Системный Друид. Том 2 (СИ) - Ло Оливер - Страница 2

— Это я заметила, — она сделала шаг ближе, склонив голову набок. — А вот откуда ты знал, какие цветы мне нравятся? Серебрянка и лесная лаванда — это моя любимая комбинация. Мама всегда ставила их на подоконник в нашем доме.

Я моргнул. Серебрянку я срезал, потому что она попалась первой, а лаванду добавил ради аромата. Чистое совпадение, но признаваться в этом было бы глупо.

— Эти цветы хорошо сочетаются, — ответил я уклончиво. — Серебрянка даёт фактуру, лаванда — запах.

Луна смотрела на меня с прищуром, пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно. Потом махнула рукой.

— Ладно, оставим это, — она присела на валун у воды, вытянув ноги, и кивнула на камень напротив. — Расскажи лучше, как тебя зовут. Всё-таки ты спас мне жизнь, а я до сих пор не знаю твоего имени.

Я сел на указанный камень, положив котомку рядом.

— Вик. Внук Торна, Хранителя Леса.

— Луна. Элеонора Луэрис, если полностью, но так меня только на официальных приёмах называли, — она чуть поморщилась, произнося полное имя, будто оно оставляло на языке неприятный привкус. — Ученица Академии Серебряной Звезды, третий курс, факультет прикладной магии. Хотя прикладная магия в моём случае сводится к стрельбе из лука с усиленными наконечниками.

— Ты лучница, а учишься на мага? Прости, но я совсем не в курсе, что у вас там происходит, — развел я руками, слегка улыбнувшись.

— Правда, не знаешь? — с прищуром посмотрела девушка на меня. — Ну раз так, то… В Академии все учатся магии, хочешь того или нет, — Луна подтянула колени к груди, обхватив их руками. — Структура простая: есть Внутренний двор и Внешний двор. Во Внутреннем учатся одарённые с сильным ядром, те, кто способен плести сложные заклинания, управлять стихиями, создавать конструкты. Их мало, может, два десятка на весь курс. Зато каждый из них стоит целого отряда.

— А Внешний?

— Все остальные, — она пожала плечами с той небрежностью, за которой пряталась привычная горечь. — Те, у кого дар слабее или направлен на что-то специфическое. Лучники с рунными стрелами, следопыты с усиленным восприятием, алхимики-полевики, целители начального уровня. Нас учат, по сути, подручными для магов Внутреннего двора, чтобы прикрывать их, поддерживать, создавать условия для применения серьёзной магии.

— Звучит как армейская структура.

— Потому что это она и есть, — Луна усмехнулась без веселья. — Академия готовит боевые группы для работы в диких землях, на границах, в экспедициях. Маги Внутреннего двора — это ударная сила. Мы, Внешний двор, обеспечение. Щит, глаза, руки, — её голос стал тише. — Без нас они слепые и глухие, но платят им в десять раз больше, а на балах представляют первыми.

Я слушал, запоминая каждое слово.

— И много студентов? — продолжил я задавать вопросы. Раз уж девушка сама решила поделиться информацией, оставалось только направить ее в нужное русло.

— На нашем курсе около сотни. Двадцать два во Внутреннем дворе, остальные во Внешнем. Переход возможен, если покажешь результат на экзаменах или совершишь что-то выдающееся на практике, но за три года я видела такое лишь один раз, — она помолчала. — Наставники Внутреннего двора — это маги ранга Мастер и выше. Серьёзные люди, с именами и репутацией. Наш куратор, мастер Корвин, тоже сильный маг, но он ведёт Внешний двор, потому что считает полевую работу важнее кабинетных упражнений.

— Вот как. И ты, получается, здесь на практике?

— На полевом задании. Шесть недель в условиях, приближённых к боевым. Мастер Корвин выбрал Предел, потому что здесь водятся мана-звери до четвёртого ранга, а местные жители, — она бросила на меня быстрый взгляд, — привыкли к магам и не устраивают панику при виде заклинаний. По крайней мере, так написано в справочнике Академии.

Я хмыкнул.

— Справочник, видимо, давно не обновляли. Местные привыкли к моему деду Торну и его работе, магов из столицы здесь видели, но все равно сторонятся.

— Это мы заметили, — Луна улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей, с ямочками на щеках и лёгкими морщинками у глаз. Все это создавало весьма милый образ. — Ральф чуть не обжег кузнеца магией огня, когда тот попросил подкову подогреть. Думал, мужик шутит. Кузнец чуть молотом ему по голове не ответил.

Я усмехнулся. Коротко, негромко, но искренне, и Луна засмеялась в ответ, прикрывая рот ладонью.

Разговор потёк легче после этого. Она рассказывала об Академии, о предметах и наставниках, о ежегодных турнирах между факультетами. Я слушал, задавая вопросы, которые возникали сами собой.

На удивление, девушка была весьма открыта и по какой-то причине все это вываливала на меня. Может, у нее давно не было достойных собеседников? Я сталкивался с подобным раньше, когда человек в коллективе весьма замкнут, но стоит появиться постороннему, который не знает его и еще не создал первое впечатление, как они открываются с другой стороны.

Луна изучала моё лицо с тем пристальным вниманием, которое я замечал за ней с первой встречи.

— Ты странный, — сказала она наконец, и это прозвучало, скорее, как комплимент, чем упрёк. — Деревенский парень, который говорит о знании так, будто ему шестьдесят… У нас преподаватели так же говорят.

Я пожал плечами, пряча усмешку.

— Дед хорошо воспитал. Может, незаметно я перенял его образ мышления, кто знает…

— Торн, Хранитель Леса, — Луна кивнула задумчиво. — Мастер Корвин упоминал его. Сказал, что Хранители — это реликт старой системы, когда маги жили в лесах и поддерживали баланс между людьми и мана-зверями. Сейчас таких почти не осталось.

— Выходит, Торн один из последних.

— И ты его наследник?

Вопрос повис в воздухе, невинный на поверхности и глубокий, как это озеро, если копнуть чуть ниже. Я ответил молчанием, и Луна приняла его без давления.

Тишина между нами стала мягче, потеряла остатки напряжённости. Водопад шумел ровно и монотонно, брызги оседали на камнях, и мох впитывал их жадно, блестя от влаги. Солнечный луч пробился сквозь кроны и лёг на воду золотой полосой, рассекая озеро надвое.

— А ты? — спросил я. — Элеонора Луэрис, звучит как дворянское имя.

Она дёрнула плечом, резко и коротко, будто стряхивая что-то невидимое.

— Луэрисы владеют землями на западном побережье континента. Рыбные промыслы, солеварни, порт. Далеко отсюда, через всё королевство и ещё полмесяца морем.

— Влиятельная семья, — с пониманием протянул я.

— Достаточно влиятельная, чтобы от неё хотелось быть подальше, — Луна сорвала ещё одну травинку и принялась плести из неё узелки, сосредоточенно глядя на свои пальцы. — Мой отец, барон Луэрис, женат на дочери герцога Равенского. Три сына, два из них уже управляют торговыми факториями. Образцовая семья, гордость побережья.

Она замолчала, и в этом молчании я услышал то, что она собиралась сказать дальше, прежде чем она произнесла хоть слово. Слишком много горечи сквозило в голосе девушки.

— Моя мать была служанкой в их доме. Красивая, молодая, из тех, кого замечают однажды вечером и забывают к утру, — голос Луны стал ровнее, суше, как пересказ чужой истории, заученной наизусть. — Барон признал меня. Щедрый жест, правда? Имя дал, содержание назначил, а потом отправил на другой конец королевства, в Академию. Подальше от жены, от сыновей, от побережья. Чтобы бастард с фамильным именем не портил картину семейного благополучия.

Травинка в её пальцах порвалась. Луна посмотрела на обрывки, скомкала их и бросила в воду.

— Академия берёт всех одарённых, если есть кому платить за обучение. Барон платит исправно, каждый семестр, через поверенного. Ни разу не написал, ни разу не приехал, — она подняла на меня глаза, и в серо-зелёной глубине было что-то горькое, застарелое, давно переболевшее, но оставившее шрам. — Так что да, Луэрисы влиятельны. А я, Луна с Внешнего двора, которая хорошо стреляет из лука и варит сносные мази от ушибов.

Я молчал, потому что слова здесь были лишними. Знал это чувство, изнутри, по-другому: ни одного ребёнка, отец, которого видел дважды в жизни, и тот оба раза пьяный. Люди, которых выбрасывают на обочину чужого комфорта, узнают друг друга без объяснений.