Иосиф поднял голову и медленно обвел глазами всех присутствующих. В полумраке их лица казались очень бледными – или они действительно волновались? Разве до этого им приходилось решать такие вопросы?

– А царская семья? – резонно спросил Давыдов. – Его жена и дети?

Пестель немного подумал и стукнул кулаком по столу.

– Они тоже должны умереть. Повторяю – никого. – Его высокий голос сорвался. Иосиф понимал, что ему стоит большого труда принимать такие решения. С одной стороны, нет наследников на престол – нет кровопролития. Ох, как им, боевым офицерам, людям чести, не хотелось проливать кровь!

– Позвольте, – неожиданно для себя вмешался Поджио, – вы хотите, чтобы вспыхнула вся Россия, как в эпоху Емельяна Пугачева?

– Мы против гражданской войны, – немедленно вмешался Василий Львович. – Поймите, это хаос, кровь… К тому же у нас нет столько войск. Мы поднимем только своих людей, ну, тех, которыми командуем. В нашем обществе довольно много полковников, поэтому в распоряжении уже несколько полков. Верно, господин Волконский?

– Разумеется, – рассеянно откликнулся седоватый офицер с грустными глазами. «Он сомневается, – подумал Поджио. – И что привело его в организацию? Любовь, как и меня?»

– Нужно ли вести какую‐нибудь агитацию среди солдат? – поинтересовался совсем молоденький, почти мальчишка, с нежным пушком на розовых щеках. Пестель замахал руками:

– Ни в коем случае. Мы будем хорошими командирами, и наши подчиненные пойдут за нами куда угодно, стоит только приказать.

С ним стали спорить, и Иосиф обхватил руками гудевшую голову. Боже мой, что же он делает? Может быть, ему все приснилось? Убить Александра I, человека, которого он уважал и к которому привык относиться с уважением. Нет, только не это!

– Значит, вы против кровопролития, – выдавил он из себя. – Зачем же убивать императора? Посадите его в Петропавловку – это будет гораздо гуманнее.