Ночная жизнь (ЛП) - Турман Роб - Страница 6

Я сдался. Не было никаких причин для отказа. Я пытался, но не смог с ними бороться. Я не мог уйти. А теперь… а теперь мне даже не хотелось этого делать.

— Моя кровь — донеслось до моего уха, когда меня потянули за собой — Мое отродье. Мое.

Кожа, холодная, как кость, прижалась к моей щеке, а ногти еще глубже впились в мои руки. Это была вовсе не дыра. Это была дверь, дверь в ад.

Папа, верный своему слову, провел меня домой через нее.

Возможно, это был сон, но не просто мечта. Все это произошло на самом деле. К счастью или к сожалению, в зависимости от вашей точки зрения, я не помнил, что произошло после того, как меня протащили через ворота. Нико пришлось рассказать мне об этом позже.

Он не умер. Это было важное событие в моей жизни, как бы он его ни приукрашивал. Самое серьезное. Ему удалось выпрыгнуть из окна в задней части трейлера. У него было несколько ожогов и порезов от стекла, но он выжил. Он выбежал из-за горящего трейлера как раз вовремя, чтобы увидеть, как я исчезаю среди монстров. Проход закрылся за мной и Гренделями, оставив Нико одного. Я исчез, София была мертва. Там был только Нико и то, что в итоге превратилось в тлеющую груду расплавленного пластика и металла. Однако он не ушел. Не сел в свою машину и не уехал. Не смирился с потерями и не понял, что он ни черта не может сделать, чтобы помочь маме или мне. Он остался. Бог знает почему. Но он остался, совсем один. Ни пожарные, ни полиция не приехали. Я думаю, мы жили так далеко, что никто даже не заметил пожара.

Нико сидел на траве там, где я исчез, и ждал. Два дня он наблюдал и нес вахту. Он не разочаровался во мне. Он никогда не разочаровывался, с самого первого дня. Так что, думаю, не было ничего удивительного в том, что он ждал.

Сюрпризом было то, что я действительно вернулся.

На вторую ночь в том же месте и почти в то же время я вынырнул из темноты. Обмякший и обнаженный, я упал на траву, тяжело дыша и рыча. Я зарычал, как бешеный волк, когда Нико опустился на колени рядом со мной. Я мог бы оторвать ему кусок от руки, если бы не пытался преодолеть замешательство и удушающий покров дезориентации. Но в конце концов я узнал его. Несмотря на то, что я был в таком состоянии, это заняло у меня всего несколько секунд. Нико потребовалось еще некоторое время, чтобы отплатить ему тем же. У него прошло всего два дня.

Для меня это было два года назад.

Это, конечно, было нашим лучшим предположением. Где бы я ни был, куда бы меня ни привезли Гренделианы, время для ланча, очевидно, истекло. Я вернулся в мир, явно повзрослев. Мои волосы, когда-то коротко подстриженные, отросли до плеч, я стал на несколько дюймов выше, а плечи шире. Я даже собирался бить по дереву чуть чаще, чем раньше. Так что у путешествия во времени через ад амнезии был один приятный побочный эффект.

Но я не помнил ни единого мгновения после того, как меня провели через ворота вместе с гренделями. Ничего. То время было такой глубокой и необъятной тьмой, что мне было трудно даже осознать её существование. Если бы я не был так сильно изменен физически, я бы поклялся, что вообще никуда не исчезал. Это была настолько сильная потеря памяти, что я едва мог осознать её наличие.

Если у меня и были какие-то проблемы, то у Нико они были в десять раз серьезнее. Он потерял мать и брата одним махом. Да, ладно, София не отказывалась ни от одной премии "мать года". Видит бог, мы были бы более чем счастливы уехать и оставить её далеко позади. Но надеяться, что ты никогда больше не увидишь кого-то, это совсем не то же самое, что желать ему смерти. Есть простые и трудные пути, сгореть заживо — это отдельная категория. А потом я возвращаюсь, страдающий амнезией, воющий псих, который понятия не имеет, сколько времени его не было — два дня или два года. Невеселое время для моего брата. Но он взял себя в руки, смирился с этим и пошел дальше. Он надел на меня свои запасные спортивные штаны, которые лежали у него в багажнике машины. Ни одна из моих вещей, которые уже были сложены на заднем сиденье, мне больше не подходила. После того, как я оделсф неуклюжими, дрожащими движениями, он осмотрел меня. Закатывая рукава моей одолженной толстовки, он пристально посмотрел на мои руки.

— Я видел кровь — тихо сказал он — Когда они забрали тебя. Я увидел кровь на твоих руках и шее — Пальцем он коснулся шрамов на моей руке, а затем на шее. Колотые раны были уродливыми, но долго заживали — Господи, Кэл, это действительно ты.

Заключенная в крепкие объятия, я тупо поправил:

— Калибан.

Даже Нико не смог бы отрицать, что я теперь чудовище, верно?

— Кэл, что-то не так?

Неправильно. Даже после четырех лет бегства от Гренделей Нико ни разу не назвал меня Калибаном. Ни разу не поддался моему самому мрачному представлению о себе. Чертова Поллианна. Я стоял в дверном проеме, освещенная приветственным светом, и наблюдал, как Нико материализовался из темноты холла.

— Четыре часа? — Я пожал плечами — Кто бы мог проспать так долго? Иди спать — Я окончательно проснулся. Я легонько хлопнул его по руке и устало улыбнулся — Сделай так, чтобы храп был как можно тише, Сирано. Если ты будешь их заглушать, плохих парней не будет слышно.

У Нико был нос римского полководца. Его профиль был классическим и четким, и женщины всегда уделяли моему брату пару-тройку лишних взглядов, но я не собирался в этом признаваться. Вместо этого я придумал для него множество интересных имен ("Сирано" было наименее оскорбительным), и ему понравилось каждое из них, если любовь можно выразить в виде шлепка по затылку.

На этот раз он позволил этому случиться, и моя очевидная ночная ложь тоже. Он не хуже меня знал, что побудило его к этому. Направляясь к своей пружинящей, как в больнице, кровати, которую он аккуратно заправил, он разделся и забрался под одеяло. Я не стал комментировать большой нож, который он сунул под подушку. В этом мире у каждого из нас есть свои способы защиты. Просто некоторые из них острее других.

Глава 2

Когда утро наконец-то принесло свои плоды, я готовил завтрак. Моя вахта прошла без происшествий. Были только я, исключительно светлая квартира и затянувшийся кошмар.

— Я возьму соевые вафли со свежими фруктами — Нико, уже одетый, вышел из зала, на ходу собирая волосы в конский хвост, который свисал почти до пояса — И, пожалуйста, свежевыжатый апельсиновый сок.

— Яичница-болтунья и пиво, — сказал я как ни в чем не бывало — Полагаю, теперь моя очередь сходить за продуктами, да?

— Можно и так сказать — Нико поставил на стол две тарелки, вилки и стаканы. Он также достал для меня из холодильника кетчуп — На самом деле, так можно было сказать о каждой неделе за последние два месяца. Он насмешливо приподнял брови.

— Не то чтобы я считал, конечно.

— Угу, — скептически прокомментировал я. Подойдя к столу, я разлил яичницу по тарелкам. Отправив сковороду в раковину, я выдвинул стул, перевернул его спинкой назад и уселся на него верхом. Немного кетчупа на пышные желтые яйца — и я готов. Передо мной решительно поставили стакан белого молока с пенкой. Прищурившись, я пробормотал с набитым ртом:

— Это не похоже на пиво, Ник.

— Просто представь, что это белое пиво из бычьего бочонка. Может, это поможет — Нико сел и начал есть яичницу и запивать её своим стаканом коровьего сока. Проглотив, он слегка постучал вилкой по тарелке — Я тут подумал, что после того, как мы поедим, мы могли бы пойти в Центральный парк и поговорить с Богглом, расспросить его о Гренделе.

— Богги? — Я просиял и скривил уголки губ в свирепом приветствии — Просто поговорили? Не могли бы мы тоже надрать кому-нибудь грязную задницу?

Практика не помешает. Может, я и не такой смертоносный и меткий боец, каким был Нико, но я мог постоять за себя. Давно прошли те времена, когда я избегал драк, боясь, что это выявит во мне чудовищную половину. После того, как много лет назад меня схватили гренделианы, я, наконец, понял это. Вы не можете вывести на первый план то, что уже рычит.