Системный Друид. Том 2 (СИ) - Ло Оливер - Страница 29

Наставница помолчала, побарабанив пальцами по столешнице.

— Лучшие травники Академии, люди с двадцатилетним стажем и доступом к любому оборудованию, на моей памяти теряли до семидесяти процентов активных свойств при сборе и транспортировке Звёздного Венца. Твой деревенский друг сохранил цветок в состоянии, которое ты описываешь как «идеальное», — Виттоли прищурилась. — Либо он гений, либо мне пора увольнять наших травников. Что скажешь, девочка?

Луна промолчала, подавляя улыбку, которая рвалась на губы совершенно неуместным образом.

— Теперь мне становится понятнее, почему цветок дал тебе такой результат, — Виттоли поднялась из кресла и прошлась вдоль книжных шкафов, заложив руки за спину. — Звёздный Венец — сам по себе мощный катализатор, но обычно его эффект ограничивается усилением конкретного зелья или состава. Прямое использование для медитации, тем более без алхимической обработки, считается слишком непредсказуемым. Природная мана, а тем более Предела, в чистом виде плохо совместима с академическими методиками контроля. У нас просто не учат такому…

Она повернулась к Луне.

— Но ты прорвалась. Значит, совместимость нашлась. И я подозреваю, что ключевым фактором стало качество исходного материала. Безупречный срез, безупречное хранение, безупречная концентрация активных веществ. Цветок сохранил полный спектр свойств, которые обычно теряются при сборе и перевозке, и именно эти свойства позволили мане Предела пройти через твои каналы, минуя обычное сопротивление.

Виттоли вернулась к столу и села, упираясь локтями в столешницу.

— Одна вещь, которую я должна сказать тебе прямо. Сам цветок никогда не давал подобных результатов при прямом применении. Ни в одном задокументированном случае, — она выдержала паузу, давая словам осесть. — Из этого следует, что либо данный конкретный экземпляр обладал уникальными свойствами, обусловленными местом произрастания, либо… — Виттоли чуть наклонила голову, — … решающую роль сыграло именно качество сбора и хранения. Профессиональный срез на пике активности; мох, обработанный насыщенной глиной для поддержания структуры лепестков; транспортировка без единого нарушения температурного режима… надо же сколько факторов и каков результат…

Наставница откинулась назад, и на её лице впервые за весь разговор проступило выражение, которое Луна не ожидала увидеть. Озадаченное уважение.

— Знаешь, на какую мысль меня это наводит? — Виттоли произнесла это почти себе под нос, глядя куда-то мимо Луны, в стену за её спиной, где висела карта с булавками. — Что лучшие травники Академии, мастера с именами и регалиями, при всём их опыте и оборудовании, дилетанты по сравнению с деревенским парнем, который живёт в лесу и собирает цветы вручную. Не смешно ли?

Тишина стояла три удара сердца. Потом Виттоли тряхнула головой, отгоняя задумчивость, и её взгляд снова стал жёстким и деловым.

— Наказания не будет, — вынесла вердикт она. — То, что ты сделала, было безрассудным, самонадеянным и могло стоить тебе каналов и будущего. Но результат налицо: ты здесь, ты цела, и ты на ранге Ученика. Я не имею привычки наказывать за успех, каким бы путём он ни был достигнут.

Луна выдохнула, ощущая, как отпускает напряжение в плечах.

— Однако, — Виттоли подняла палец, — решение будет другим. Если в Пределе произрастают растения подобного качества, и если твой знакомый способен собирать их так, как ты описала, то возвращаться туда стоит. Но уже подготовленной. Академия вложит в тебя время и ресурсы, а ты вернёшь вложения результатами. Договор академии с Хранителем позволяет нам брать ресурсы в нужном количестве, не волнуйся.

Она поднялась, давая понять, что аудиенция завершается.

— С завтрашнего дня ты переходишь ко мне. Тренировки будут жёстче, чем всё, к чему ты привыкла на Внешнем дворе. Больше магических практик, больше спаррингов с боевыми конструктами, больше теории по диким зонам и нестабильной мане. Я научу тебя контролировать потоки без артефактов-стабилизаторов, стрелять из лука под давлением магического поля, работать в условиях, когда привычные техники отказывают. Предел — это место перспективное, но к нему нужно быть готовой. Если уж возвращаться туда, то как подготовленная сила, а не как группа практикантов с рюкзаками.

Луна поднялась, расправив плечи. Её ладони больше не комкали ткань юбки, пальцы были спокойны.

— Я готова, мастер.

Виттоли кивнула, коротко и без лишних слов, жестом отпуская ученицу.

Луна вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Коридор Внутреннего двора был пуст, свет из высоких стрельчатых окон ложился на каменный пол золотистыми прямоугольниками. Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Перед внутренним взором стоял лес. Озеро с водопадом. Валун у воды, нагретый солнцем. Человек с тёмными волосами и спокойным взглядом, протягивающий свёрток из мха на раскрытой ладони.

Рано или поздно она вернётся в тот лес.

Нож Торна лежал на столе, завёрнутый в промасленную ветошь, рядом с группой склянок и моей рабочей тетрадью. Лезвие «Клыка» матово поблёскивало в утреннем свете, руна «Рассечение» на его поверхности подёрнулась лёгким голубоватым мерцанием, реагируя на прикосновение. Я провёл пальцем по обуху, ощущая характерную шероховатость болотной руды, из которой была выкована сталь, и аккуратно завернул нож обратно в ткань.

Пора было вернуть его.

Этот клинок прослужил мне с первого дня, когда я вытащил его из сундука деда, нарушив прямой запрет. Он перерезал горло Серебристому Оленю, вскрыл бок рогатого зайца, извлёк осколок копья из плеча Громового Тигра. Верный инструмент, к которому рука привыкла, как привыкает к хорошему топору или надёжной ложке.

Но он был дедовским. А мне нужен свой.

Фрам выковал заготовку по моим чертежам за двадцать серебряных и два дня работы. Грубая стальная полоса, длиной с мою ладонь и шириной в два пальца, из того же металла, что шёл на наконечники стрел, прочного и вязкого, способного держать заточку. Я забрал её из кузницы ещё пару дней назад, но руки дошли до дела только сейчас.

Клык Скального Кабана лежал рядом с заготовкой. Желтоватый, с потрескавшейся эмалью, длиной в локоть, тяжёлый и плотный. Система определила его как материал «высокого качества, пригодный для создания оружия». Прочность превышала обычную кость в шесть-семь раз, а остаточная мана стихии Земли, пропитавшая его за десятилетия жизни зверя, придавала ему свойства, которых не было у обычной стали.

Я работал на заднем дворе хижины, устроив верстак из двух чурбаков и доски, положенной поперёк. Инструменты разложил по правую руку: напильник, точильный брусок, тонкое долото, пчелиный воск, моток сыромятной кожи для обмотки и маленький горшочек с клеем из рыбьих пузырей, который Торн варил по собственному рецепту.

Заготовку Фрама я обточил, снимая металл медленными, ровными движениями, формируя профиль клинка. Лезвие сужалось от обуха к режущей кромке плавной линией, без резких переходов, с лёгким изгибом, который ложился в руку так, чтобы при колющем ударе остриё шло точно по линии предплечья. Спуски вывел ровными, симметричными, с углом, рассчитанным на универсальное применение: достаточно тонкие для чистого реза по мясу и жилам, достаточно прочные, чтобы не крошиться при ударе о кость или каменную шкуру мана-зверя.

Профиль я подбирал под свою хватку. Рука ложилась на рукоять прямым хватом, с упором большого пальца на обух, и при таком положении кисть должна была составлять с клинком единую линию, без перекоса и болтанки.

Я делал примерки каждые десять минут, прикладывая заготовку к ладони, проверяя баланс, смещая центр тяжести на миллиметр вперёд, потом на миллиметр назад, пока не нашёл ту точку равновесия, при которой нож лежал в руке как продолжение собственного тела.

Рукоять вырезал из клыка кабана. Это потребовало терпения, потому что кость была твёрдой и долото входило в неё с трудом, скользя по поверхности и высекая мелкие бронзовые искры. Я работал медленно, снимая стружку тонкими слоями, формируя овальное сечение с продольными ложбинками под пальцы. Кость под долотом открывала внутреннюю структуру, плотную, слоистую, с матовым блеском, похожим на полированный янтарь.