Ночная жизнь (ЛП) - Турман Роб - Страница 13

— У тебя есть о чем поговорить, Рапунцель — заметил Сэмюэль — Тебе самой не очень-то подходит стрижка ежиком.

Я усмехнулся и потянулся, чтобы подергать Нико за косу

— Тут он тебя раскусил.

Сэмюэль взял горсть соленых крендельков, потревожив нетронутую скульптуру Нико из хлеба и соли.

— Вы двое братья?

Нико, прищурившись, посмотрел на него, затем исправил ошибку.

— Это так очевидно, не так ли? — вежливо спросил он.

— О да. Вы, ребята, просто две стороны одной медали — Сэмюэл жевал без особого энтузиазма — Чувак, где ты это достал? Мусорный бак? Фабрика опилок?

— Откуда ты знаешь? Ты играешь в лучших клубах, у тебя лучшая еда — проворчал я. Разлив пиво и выпив пару рюмок, я снова обратил свое внимание на Сэмюэля — Вы, ребята, очень хороши. Ретро, но это сложнее, чем я думал, если не считать кожаных штанов Чингиса.

Нико невнятно хмыкнул. Неслышно, но, тем не менее, в воздухе повисла тяжесть

— Да, да, Ник. Я знаю, это не "Битлз", Никакой Долгой и извилистой дороги — Я поднял глаза к пустым, стерильным небесам. Для Нико существовала только одна группа, все остальное было просто производным звуком — Ты родился старым, ты знаешь об этом?

— Их творчество неподвластно времени. Это выходит за рамки жевательной резинки, которая сейчас считается музыкой. Песня "Битлз", это безупречно исполненное ката. Все остальное, это просто борьба в желе, — с презрением ответил он.

Я фыркнул.

— Ты только вредишь своей аргументации. Борьба в желе даже лучше, чем в грязи — За спиной Сэмюэля, который с интересом следил за нашей дискуссией, толпа расступилась, как Красное море, и появился сам кожаный бог.

Взъерошенная копна обесцвеченных светлых волос была переброшена а-ля Фабио через чересчур мускулистое плечо, что, должно быть, было связано с приемом стероидов. Рубашка из красного шелка или его бело-серого родственника из полиэстера была распахнута, открывая широкую безволосую грудь с одним или двумя порезами от бритвы. Мужественные черты лица покрылись испариной, а пылающие голубые глаза пронзали воздух. Конечно, глаза были посажены ближе, чем можно было бы счесть привлекательным для среднестатистического хорька, но в остальном Чингис знал, как вести бизнес. Бизнес, это выступать в группе и радовать похотливых девчонок. Тяжелая жизнь, но кто-то же должен был вести ее. Засранец.

Загорелая рука подозрительно оранжевого цвета шлепнула по стойке бара.

— Кого, черт возьми, я должен трахнуть, чтобы получить пиво в этом месте?

Я задумался и наклонил голову в сторону Нико.

— Это — холодно заметил мой брат — почти так же забавно, как если бы я засунул кулак тебе в левую ноздрю.

Отказавшись от насмешек, пока еще был на ногах, я купил пиво для кожаного мальчика.

— Вот так, мистер Хан. Никакого распутства с твоим телом не требуется.

Косые глаза окинули меня равнодушным взглядом. В конце концов, я не был девушкой из группы. Черт возьми, я даже не был женщиной. Ни звукорежиссером, ни кем-либо, кто мог бы хоть немного продвинуться по карьерной лестнице… просто бармен Джо Блоу, настолько незаметный, что я его даже не заметил.

В его следующее пиво я бы плюнул.

Он отхлебнул пива, вытирая пенные усы тыльной стороной ладони.

— У тебя есть друзья, Грейнджер? Вы, конечно, проводите здесь достаточно времени. Я думал, мы проведем еще одну проверку звука.

— Мы сделали десять, Рой — сказал Сэмюэл, и его терпение едва заметно поубавилось — Оборудование в порядке — Затем он добавил вполголоса: — Проблема в твоем голосе.

Это был едва слышный шепот, и Чингис его не услышал. Но не я. У меня тоже был хороший слух. Может, и не заостренный, но более острый, чем у обычных людей. Не потрудившись скрыть сардоническую усмешку, я почувствовал, как она расползается в полноценную ухмылку, когда певец прошипел:

— Это Чингиз. Господи Иисусе, Грейнджер — Допив пиво одним большим глотком, он со стуком поставил кружку на стол — Мы вернемся через пять минут, если ты сможешь оторваться.

Я помахал ему вслед, когда он исчез в толпе.

— Хороший парень. Соль земли. Палка в заднице, это просто бонус.

— Давайте не будем относиться легкомысленно к людям с проблемами прямой кишки — Нико с презрением отставил кружку, после чего тщательно вытер руку полотенцем — Это, без сомнения, врожденное заболевание. Полностью неподвластно его контролю.

— Вы совершенно правы — Сэмюэл встал и состроил нам слегка извиняющуюся гримасу — Прирожденный мудак. Но это его группа, его фургон и мой крест, который я должен нести, пока не подвернется концерт получше.

Засунув руки в карманы джинсов, он бросил недовольный взгляд на импровизированную сцену, где Чингис властно махал рукой. Повернувшись ко мне и Нико, он дружелюбно кивнул нам — Увидимся, ребята, в пятницу.

— Вернулись на очередное шоу? Черт, серьезно? — Я не смог сдержать нотки недоверия в своем голосе. У них было битком набито место, но все же... они стали регулярно выступать в этой дыре? Какого черта?

Философская улыбка осветила мрачные черты Сэмюэля

— Без сомнения, это отстой. Но конкуренция там жесткая. Иногда ты берешь то, что можешь получить, пока не подвернется что-нибудь получше.

Правда. Правдивые слова. Но еще более правдивыми могут быть те, что иногда ты выкручиваешься, пока есть возможность. Но это был мой девиз, и я не поделился им с Сэмюэлем. И я не сказал ему, что к пятнице мы с Нико будем далеко. Мы бы скоро стали забытым воспоминанием, таким же, какими мы уже были для многих людей. Просто призраками. Потому что в мире монстров, чтобы выжить, нужно быть призраком.

Глава 5

На следующее утро я оделся и вышел из дома раньше Нико. Судя по тому, как развивались события, беспрецедентно, это не то слово. Безвыходные ситуации… У меня не было никаких иллюзий, что мой брат спокойно проспал мой уход. Я бы даже не хотел, чтобы он это делал, учитывая надвигающуюся угрозу гренделей. А так я просто пропустил последние пятнадцать минут своего дежурства. Я знал, что Нико проснется, как только я открою входную дверь, и, более того, он будет точно знать, куда я пошел и почему. Записка была не нужна. Но я не понимал, почему ноги сами понесли меня туда.

А может, я просто не хотел этого делать.

Было еще слишком рано, чтобы открывать магазин газировки. Я знал это. Я также знал, что он все равно будет открыт. И я знал, что Джорджия будет ждать меня. Я не мог сказать, откуда я это знал, и головная боль, которую вызвал бы анализ этого, была не тем, к чему я стремился. Поэтому, как и во многих других вещах в моей жизни, я оставил это. Я оставил это и пошел дальше.

Когда я подошел к магазину, шлагбаум уже был открыт, а Джорджия стояла в дверях. Одетая в тонкий свитер золотистых, красных и коричневых тонов и шелковистую юбку темно-бронзового цвета, она наблюдала за моим приближением, обхватив себя руками за талию. Она выглядела старше. Прошло так мало времени с тех пор, как она смеялась и пила свой ананасовый коктейль, но, судя по её затравленному взгляду, могли пройти годы. За стеклом яркая медь её волос казалась приглушенной, золото кожи потускнело… тень той Джорджии, которую я знал.

Я стоял и смотрел на нее, просто смотрел. Было легко представить, как моя рука поднимается, чтобы взяться за ручку и открыть дверь. Я видел это так ясно, но моя рука не двигалась с места. Возможно, она знала то, что часть меня не хотела признавать. Дверь была заперта. Если бы я попытался открыть ее, она бы не поддалась. Я знал это точно так же, как знал, что Джорджия будет здесь.

Она ничего не сказала, моя девочка. Ни слова. Она только смотрела на меня в ответ с улыбкой, такой задумчивой и мимолетной, что мне это могло показаться. Затем она наклонилась на несколько дюймов ближе, и её губы коснулись стекла, обдав его морозным дыханием. В тумане её палец провел несколько изгибающихся линий, простых и лаконичных. А потом она исчезла. Растворившись во мраке неосвещенного магазина, она стала осенним блеском увядающих листьев, а затем стала ничем. Ничего, что можно было бы подержать в руке, ничего, что привлекало бы внимание. Совсем ничего.