Ночная жизнь (ЛП) - Турман Роб - Страница 65

Даже фантазий о нарезанном на кусочки Рафферти было недостаточно, чтобы отвлечь меня от размышлений о том, почему именно я позволил Нико сделать его лучший удар. Однако, если фантазий было недостаточно, чтобы отвлечь меня, то это сделали приближающиеся голоса. Я был необычайно благодарен. Я не был уверен, что хочу изучать этот предмет, даже краем глаза. Повернув голову к двери, я смог заглянуть на кухню напротив. Они втроем вошли через заднюю дверь, принеся с собой запахи опадающих листьев, опаленной морозом травы и ледяного ветра. Нико и Робин сели за стол, а Рафферти подошел к холодильнику. Достав три замороженных блюда, он сунул их в маленькую микроволновую печь, стоявшую на столе. Гудфеллоу, морщась, наблюдал, как блюда громоздятся друг на друге, а таймер ловко поворачивается одним движением запястья.

— Это не сулит ничего хорошего, — мрачно сказаа Робин, проводя рукой по растрепанным ветром кудрям — Я еще не видел, чтобы одно из этих устройств извергало кулинарные шедевры.

— О, вы, маловерные, — прогрохотал Рафферти. Он бросил на меня взгляд, устремленный вдаль — Ну-ну, малыш проснулся. Хотите, я уложу его обратно? — спросил он Нико.

Нико покачал головой.

— Оставь это. Это ничего не изменит.

Ладно, это было просто больно. Мои губы растянулись в улыбке, напомнившей о моем предыдущем посетителе. Они проигнорировали мое рычание и проигнорировали меня. Это было еще хуже. Думаю, можно с уверенностью сказать, что за всю мою долгую жизнь меня никогда не игнорировали. Поносили, проклинали, боялись, но никогда… никогда не игнорировался. Отвернувшись от меня, они продолжили то, что среди овец считалось беседой. Баа-баа-баа.

— Как поживают ребрышки? — Рафферти не стал дожидаться ответа Нико. Потянувшись, он положил ладонь на руку моего брата и сосредоточенно прикрыл веки. Секунду спустя он открыл глаза и проворчал — Они вяжутся. Правда, немного больно, да? Как насчет тайленола?

С бледной, как акварель, улыбкой на лице, Нико сказал:

— А я-то думал, ты просто нанесешь мне удар.

— Поверь мне, я приберегаю это для чего-то большего и вкусненького — Микроволновка звякнула, и он встал, крикнув через плечо — Катчер, принеси нам Тайленол!

Через несколько минут послышался стук гвоздей по потертому деревянному полу, и волк вбежал на кухню, держа в зубах большую красно-белую пластиковую бутылку. Робин удивленно поднял брови.

— Это очень умная собака.

Я увидел, как напряглись плечи Рафферти, и, благодаря воспоминаниям Кэла, понял почему. Притворившись, что не услышал замечания, он поставил на стол тарелки с обедом и столовое серебро, а затем взял бутылку и вытер её снаружи кухонным полотенцем. Вытряхнув две, он высыпал их на ладонь Нико.

— Принимайся за дело. Еда готова.

Сняв пластиковую пленку, Робин потыкал вилкой в дымящийся обед и скорчил гримасу.

— Пара кусочков не стали бы для нее большим сюрпризом. Как и кусочки грызуна или, иногда, большой палец человека.

— Ты скулил за завтраком, скулил за обедом, и вот опять. Ты всегда умел готовить, дружище. Ничто тебя не останавливает — Рафферти с наслаждением принялся запихивать еду в рот.

— Ничего, кроме отсутствия даже самых элементарных продуктов первой необходимости — Робин отложил вилку и недоеденный ужин — Пока мы разговариваем, в вашей кладовой пусто, а в холодильнике зарождается новая жизнь и новые цивилизации. Возможно, твой друг мог бы поделиться с нами своей собачьей едой.

Нико предостерегающе постучал пальцем по тыльной стороне ладони Робина.

— Это не лучшая тема для разговора, Робин. Давай пока перейдем к делу.

Гудфеллоу выглядел озадаченным, и его замешательство было понятно. Нелюди, будь то монстры или подражатели людей, такие как Пак, могли чувствовать своих собратьев. Кто-то чувствовал разницу, кто-то видел её в переливающейся всеми цветами радуги ауре, а кто-то все же ощущал её так, что даже не мог объяснить. В любом случае, вы знали… Ты всегда знал. Но вокруг Катчера не было ничего, что напоминало бы о чем-то, кроме собачьего-люпиного-удара… не для паранормальных чувств.

После этого воцарилось молчание. Очевидно, ни одна новая тема не могла прийти кому-либо на ум. Робин сидел, подперев подбородок рукой, и рассеянно смотрел в пространство.

Рафферти конфисковал отвергнутый ужин, приготовленный в микроволновке, и сосредоточенно поглощал его. Нико отдал свою порцию Катчеру, аккуратно поставив её на пол. Волк с сомнением посмотрел на нее, затем осторожно подцепил зубами за край, поднял и быстро выбросил в мусорный бак у задней двери.

— Не слишком-то громкое одобрение, не так ли? — Протянул Робин.

— Заткнись, черт возьми — Рафферти свирепо посмотрел на Гудфеллоу, а затем снова повернулся ко мне — А ты... иди спать, черт возьми — Если мне когда-нибудь и нужен был знак того, насколько могущественным был целитель, я его получил. Словно кто-то щелкнул выключателем, и я провалился из света в темноту. Ему даже не понадобилось прикасаться ко мне. Он смог уложить меня на землю с расстояния почти в двадцать футов. Это было бы унизительно для любого, кто меньше осознавал свое превосходство. Падая, я услышал, как он перешел от раздражения к обороне. “прости. Но он пугал меня своими серебристыми глазами. Господи, они чертовски странные.

Я мечтательно подумал, что бы он подумал о своих собственных глазах, когда я вынул бы их у него из орбит и скормил ему. Затем я снова исчез.

Когда я проснулся в следующий раз, в доме было темно. Единственным освещением был тусклый желтый свет, который тускло лился в коридор. Вероятно, он исходил из кабинета. Рафферти был слишком практичен, чтобы иметь гостиную. Он был более требователен к мебели, чем Катчер.

Мое положение изменилось, теперь я лежал на боку, подложив под спину подушку, которая поддерживала меня. Они могли ненавидеть меня, но, похоже, не могли заставить себя возненавидеть то, что они все еще считали телом Кэла. Они ужасно заботились о нем. Я немедленно принялся за работу, пытаясь преодолеть сковавший меня паралич. Скорее всего, это было бессмысленно, но никогда не знаешь, на что способна сила чистой ярости. И сейчас я был в такой холодной ярости, какой не был никогда. Запертый, как сокол, в клетке собственного тела — это уже давно перестало раздражать и стало почти невыносимым. Я хотел рвать на части, я хотел кромсать, я хотел убивать. Я оскалил зубы и яростно замотал головой. Но самое большее, чего я добился, — это невыносимой головной боли. Я попытался сжать руки в кулаки, попытался высвободиться из-под одеяла. Ничего. Я окаменел, как кусок дерева, которому было несколько столетий. Мертв и исчез навсегда.

Да, они этого хотели.

Обливаясь бесполезным потом и задыхаясь от бессильной ярости, я услышал это. Далеко по коридору, в стране света, прогремел взрыв. Это был Рафферти — нет! Я не буду. Черт возьми, Нико, я не могу.

Голос Нико был тихим, слышимым лишь частично

— Я знаю.. и ... прости.. — это все, что я смог разобрать.

— Нет, ты не знаешь. Если бы ты знал, ты бы никогда не спросил. Я целитель. Я не могу убивать. Я не буду убивать.

Затем Робин присоединился к нему.

— Мы перепробовали все. Нам ничего не осталось. Это было бы безболезненно. Кэл заслуживает этого. Ты бы избавил его от дальнейших страданий. Неужели целитель в тебе этого не понимает?

— Значит, ты заставил меня дать ему жизнь только для того, чтобы потом развернуться и забрать ее? — С горечью спросил Рафферти — Зачем ты тогда привел его сюда? Почему ты просто не позволил природе идти своим чередом?

— Это была ошибка. — На этот раз Нико заговорил громче, более твердо, но таким усталым тоном, какого я никогда от него не слышал — Моя ошибка. Мне показалось, я увидел... — Он не договорил — Это не имеет значения. Это единственный способ, Рафферти. Если ты этого не сделаешь, это сделаю я. Кровь моего брата уже на моих руках. Я закончу то, что начал.

— Господи, — сказал Рафферти таким же усталым голосом, как и у Ника — Боже милостивый.