Системный Друид. Том 2 (СИ) - Ло Оливер - Страница 40

Здесь, на краю Предела, действовал тот же закон. Совместная охота была обрядом, скреплявшим людей крепче любых клятв и договоров. Ярек не видел во мне чужака или странного внука Хранителя. Он видел человека, с которым однажды стоял рядом, когда зверь рвался из кустов, и этого хватало для дружбы, надёжной и безусловной.

Простая штука. И при этом, пожалуй, самая ценная из всего, что я встречал в этом мире. Люди здесь были довольно открытыми, и это подкупало.

У дома Борга уже стояли Браун с охотниками, и мне в двух словах объяснили суть дела. Теневые пантеры, совместная охота, пять дней пути. Браун пожал мне руку с уважительным кивком, Борг хлопнул по плечу, а Ярек сиял рядом, как начищенная медяшка.

— Завтра вечером обсудим детали, — сказал Борг. — Приходи к ужину, Хельга обещала пироги. Они чудо как хороши, — мечтательно добавил он под конец. Вот что значит, мужчина наконец-то нашел себе подходящую женщину.

Я кивнул и зашагал к тропе, ведущей к хижине Торна.

Готовиться я начал с того, что сел за стол и разложил перед собой всё, что знал о кошачьих хищниках.

В прошлой жизни пантеры и тигры занимали одну экологическую нишу, оба были крупными одиночными хищниками вершины пищевой цепи. Но в природе моего мира они довольно редко встречались на одной территории. Тигры жили в густых лесах Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, пантеры, точнее, леопарды с меланистической окраской, населяли тропические джунгли Африки и южной Азии. Для совместного обитания обоим требовался определённый тип леса: густой, многоярусный, с обилием укрытий и добычи. Субтропики или тропики, влажный климат, мягкие зимы.

Предел же больше напоминал тайгу. Хвойные леса, холодные, как я понял, зимы, каменистые распадки, заваленные валежником. Место, где в моём мире водились бы волки, медведи, рыси и росомахи, тигры, да, но никак не пантеры.

Я повертел в руках карандаш, прикидывая.

Мир магический. Мана меняла правила, по которым жили животные на Земле. Мана-звери формировали ядра, оперировали стихиями, развивали интеллект, недоступный обычной фауне. Их тела адаптировались иначе: каменная броня кабанов, металлические перья соколов, электрическая шкура тигра. Если мана могла наделить зверя бронёй из гранита, почему бы ей не позволить крупной кошке выживать в условиях, где её земной аналог замёрз бы в первую же зиму?

Сходства между мирами были поразительными. Деревья росли так же, как на Земле: корни, ствол, крона. Травы обладали похожими свойствами: полынь горчила, мята холодила, ромашка успокаивала. Законы физики работали одинаково: камень падал вниз, вода текла по уклону, огонь жёг.

Но поверх всего этого лежал слой маны, который деформировал привычные рамки. Кабан, покрытый камнем. Птица с перьями из стали. Тигр, бьющий молниями. И пантеры, существующие в тайге, как дома.

Различия при общем сходстве. Другой мир, похожий на мой и в то же время подчиняющийся иным законам.

Я отложил карандаш и поднялся.

Ладно. Философия подождёт. Пантеры реальны, стая расплодилась, люди гибнут. Пора переходить к практике.

Торн слушал мой рассказ молча, сидя у очага и подкидывая щепки в огонь. Когда я закончил, старик кивнул и добавил то, чего я ожидал и опасался одновременно.

— Теневая магия, — произнёс он, глядя на пляшущие языки пламени. — Старшие особи, те, что достигли третьего ранга, а тем более четвёртого, владеют ею от рождения. Для них тень — не укрытие, а оружие. Они сливаются с любой полутьмой, становясь частью темноты, будто их тела растворяются в ней. Движение, запах, звук, всё исчезает, остаётся только присутствие, которое ты ощущаешь кожей, но не можешь определить, откуда оно идёт.

Он помолчал, ворочая угли посохом.

— Альфа стаи владеет этим лучше остальных. Может создавать ложные образы, тени, которые двигаются самостоятельно, отвлекая внимание жертвы, пока настоящий зверь заходит со спины. Может окутать себя тьмой в солнечный полдень, превратившись в пятно непроглядного мрака посреди залитой светом поляны.

Я записывал в блокнот быстрым угловатым почерком, который выработал за месяцы конспектирования записей Сорта и книг из его библиотеки.

— Как противодействовать?

— Свет, — Торн ответил без раздумий. — Яркий, внезапный, заполняющий всё пространство разом. Теневая магия не терпит полного освещения, она работает на контрасте: свет и тень, граница между ними. Убери тень целиком, и зверь станет видимым.

Я задумался, вертя карандаш между пальцев. Кое-что царапало, не давало покоя.

— Дед, а с каких пор пантеры сбиваются в стаи? Кошачьи хищники — одиночки по природе. Каждый зверь держит свою территорию, чужаков гонит или убивает. Это справедливо для любого крупного кота, от рыси до тигра.

Торн посмотрел на меня и в его взгляде мелькнуло одобрение, которое старик выражал крайне скупо.

— Верно подмечено. Обычные пантеры так и живут, каждая сама по себе, встречаются только в брачный сезон и тут же расходятся. Теневые — исключение, и исключение опасное. Их магия работает иначе, чем у прочих мана-зверей. Тень, которой они повелевают, это среда, общая для всех особей разом, будто они плавают в одном озере тьмы. Альфа, достигшая четвёртого ранга, способна протянуть через эту общую тьму нити контроля к младшим сородичам, подчинить их волю, направить, скоординировать.

Он помолчал, подбрасывая щепку в огонь.

— По сути, стая теневых пантер — это один зверь со множеством тел. Альфа видит глазами каждого подчинённого, чувствует то, что чувствуют они, и распределяет роли мгновенно, быстрее, чем волчья стая, которая полагается на вой и язык тела. Пока альфа жива, стая действует как единый хищник: фланговые обходы, ложные выпады, удары с нескольких сторон одновременно. Существо, рождённое для одиночной засадной охоты, вдруг начинает воевать, как отряд солдат. К такому готовы очень немногие.

Я записывал, быстро и коротко, фиксируя ключевое.

— А если альфу убить?

Торн щёлкнул пальцами, сухой звук в тишине хижины прозвучал как хлопок.

— Нити рвутся. Разом. Младшие теряют связь друг с другом и с общей тьмой. Инстинкт одиночки возвращается мгновенно, каждый зверь начинает действовать сам за себя, а одиночная пантера предсказуема: бьёт из засады, один удар, и если жертва устояла, отступает. Опасна, но понятна. Совсем другое дело, чем координированная стая.

Он посмотрел на меня, и в глубине его глаз, обычно спокойных и отстранённых, горел огонёк беспокойства.

— Запомни: вся охота сводится к одному. Найти альфу и убить её. Всё остальное — подготовка к этому моменту.

Вечер я провёл в подземной мастерской Торна, среди реторт и тиглей, составляя арсенал для предстоящей охоты.

Первым делом яды. Я перебрал запасы, выбирая компоненты для парализующей пасты. Листья лунники, перетёртые в тончайший порошок, легли в ступку. К ним добавился экстракт сонной крапивы, вываренный до густоты мёда, и толика огневки для проникновения через плотную шкуру.

Пропорции я подобрал под кошачий метаболизм, вспоминая особенности из прежней жизни, когда мне доводилось работать с ветеринарными препаратами для обездвиживания крупных хищников. Кошки реагировали на паралитики иначе, чем копытные: доза должна быть меньше по объёму, но концентрированнее, потому что их печень перерабатывала токсины быстрее.

Готовую пасту я разделил на порции, каждая на один наконечник стрелы, и упаковал в глиняные пузырьки с притёртыми пробками, залитыми воском.

Со световыми составами пришлось повозиться дольше. Идея была простой: смесь, которая при контакте с воздухом или от удара вспыхивает ярким белым светом, заполняющим пространство и лишающим пантер их главного преимущества.

Пыльца Ночного Светоцвета стала основой. Я помнил, как она вспыхивала при контакте с влагой, ослепительно и мгновенно. В чистом виде эффект был коротким, доля секунды, но если смешать пыльцу с порошком селитры и щепоткой измельчённого фосфорита, который нашёлся среди запасов Торна, время горения увеличивалось до четырёх-пяти секунд, а интенсивность свечения возрастала втрое.