Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 44

Со скрипом дверцы остролицый исчез за дверью. Марк тихо шепнул:

— Чего это он?

Катерина вздохнула и опрокинула внутрь второй стакан.

— Лейтенант терпеть не может холод, — только и ответила она, и отвернулась к окну.

Там, за почти насквозь промерзшим, небольшим, размером с бойницу, стеклом, врубленным внутрь метровых бревен сруба, падал снег. Обманчиво мягкий и разлапистый. Ни ветра, ни вьюги, ни метели. Только штиль и снег. И иной неопытный странник, обманувшись иллюзией снежной идиллии, рисковал через четверть часа на собственной шкуре узнать причину, по которой трактирщика Марка прозвали Безносым.

Остролицый, натягивая на лицо шерстяную повязку и до самого подбородка застегивая пуговицы мехового пальто, не позволял себе слабости. Даже его нечеловеческая кровь и плоть имели предел прочности. И, увы, чем холоднее, тем скорее тот самый предел наступал.

Проклятый батенька, да будут черти его пускать по кругу вдоль и поперек, не смог позаботиться о том, чтобы его творения могли нормально функционировать в любую погоду… Мозгов, наверное, не хватило.

Лейтенант остановился и посмотрел на небо. Такое высокое, такое просторное и чистое. Усыпанное яркими звездами и галактиками.

А ниже… ниже на мгновение ему показалось, что он увидел сгорбленную фигуру, закутанную в грязный, местами рваный плащ. И всё, что оставалось на виду, — лишь два светящихся янтарных глаза, горящих под «капюшоном». Они чем-то напомнили лейтенанту парнишку, с которым их пути разошлись уже больше года назад.

Интересно, как он там… не сожрала ли наивного паренька столица? Сумел ли он сберечь свои яйца?

Лейтенант вздохнул и потер глаза. Холод плохо влиял на его организм, заставляя видеть то, чего нет. На месте сгорбленной старухи оказалась Цассара. Такая же, как и всегда. Не более изменчива, чем высеченная в скале скульптура.

Грациозная, как кошка. Прекраснее сказочных созданий. С бледной кожей и волосами белее снега. Она была одета в легкую блузку с широким декольте, почти полностью открывающим грудь, едва прикрытую тканевым бюстгальтером. Плотно облегающие штаны, подпоясанные перевязью с револьверами, были заправлены в кожаные сапоги, доходящие ей почти до вершины бедер.

Цассара чуть приподняла шляпу с настолько широкими полями, что те заходили за плечи. Отсветы звездного неба выхватили из тьмы её тонкие черты лица, словно принадлежащие фарфоровой кукле, а не живому созданию. Собственно, живой в полной мере этого слова она и не являлась. Красные глаза, мутные, словно у мертвеца, и слегка выглядывающая из-под верхней губы пара длинных клыков.

Лейтенант порой завидовал тому, что его стародавняя знакомая не испытывала никаких проблем с погодными условиями. Напротив — с наступлением зимы Цассара становилась даже прекраснее обычного… если это вообще было возможно. Но, если подумать, то её бледная кожа слишком хорошо сочеталась с белоснежным покровом.

— Что ты делаешь, кровосос? — спросил лейтенант, поравнявшись с подчиненной.

— Слушаю, — ответила она голосом, одновременно напоминающим карканье ворон и… песню. Люди так не говорили. Да и Первородные тоже.

— Что слушаешь? — спросил лейтенант, прослеживая направление взгляда вампира.

Мертвые, рыбьи глаза красавицы застыли в направлении юго-востока. Аккурат в сторону задымленного пространства строящегося форта, к которому уже довели железную дорогу. Новая, а может и очередная, застава на границе. Зачем Империи на самой границе с Великим Ледником понадобилось ускоренными темпами возводить мощное каменное укрепление, рассчитанное на целый пехотный корпус гарнизона, — об этом лейтенант думать как-то не хотел.

— Как поет Снежный Волк, — ответила вампир.

Лейтенант нахмурился.

— Волки? Я не слышу волков, Цассара.

— У тебя и не получится, Иван. Он слишком далеко.

— Иваном звали моего блядского папашку. Могла бы уже и запомнить, что меня зовут Йонатан.

Вампир промолчала. А Йонатан давно уже понял, что если Цассара не собиралась о чем-то говорить, то расспрашивать её — абсолютно бесполезное предприятие.

Так они и стояли рядом. Под мягкими касаниями снегопада, в тени высящейся за спинами ледяной громады, разглядывая клубы дыма, возвышавшиеся над строящимся фортом.

— Он пока еще слаб и мал, — внезапно добавила нежить. — Но пройдет время, Йонатан, и ему больше не потребуется помощь, чтобы петь свою песнь.

Йонатан вздохнул и снова поднял взгляд на небо. За минувшие годы он понял и еще кое-что — порой Цассара несла чушь. Что, наверное, вполне ожидаемо от существа, в чьей памяти хранились целые века бесконечных странствий.

— Ты что-то хотел? — внезапно перевела тему вампир.

Йонатан достал из-за пазухи свернутую газету.

— Поступил приказ Полковника, кровосос. Мы уезжаем дальше на запад. Есть вопрос, который надо проверить.

— Жаль, — только и ответила Цассара.

Несмотря на то, что она не могла почувствовать ни холода, ни жара, ни чего-либо еще, вампир испытывала какую-то особенную привязанность к зиме.

Метрополия

Милар все еще держал курок взведенным. Не то чтобы в этом имелся хоть какой-то смысл, но дело, скорее, в привычке.

— «Линда Дэй»… — почему-то капитан никак не мог выкинуть услышанное имя.

Откуда он его помнил? Откуда…

Точно!

Именно так звали одну из гувернанток в Ларандском монастыре Сестер Света! Ард упоминал её в своем отчете, а капитан Пнев запомнил, потому что… сам же этот отчет, со слов напарника, и писал! Они ведь упустили двух коллег-учеников Дрибы, так и не сумев выяснить, кто из сотрудников монастыря принимал участие в заговоре. Расследование зашло в тупик из-за того, что все светские сотрудники в силу реконструкции монастыря были либо переведены в другие монастыри, либо уволились по собственному желанию.

Что до монахинь — они прошли все необходимые проверки, и подозрения с них были сняты.

Всё это пронеслось в сознании Милара за мгновение. Один из орков, стоявших поодаль от Линды Дэй, даже не успел приземлиться. Совершив нечеловеческий прыжок, подлетая над снегом на добрых два с лишним метра и пролетая не меньше четырех, он изогнулся дугой и занес над головой широкий зазубренный нож. В руках человека такой легко бы сошел за палаш, но не для орка.

Обрушиваясь с неба почти четвертью тонны ярости и мышц, он мог бы смять не только пусть и высокого, но субтильного юношу, но и служебный автомобиль Милара. На краткий миг капитан вновь поразился отваге и доблести рыцарей и воинов славного Галеса. Закованные в латы, верхом на лошадях, они бились… с этим? С монстрами, способными пробить их броню одним лишь своим кулаком?

С клыков и бивней орка падала густая желтоватая слюна, а сам он уже ударил ножом прямиком в грудь Арда. Милар едва было не вдавил спусковой крючок, не испытывая при этом особой уверенности, что не заденет напарника.

Вот только выстрел не понадобился.

Левая рука Арда выстрелила в небо, и орк, словно автомобиль, на полной скорости врезавшийся в стену, застыл. Темная кровь прыснула во все стороны, а хруст сломанного носа и разбитой челюсти прозвучал сродни треску все того же разбитого автомобиля.

Ард схватил орка за лицо. Как какую-то мошку, ловко выловленную прямо в момент её полета. И чем сильнее дул ветер, поднимая колючую пургу, тем отчетливее казалось Милару, что фигура юноши постепенно увеличивается в размерах.

Медленно, очень медленно изрезанное белоснежными узорами лицо с залитыми синевой глазницами повернулось к кровоточащей морде.

— Grazrakz’car arar rodahczr, — прорычал снежный голос.

Милар не знал орочьего языка, но, судя по тому, как два десятка орков — часть внизу, на снегу, а часть в окнах технических зданий — закричали и принялись бить себя в грудь, и разом вскинули винтовки, Ард не просто выругался, а нанес какое-то смертельное оскорбление.

Тут же с утроенной силой зазвучала канонада. А те орки, что находились в зданиях, выпрыгивали из окон вниз. Линда Дэй, окутанная вязкой черно-алой пеленой, отступила назад.