Муж Святой Героини - Элгрин Сергей - Страница 3

В толпе снова раздались вздохи.

Полная женщина тоже выступила вперёд, упала на колени, сложила руки в молельном жесте, и в благоговении уставилась на Анлуинна.

– Святое дитя! – воскликнула она. – Святое дитя!

Люди в толпе стали постепенно опускаться вниз – кто на одно колено, кто на оба. Все заголосили благоговейно:

– Святое дитя!

– Святой малыш!

– Дитё, посланное нам богами!

– Святой целитель!

– Юный целитель! Юный маг!

– Старая душа! Старая душа, воплотившаяся среди нас, жалких насекомых!

Глаза у мамы тоже заслезились, она с довольной улыбкой и восхищением наблюдала за Анлуинном, как и бабушка. Обе женщины поспешили к нему, опустились возле него на колени и принялись обнимать его, гладить по голове, благоговейно причитать вместе со всеми.

Отец вёл себя сдержанней, но его лицо тоже озаряла довольная улыбка. Он присел возле Анлуинна и с гордостью произнёс:

– Ты великий маг, сынок! Великий маг! Тебя ждёт большое будущее!

– Старая душа! – голосили в толпе.

– Великий святой целитель воплотился среди нас, в нашей деревне!

– Как вам повезло, Маэлеры, получить такого сына!

– Как нам всем повезло – жить с таким целителем в одном посёлке!

– Спасибо тебе, спасибо тебе, святой целитель! – бубнил, продолжая заливаться слезами, Гартэн.

– Святое дитя! Ох, святое дитя! – восклицала полная женщина.

Анлуинн чувствовал себя превосходно. Все эти люди кланялись ему, почитали его, преклонялись перед ним, восхваляли его, возвышали его.

Так всё и должно быть. Он – старая душа. Святой целитель. Если верить тому, что они говорят.

А разве есть какие-то причины не верить?!

Он родился особенным человеком – магом. Он родился с особенным талантом. Он лучше большинства – а может и вообще всех – людей в мире.

Радуйтесь, будьте счастливы лишь от того, что он живёт среди вас, что он соизволил обратить на вас внимание, что он милостиво позволяет вам находиться рядом с ним. Прислуживать ему, восхвалять его, почитать его.

Всё так и устроено, и никак иначе быть не может.

Глава 1. Анлуинн

Правая нога покалывала и чесалась – так сильно, что это вынудило меня проснуться. Не пришлось долго соображать: я уже знал, что это должно значить. Это было сигналом, свидетельствующим о том, что пришло сообщение.

Я встал с неказистой кровати и пошлёпал босиком по дощатому полу небольшой деревянной избушки до дальней стены. Открыл сундук – крышка поднялась с жалобным скрипом – и достал оттуда старую деревянную доску.

На ещё вчера пустой доске сегодня находились слова. Они были словно выжжены, по чёрным буквам бегали огоньки, как в тлеющих углях.

Это было сообщение от одного из трёх моих коллег – только они могли связаться со мной этим способом. Личных встреч с ними с недавних пор я избегал, и даже уклонялся от регулярных собраний в Башне Четырёх. На то у меня были причины: я не доверял моим коллегам.

Впрочем, они тоже не доверяли – ни мне, ни друг другу. Поэтому с началом нынешних обременительных и хаотичных событий, в которые погружена наша Империя, собрания в Башне Четырёх стали проходить только в виде проекций-аватаров, лично ни один из Четырёх на встречу не являлся.

Надпись на доске сообщала:

Anluinn! Shaendwyna gana hor Graen Wilat. Gene tare er staene hoe!

Сообщение адресовалось мне, первое слово в нём – моё имя. Оно значит «лунное затмение», потому что я родился в день лунного затмения. Эх, как давно это было? Лет двести назад?!

Я провёл ладонью над доской, и слова исчезли.

Понятно. Значит, она уже приближается к пограничному городу. Времени на дальнейшую подготовку не осталось, пора действовать…

Я несколько секунд думал над ответом, а потом прикоснулся к доске, и на ней начало проявляться:

Hea, woer dilin tyth. Nee foyathe.

Затем я провёл ладонью, и слова пропали. Теперь они появятся у того, кто отправил мне сообщение.

Я огляделся. Маленькая избушка посреди зловещего заболоченного леса – место, где я жил последние несколько месяцев. (Ну, «зловещим» он показался бы кому-то другому, но не мне. Мне-то чего бояться?!)

Вдоль стены висели сушёные травы и грибы, через маленькие окошки внутрь проникал утренний свет – слабый, бледный, утро ещё было раннее, день обещал быть пасмурным. Стопки толстых книг на лавке, пустая тарелка и деревянная кружка на столе, подсвечник с оплывшей свечой. Несколько сундуков на полу, узловатый посох упирается в стену, у входной двери на крючках висит одежда.

В этом уединённом месте, скрывшись от трёх моих коллег, я провёл почти полгода за исследованиями. Бессонные ночи, чтение толстых фолиантов, эксперименты… Я трудился как проклятый, пытаясь решить сложную задачу, поставленную передо мной. Но до сих пор так и не нашёл решения, а отведённое на поиски время подошло к концу. Больше времени не оставалось, нужно срочно что-то делать – хотя бы попытаться оттянуть неизбежное, выиграть ещё немного времени.

Я утонул в размышлениях и жалобах и совсем не заметил чёрную тень, мелькнувшую перед моим маленьким окном.

Тук-тук-тук!

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Взглянув на источник звука, я увидел ворона, усевшегося на оконную раму снаружи и стучащего клювом в стекло. Я открыл ему окно, и он проворно зацепился лапками за мою руку и устроился на ней.

– Как патруль? – спросил я его. – Всё в порядке?

Ответ ворона я услышал в своём разуме. Точнее, я мгновенно воспринял его – на это не ушло и секунды. Я кивнул ворону, а затем…

Птица начала расплываться, искажаться, растекаться. Она превратилась в сгусток чёрного дыма, который осел на моём предплечье, впитался в поры – и исчез в моей руке.

Я стал полноценным.

Да, этот ворон – был частью меня, я посылал его каждую ночь патрулировать окрестности вокруг моей избушки и моей, «зловещей», заболоченной чащи.

Я направился к двери и распахнул её настежь.

Меня приветствовало пасмурное утро. Воздух холодный и влажный, чувствовался запах земли, мокрой травы, сырой коры. Звучал щебет ранних птиц, где-то вдали квакали лягушки, плыл лёгкий туман.

Я вышел наружу и встал у входа. Босые ступни утопали в траве, покрытой холодной росой.

Я полуприкрыл глаза, сосредоточился на пространстве внутри моего тела, на энергетических каналах в моём организме. Развёл руки в стороны и тихо произнёс:

– [Firath Esswarta].

Щебет птиц притих, прекратился шелест листьев и травы, смолкло жужжание насекомых. Весь мир будто остановился, замер.

Замер в страхе.

Напротив груди в воздухе начал собираться синий пар, который мои руки вытягивали из окружающего мира – из деревьев, из травы, из птиц, из камней, из насекомых. Из всего.

Я начал неспешно сводить руки перед собой, будто смыкаю объятия, и синий пар начал уплотняться и сгущаться напротив меня. Он приобретал человеческие черты, он был словно глина, которая сама собой превращалась в статую.

Высокий худой старик, с удлинённым телом, удлинёнными чертами лица, выступающими скулами, с длинными седыми волосами и такой же длинной, до колен, седой бородой. Синий пар приобретал мои черты!

Когда напротив меня сформировался полноценный двойник, синий, прозрачный, дымко-образный, мои руки сомкнулись вокруг него в настоящих объятиях. Я прижал двойника к груди, и вдавил в своё тело. Двойник без труда прошёл через кожу и впитался внутрь, наполняя весь организм и отдельные энергетические каналы силой, энергией. Сущностью.

Энергетическая сила, которой напитывается маг, и которая становится источником его магии, называется «Esswarta», что с языка старой Империи переводится как «Сущность».

Впитав двойника, я вновь развёл руки в стороны, и процедура стала повторяться снова. Синий пар начал высасываться из окружающего мира, из живых и неживых объектов вокруг (не все объекты подходили мне для подпитки Сущностью – у каждого мага было родство с определёнными типами Сущности, «Стихиями», и отсутствовало родство с другими. К примеру, если бы рядом находился костёр или горящая свеча – я бы не смог поглощать из них Сущность).