Бывает и хуже? Том 4 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 13

— Витамины: пить или не пить? — гордо озвучил тему я.

Ирина Петровна скептически подняла на меня взгляд. Хотя наши отношения и улучшились очень сильно, но порой она всё так же не могла сдержать своего мнения по поводу некоторых тем.

— Александр Александрович, это же никому неинтересно… — протянула она. — Все и так всё знают про витамины, ну вы чего?

Разумеется, нет, иначе я не стал бы придумывать эту тему.

— Девяносто процентов людей являются жертвами маркетинга и покупают себе совершенно ненужные витамины, максимальный эффект от которых — зелёная моча, — заявил я. — Ирина Петровна, не начинайте. Темы определяю я.

— Ладно, ладно, — тут же примирительно сказала она. — Я просто спросила. Вика, делай анонс тогда, не забудь с Коршуновой связаться.

Интересно, а эта Коршунова вообще в связке со Шмелёвым? Подозреваю, что нет. Ещё один потенциальный союзник.

— А в какой день? — спросила Вика.

Я задумался, прикидывая своё расписание.

— В пятницу можно, — решил я. — Среда у нас за Тейтельбаумом, так что в этот раз прочту в пятницу.

Она кивнула, снова что-то застрочила в телефоне.

— Кстати, нам же одобрили заявку на продукты для кулинарного мастер-класса! — вдруг вспомнила Ирина Петровна. — Сумма небольшая, но хватит. Представляете?

Что это Власов, совсем хвост поджал? Не похоже на него. Может, подписал не глядя, думая совершенно о других проблемах? Или просто хочет, чтобы вокруг больницы поползли положительные слухи. Ладно, мне это только на руку.

— Отлично, это мы проведём в субботу, — решил я. — Ирина Петровна, вы договоритесь с Ковалёвой, это повар. И на один день оформите её к нам. Вика, с тебя, как обычно, люди.

Она тряхнула своей рыжей головой.

— Без проблем, — отозвалась она. — Значит, седьмого марта.

Седьмое марта. У меня же ещё были планы на этот день…

Театр с Савчук, точно! Так, она говорила, что поедем мы в четыре часа.

— Ставь мероприятие на утро, вечером у меня планы, — торопливо добавил я.

Вика неожиданно пристально посмотрела мне в глаза.

— Какие? — спросила она.

— Важные, — отрезал я. — Всё, мне пора на вызовы.

Она бросила ещё один настороженный взгляд и вновь уткнулась в телефон. А я вернулся к себе в кабинет.

— Саш, там к нам пациент, — заявила Лена. — В коридоре сидит.

— Ну пусть ждёт, приём у нас только с часу, — удивился я. — Зачем так рано приходить?

— Я знаю, но… — медсестра замялась. — Там проблема какая-то… странная. В общем, может, сейчас его примем?

Не очень люблю отвлекаться от расписания. Так пациенты и на шею могут сесть, начать ходить в любое время дня и ночи.

Но сейчас время до вызовов ещё было, так что решил сделать исключение. Почувствовал, что так надо.

— Зови, — кивнул я.

Лена выглянула в коридор, и в кабинет зашёл мужчина лет тридцати пяти.

— Здрав-ик-ствуй-ик-те, — с трудом, икая после каждого слога, выговорил он. — Я «ик» к вам.

— Проходите, садитесь, — кивнул я. — Что вас беспокоит?

— Ик-икота, — выдавил из себя он. — Уже «ик» семь «ик» дней.

Семь дней⁈ Как-то многовато.

Глава 6

Икота в течение семи дней — это уже серьёзно. Я внимательно посмотрел на пациента. Мужчина худощавый, бледный. Под глазами тёмные круги, выглядит ужасно измотанным.

— Для начала как вас зовут? — спросил я.

— Влади-ик-мир Вла-ик-дими-ик-рович Кудря-ик-шов, — представился мужчина.

Такими темпами на вызовы придётся немного опоздать. Но куда деваться — пациенту действительно нужна помощь.

— Лена, перепиши пожалуйста мои адреса на лист и скажи Ирине, что я задержусь немного, пусть Косте передаст, — сказал я своей медсестре.

Лена кивнула и выскользнула за дверь. А мы продолжили.

— Итак, икаете вы семь дней, как сказали, — проговорил я. — Ночью тоже?

Он кивнул.

— Да «ик», — подтвердил Владимир. — Ночью «ик» тоже «ик» не прекра-икщается.

Бедолага. Это же настоящая пытка — вот так жить уже семь дней.

— Когда всё началось? — спросил я. — И с чего? Что делали перед этим?

Владимир попытался вдохнуть поглубже, чтобы нормально ответить, но икота сбивала его с ритма.

— Неделю «ик» назад, — начал он. — Вечером «ик» поужинал. Острое «ик» ел. Много. «Ик».

Он икнул особенно сильно, затем продолжил.

— Потом «ик» сел работать «ик». Икнул «ик», потом «ик» ещё «ик» и всё «ик»…

Я уже приноровился к его темпу речи, тщательно записывал в МИС все его жалобы. Итак, спровоцирована икота была острой едой.

— А что конкретно ели? — спросил я.

— Пиццу «ик» с халапеньо «ик», — ответил Владимир. — Колу «ик» и чипсы «ик».

Острая еда, чипсы, газировка. Ужин под названием «страшный сон гастроэнтеролога».

— После еды что делали? — продолжил я. — Легли спать, наклонялись?

— Нет «ик», — покачал головой Кудряшов. — Сел «ик» за компью-ик-тер. Я работаю «ик» програм-ик-истом. Дедлайн «ик» был.

И скорее всего, сел он не прямо, как положено, а сгорбился. Желудочная кислота пошла гулять в пищевод.

— Изжога бывает? — спросил я.

Владимир резко оживился.

— Да «ик»! — воскликнул он. — Постоянно «ик»! Особенно «ик» после еды «ик». В груди «ик» жжёт «ик». И отрыжка «ик» кислая.

С таким энтузиазмом всё это сказал, будто это что-то хорошее. Я записал жалобы.

Похоже на гастроэзофагеальную рефлюксную болезнь. ГЭРБ. Желудочная кислота забрасывается в пищевод, раздражает его, а заодно и диафрагмальный нерв. Отсюда и икота.

— Что-то пробовали от икоты? — спросил я.

— Всё «ик» пробовал, — тяжело вздохнул Кудряшов. — Фильмы «ик» ужасов смотрел. Чтобы «ик» испу-ик-гаться. Жена «ик» кричала «ик». Хотя она «ик» всегда «ик» кричит «ик». Не «ик» помогло. Дыхание «ик» задерживал «ик». Воду «ик» пил «ик» маленькими «ик» глото-ик-чками. Сахар «ик» под «ик» язык. В пакетик дышал. Лёд «ик» на живот «ик» клал.

— И ничего не помогло? — уточнил я.

Он грустно покачал головой.

Разумеется. Эти методы работают только при обычной икоте, которая длится несколько минут. А у Кудряшова упорная икота — больше сорока восьми часов. Это уже не просто спазм диафрагмы, а симптом основного заболевания.

Хотя я даже не про все его перечисленные методы слышал. Лёд на живот и сахар под язык — что-то новенькое.

— Стресса много в жизни? — спросил я.

Он горько усмехнулся, не переставая икать.

— Очень «ик», — ответил Владимир. — Дедлайн «ик» на работе «ик». Последний «ик» месяц «ик» по четырна-ик-дцать часов «ик» работаю. Нервы «ик» на пределе. Жена «ик» орёт «ик» постоянно.

— Худели? — спросил я.

— За эту «ик» неделю «ик» на три кило-ик-грамма, — кивнул Владимир. — Не могу «ик» есть «ик» нормально. Попёрхива-ик-юсь. И не сплю «ик» толком.

Неделя без сна и практически без еды, постоянный стресс, орущая жена. Кудряшов ещё отлично держался на фоне всего этого.

— Рвота, кровь в стуле? — спросил я.

Он покачал головой.

Ну хоть какая-то хорошая новость. Лена вернулась в кабинет, села за свой стол. Я приступил к осмотру.

Владимир задрал футболку и лёг на кушетку, а я принялся пальпировать живот. Когда пальпировал эпигастрий, Владимир поморщился от боли. Печень не увеличена, селезёнка не пальпируется.

Язык обложен белым налётом. Давление сто сорок на девяносто, пульс девяносто один.

Давление повышено. Скорее всего, из-за стресса и недосыпа. Я откинулся на спинку стула, собирая мысли воедино.

Итак. Мужчина тридцати пяти лет. Икота семь дней подряд. Изжога, отрыжка кислым. Спровоцирована икота была острой жирной едой, сразу после неё долгое вынужденное положение в наклоне. Добавим его стресс и работу по четырнадцать часов.

Диагноз очевиден — гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь. ГЭРБ.

Механизм икоты тоже понятен. Желудочная кислота забрасывается в пищевод из-за слабого сфинктера. Пищевод раздражается. Он находится близко к диафрагме, рядом проходит диафрагмальный нерв. Раздражение передаётся на нерв. Нерв раздражён, и диафрагма начинает спазмировать. Отсюда возникает икота.