Отпустить поводья (ЛП) - Хоуп Пейсли - Страница 62

— Ну? Насколько сильно ты жалеешь?

— Сильнее, чем когда-либо, блядь, — не теряя ни секунды рычит Нэш, стиснув челюсти и машинально касаясь себя поверх джинсов.

Я выпускаю блузку из вытянутой руки и остаюсь перед ним только в туфлях, лифчике и трусиках. Быстро расстёгиваю застёжку сзади, снимаю лифчик по одной лямке, и соски тут же твердеют от прикосновения воздуха. Чтобы дразнить его, я сжимаю грудь, подталкивая её вверх, прежде чем уронить лифчик на пол. Это единственный звук в комнате.

Нэш издаёт глубокий, грудной стон, наблюдая за мной.

— Вижу, ты говоришь искренне, детка, — произношу я. — Ты мой, а я твоя. Мы команда, верно?

— Чёрт, да, — кивает Нэш.

Я цепляю большими пальцами тонкие трусики и спускаю их с бёдер, вытаскивая по одной ноге, так что они остаются висеть на левой щиколотке. Широко расставляю ноги в туфлях и, обнажённая, стою перед ним. Вынимаю шпильку из волос, они падают каскадом, и, отбросив трусики ногой, остаюсь полностью голой. Я никогда не была такой мокрой и такой безумно жаждущей его, как в этот момент, когда он без остатка сдался моим условиям.

— Святой Христос, Сиси.

— Осталось только одно, и я вся твоя.

Нэш расстёгивает ремень и стягивает джинсы, а его боксеры едва сдерживают выпирающую эрекцию, отчаянно ждущую моего прикосновения. Он улыбается почти дьявольской улыбкой. Выглядит диким и чёртовски красивым.

— Сесилия Рэй, даю тебе слово. Я больше никогда, никогда не подведу тебя. А теперь дай мне коснуться того, что моё, пока я непроизвольно не кончил в свои грёбаные боксеры.

Я качаю головой и улыбаюсь, проводя рукой по талии и опуская средний палец к ноющему клитору.

— Приползи ко мне, детка, — хрипло и сладко шепчу я.

Нэш даже секунды не тратит на раздумья. Его колени глухо ударяются о пол, он скидывает худи и начинает двигаться ко мне. Моё дыхание учащается, пока я наблюдаю, как его мощное тело, покрытое татуировками, приближается.

Этот мужчина — эталон. Мера, по которой следует ровнять всех остальных. Он — альфа, и всё же ползёт ко мне, как будто это — самая естественная форма поклонения. Когда он оказывается у моих ног, его руки обхватывают каблуки, а губы касаются каждой стопы поочерёдно, прежде чем его огромные ладони скользят вверх по моим икрам, к бёдрам, оставляя по пути поцелуи на внутренней стороне ног.

— Ты — королева, к которой я ползу. Я буду стоять на коленях у твоих ног всю свою грёбаную жизнь. А теперь, сядь на свой трон.

Прежде чем я успеваю что-либо осознать, Нэш притягивает меня к себе на лицо, удерживая тело только руками, вцепившись в мою поясницу, пока его язык плотно скользит вверх по влажной киске, и я вздрагиваю.

Я стону и всхлипываю без всякого контроля, пока его язык пирует на мне. Точные, идеальной силы движения ласкают клитор, пока два пальца входят в меня. Какая-то часть мозга понимает, что он удерживает меня одной сильной рукой и лицом.

— Кончи, маленькая королева, залей моё лицо, — говорит он, глубоким, хриплым и властным голосом — альфа, восставший из пепла, и мои ноги подкашиваются. — Крести меня… а потом я оттрахаю тебя, как король, которому принадлежит эта киска.

Нэш ест меня так, будто последний раз в жизни. Он король — король куннилингуса.

Я теряюсь в нём и в том, как он поклоняется мне своим языком, каждое движение затягивает меня глубже в ту бездну удовольствия, что он дарит. Его пальцы двигаются в ритме с губами, с зубами, и я снова теряю контроль, как будто у меня нет выбора, кроме как кончить. Его пальцы яростно входят в меня, пока язык остаётся на клиторе, и оргазм накрывает меня.

Я не сдерживаюсь, не борюсь, не могу. Просто позволяю телу сделать то, что он приказывает, и разлетаюсь на куски, заливая его, а он наслаждается этим, вжимая лицо глубже, принимая всё, что я ему отдаю, и рычит от удовольствия.

— Вот так, маленький светлячок. Какая же ты умница. Моя умница.

Глава 57

Запускаю пальцы в волосы Нэша, пока мои крики удовольствия стихают.

— Я… я никогда не ощущала ничего подобного, — шепчу я.

Голос хриплый.

Три или четыре секунды — всё, что мне отпущено, прежде чем он поднимает меня, крепко хватая за бёдра, его губы находят мои в глубоком, всепоглощающем поцелуе, и мы двигаемся, пока моя спина не оказывается прижатой к стене. Каким-то образом он освобождает себя от боксеров и вгоняет свой стальной член в меня так глубоко, как только возможно, одним резким толчком.

— Чёртова тугая маленькая киска… — срываются бормотания с его губ, — моя тугая маленькая киска… — и его рот находит мои соски, умело посасывая и дразня, пока сладкая спираль удовольствия снова не начинает скручиваться где-то глубоко внизу живота.

Нэш удерживает меня у стены своим телом, прижимая, пронзая огромным членом. Мои ноги свисают по бокам, и с его губ срывается хриплый звук, когда я покачиваю бёдрами, заставляя себя полностью оседлать его.

Я вскрикиваю. Никогда не привыкну к тому, как он заполняет меня. Как он завладевает всем моим существом в тот момент, когда входит в меня до конца.

— Чистый рай… — бормочет Нэш, начиная двигаться.

Он не будет нежен, его толчки и поцелуи грубы. Рука скользит от моей груди к лицу, и он проводит большим пальцем по моей нижней губе, прежде чем зажимает её между зубами и больно прикусывает, а затем облизывает, смягчая боль, когда я вздрагиваю.

— Я каждую ночь мечтаю об этих идеальных губах. Моих губах.

Стону и отвечаю на поцелуй, двигая языком медленно, смакуя его, пока он снова и снова входит в меня до конца. Текстурные обои отеля царапают мою спину.

— Прекрасное тело — всё моё, — Нэш почти выходит из меня, а затем вбивается так глубоко, как только может. — Ах… чёрт, — рычит он, и его глубокий, яростный толчок грозит сломать меня.

Нэш удерживает меня одной рукой под ягодицами, другой ласкает мою грудь, длинные пальцы скользят по горлу, а затем обхватывают его.

— Эти плечи — мои.

Толчок.

— Идеальные сиськи — мои.

Толчок.

— Сладкая маленькая киска, созданная только для меня.

Толчок.

— Она — моя.

Я опасно близка к оргазму только от его грязных слов.

— Даже твоя душа — моя.

Толчок.

— Вся ты, целиком, блядь, моя.

Я сжимаю ноги вокруг его талии, и моя киска пульсирует вокруг его члена, сдавливая его почти до боли, пока оргазм начинает подниматься внутри.

— Да, детка, вся твоя, — выдыхаю я, зная, что ему нужно — заявить на меня права, убедиться, что я его и никогда не уйду.

Рука Нэша сжимает моё горло ещё сильнее, дыхание становится неглубоким, но я ни на секунду не боюсь. Я знаю, что в безопасности. Борюсь за воздух, пока он удерживает меня, трахает меня с яростным отчаянием.

— Господи, Рэй. Я люблю тебя, — выдыхает он, когда я начинаю кончать, моё зрение затемняется, дыхание становится ещё более рваным.

Я отпускаю всё, отдаюсь полностью, а его рука на моём горле поднимает удовольствие на самый высокий уровень, что я когда-либо чувствовала.

— Я так тебя люблю, Нэш, и я вся твоя, детка, — шепчу, пока моё зрение проясняется, а из его груди вырывается первобытный рык.

Я принимаю из него каждую каплю, пока мы разваливаемся вместе от блаженства, и, клянусь, я чувствую это. Чувствую его. Повсюду.

Нэш Картер — не просто в моём сердце, он завладел всем моим существом, и я никогда, никогда его не отпущу.

Глава 58

— Почему я так нервничаю? — спрашиваю маму. — Это же всё ради веселья.

— Потому что, детка, он — твой мужчина, и ты хочешь, чтобы он победил, даже если для благотворительности.

Я киваю. Она права, я действительно хочу увидеть, как он выиграет. До конца третьего периода нашего благотворительного матча на фестивале «Сандаун» остаётся три минуты, и у профи с горожанами счёт равный.