Системный Друид. Том 2 (СИ) - Ло Оливер - Страница 15

У основания постамента, между двумя каменными чашами лежал предмет.

Небольшой, плоский, частично вросший в мох. Я присел и осторожно извлёк его, очищая от земли и зелёного покрова.

Овальная пластинка из того же голубоватого камня, что и статуя, размером с половину моей ладони.

Память прошлой жизни тут же подбросила образ — нагрудные обереги, какие носили эвенки. Видел такие в музее Хабаровска, когда ездил на конференцию егерей. Те же плавные линии, та же обтекаемая форма, рассчитанная на ношение у сердца.

На поверхности был вырезан контур лисы, свернувшейся кольцом, хвост прижат к носу. Линии были стёрты временем, но ещё различимы, чёткие и уверенные, выполненные рукой того же мастера.

Я взял оберег в руку, и пальцы ощутили покалывание, слабое, отдалённое, как эхо чужого голоса, долетевшее через пустые комнаты. Магия, тусклая и рассеянная, пропитала камень за столетия контакта с маной этого места, впиталась в его структуру, стала частью его сути.

Лиса сидела у края поляны и внимательно смотрела на меня. Рыжая шерсть лоснилась, раненая лапа твёрдо стояла на земле, мазь сделала своё дело. Золотистые глаза были спокойными, внимательными, без тревоги или страха.

Я опустился перед ней на корточки и протянул руку, ладонью вверх. Лиса понюхала мою ладонь, потом придвинулась ближе, и я осторожно коснулся её макушки, проведя пальцами по мягкой рыжей шерсти между ушами.

— Спасибо, рыжая.

Лиса прикрыла глаза на мгновение, принимая прикосновение, потом тряхнула головой, развернулась и скользнула в заросли, мелькнув хвостом. Через секунду шорох стих, и поляна вернулась в свою мягкую, зелёную тишину.

Я выпрямился, убирая оберег во внутренний карман. Теперь есть две загадки, которые предстоит решить в будущем.

Глава 5

Рой

Утро выдалось тихим, безветренным. Я вышел к Чёрному вязу привычным маршрутом, перешагивая через корни, выступающие из почвы, и обходя заросли папоротника-свистуна, который уже давно запомнил мой шаг и молчал при моём приближении.

С тех пор как я начал подкармливать его насыщенной глиной, дерево изменилось, тонко, почти незаметно для постороннего взгляда, но я видел разницу. Кора в нижней части ствола разгладилась, трещины стали мельче, а мох, покрывавший их изумрудным ковром, приобрёл глубокий, насыщенный оттенок. Листва наверху шелестела мягче обычного, каждый лист с фиолетовой каймой чуть поворачивался в мою сторону, ловя утренний свет.

Я сел у корней, привалился спиной к коре и закрыл глаза.

Медитация началась привычно. Дыхание замедлилось, границы тела размылись, сознание скользнуло вниз, к корневой сети, которая ветвилась под землёй, переплетаясь с потоками маны от трёх ручьёв.

Вяз принимал меня спокойно, с той тёплой готовностью, которая накапливалась неделями взаимного молчаливого общения. Я ощущал его пульс, медленный и глубокий, ток жизни в стволе, корнях и кроне. Мана текла густо, обволакивая сознание патокой древней, неторопливой силы.

Минуты складывались в часы. Я погружался глубже, расширяя восприятие через «Единение с Лесом», позволяя потоку информации от окружающей природы втекать в сознание размеренным ручейком.

Белка перескочила с ветки на ветку в тридцати шагах к востоку. Жук-древоточец проложил новый ход в коре мёртвого ясеня за ручьём. Корни вяза протянулись ещё на полпальца глубже, нащупав жилу насыщенной глины, которую я закопал на прошлой неделе.

Но вскоре я ощутил покалывание на коже. Очень недоброе.

Ворсинки на предплечьях встали дыбом, словно по ним провели магнитом. Волна прошла от кончиков пальцев до затылка и вернулась обратно, лёгкая, но настойчивая. Усиленные Чувства вспыхнули без команды, выдернув меня из глубокой медитации на поверхность сознания, как рыбу из воды.

Что-то нарушило привычный ритм леса.

Я открыл глаза, не шевелясь. Корни вяза под ладонями пульсировали иначе, быстрее, тревожнее, словно дерево пыталось передать предупреждение на единственном доступном ему языке. Воздух вокруг загустел, медовый аромат стал резче, перебиваясь чем-то кислым и горячим, запахом расплавленного металла.

Потом я услышал скрежет.

Звук шёл с юго-запада, оттуда, где чащоба подступала к лощине стеной из переплетённых стволов и колючего кустарника. Множественный, царапающий, будто сотни мелких лезвий одновременно скребли по камню. Он нарастал равномерно, без рывков, заполняя пространство между деревьями монотонным шелестящим гулом, от которого сводило зубы.

Я вскочил, разворачиваясь к источнику звука, и рука сама метнулась к ножу на поясе.

Из-за деревьев выплыло облако.

Живое, тёмное, вытянутое горизонтально, как грозовая туча, опустившаяся на уровень крон. Оно двигалось плотной массой, переливаясь изнутри металлическим блеском, тускло-бронзовым и сизым, когда отдельные его элементы ловили лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь листву.

Каждый из этих элементов был насекомым, размером с фалангу большого пальца, с вытянутым сегментированным телом, парой жёстких крыльев и челюстями, которые открывались и закрывались в непрерывном ритме. Именно эти челюсти порождали скрежет, тысячи пар хитиновых жвал, перемалывающих воздух и всё, что в нём оказывалось.

Рой двигался целенаправленно, единым организмом, и его курс был очевиден. Прямо на Чёрный вяз.

Система развернула панель прежде, чем я успел сформулировать мысленный запрос:

Объект: Мановая Саранча (рой).

Ранг: 3 (коллективный).

Тип: Мана-зверь, паразитический.

Особенности: Питается растениями с высокой концентрацией маны. Приоритетные цели — древние деревья, узловые точки Лей-линий, магические сады. Индивидуальные особи безвредны, однако рой способен генерировать коллективное поведение.

Уровень угрозы: Высокий (для растительных объектов). Средний (для живых существ).

Воздух перед вязом вспыхнул.

Я отшатнулся, прикрывая лицо рукой, когда между мной и деревом возникло искажение, похожее на тепловую дымку над раскалённой скалой. Контуры ствола за ним расплылись, изогнулись, и я понял, что смотрю на защитный барьер. Полупрозрачная сфера, едва различимая глазом, окутала вяз от корней до нижних ветвей, плотная, тугая, похожая на мыльный пузырь из сгущённого пространства.

Вяз защищался.

Древнее дерево, простоявшее на пересечении Лей-линий восемьсот лет, обладало собственной оборонительной магией. Мана, накопленная веками, вливалась в барьер, подпитывая его изнутри, и воздух внутри сферы дрожал от концентрации энергии.

Рой достиг барьера и обрушился на него неостановимой волной.

Тысячи насекомых впились в полупрозрачную поверхность одновременно, их челюсти заработали с утроенной скоростью, и скрежет перешёл в пронзительный визг, от которого в висках закололо. Хитиновые жвалы скребли по барьеру, оставляя на нём мерцающие борозды, и каждая борозда расплывалась сетью трещин, которые разбегались по поверхности, как лёд под ударом молотка.

Барьер трещал резким, сухим хрустом, похожим на звук лопающегося стекла. Сфера пульсировала, сжимаясь и расширяясь в лихорадочном ритме, и с каждым циклом свечение тускнело. Вяз питал её всей доступной маной, но рой был слишком упорен, и каждая секунда приближала момент, когда защита рухнет.

Нужно было действовать.

Котомка лежала у корней, там, где я оставил её перед медитацией. Руки нашли знакомые карманы вслепую, пальцы сомкнулись на глиняном пузырьке с мазью из огневки и мешочке с порошком полыни. Два ингредиента, которые в сочетании давали густой едкий дым, какой должен отпугнуть насекомых в радиусе двадцати метров.

Я вытряхнул порошок полыни на плоский камень, выдавил сверху мазь из огневки и высек искру кресалом. Огонь лизнул смесь, и она вспыхнула с шипением, выбросив вверх столб серо-жёлтого дыма, густого и тяжёлого, растекающегося по земле волной.