Ночная жизнь (ЛП) - Турман Роб - Страница 68

— Держись подальше — сказал я с тупым отчаянием — Отойди от меня.

Резкий вздох Гудфеллоу прошел мимо меня, оставив меня равнодушным. Он не понимал, не совсем, но Нико понимал. Он всегда знал, всегда видел меня насквозь, как будто я был оконным стеклом. Но я должен был догадаться, что он не станет слушать. Преградив мне путь, он поспешно опустился на пол передо мной и обнял меня. Достаточно сильно, чтобы было больно. Достаточно сильно, чтобы я не мог сомневаться или игнорировать тот факт, что он был рядом. И, не случайно, достаточно сильно, чтобы удержать меня. Положив руку мне на затылок, он сказал без тени сомнения:

— Ты не причинишь нам вреда, маленький брат. Тебе не обязательно убегать. Он продолжал настойчиво удерживать меня — Мы не позволим тебе сбежать. Только не сейчас, когда мы только что вернули тебя.

Я покачал головой. Как он мог в это поверить? Как он мог поверить, что я не причиню им вреда, не попытаюсь убить их снова? Как он мог поверить в это, когда я не мог? Слова прозвучали только у меня в голове, но Нико все равно услышал их.

— Это был не ты — яростно сказал он — Это был не ты. Это никогда не был ты. Этого ублюдка больше нет, Кэл. Того, кто сделал это с тобой, больше нет. Отпусти его.

Он ушел. Да, я купился на это. Проблема была в том, что я думал, что он, возможно, забрал с собой все лучшее, что было во мне. Я оттолкнулся от Нико, тщетно пытаясь вырваться из его хватки. В конце концов, я сдался, в тот момент он был сильнее меня. Выхода не было. Я ничего не сказал, просто не было слов. Черт, я даже не думаю, что были слова для описания того, что я чувствовал. Но были слова для обозначения одной вещи... одной вещи, которую я должен был знать.

— Мои глаза — Я сглотнул — Мои глаза... серые?

Нико на секунду заколебался, затем усилил хватку.

— Да, Кэл, у тебя серые глаза — Он сжал губы, затем повернулся к Рафферти и потребовал — Сделай это — Целитель уже подошел к нам. С беспокойством в глазах, он задержал руку на моей голове, колеблясь. Нико, очевидно, был не в настроении терпеть. Его голос мгновенно стал резким — Он не может вспомнить. Он не может. А теперь сделай это, черт возьми.

Чья-то исцеляющая рука коснулась моих волос, и я услышал тихий голос рядом со своим ухом.

— Я не могу заставить тебя забыть, Кэл. Воспоминания ужасны, я знаю, но это твои воспоминания. И когда-нибудь они могут тебе понадобиться. Я не могу заставить их исчезнуть — Затем более твердо — Но я могу заставить их померкнуть — Слова переместились из моего уха в темную и неподвижную точку в моей голове и превратились в одно слово. Это было тихо, но, тем не менее, было слышно — меркнуть. Мы оба исчезли, воспоминания и я сам. Поблекший, как старинный портрет, выполненный сепией. А потом, как и в Темноте, мы поблекли, пока не исчезли совсем.

Глава 23

Я не хотел просыпаться.

Да, я знаю. Это не совсем новость, когда речь заходит о вашем покорном слуге. Но на этот раз все было по-другому. Я не переворачивался на другой бок и не прятался под одеяло, потому что было слишком холодно, чтобы высунуть нос из-под одеяла. И вовсе не похмелье не давало вам уснуть, потому что вы слишком часто работали допоздна. И последнее, но, конечно, не менее важное: это была не беспросветная лень, вызванная любовью, чистым обожанием сна. Как бы мне этого ни хотелось, это было не так. Теперь у меня была причина, в которой было не так легко признаться.

Я не хотел просыпаться, потому что тогда это было бы правдой. Конкретной и неизбежной. Мне пришлось бы встретиться лицом к лицу с фактом, что это был не сон. Мне пришлось бы смириться с тем, что прошедшие дни не были кошмаром, что они были реальной жизнью. И что старая добрая реальная жизнь превратила меня в кошмар.

Кто, черт возьми, захочет просыпаться от этого?

Как и во многих других случаях в последнее время, у меня не было выбора. Характерный запах собачьего дыхания, ударивший мне в лицо, привел меня в состояние, в которое я не хотел попадать: в сознание. Смирившись с неизбежным, я подавился и слабо помахал рукой перед носом.

— Я знаю, что ты сам можешь облизать свои яйца, Кэтч. Тебе не обязательно мне это доказывать.

Моему затуманенному взору предстала широкая улыбка, обнажающая безупречные зубы цвета слоновой кости, в сочетании с счастливо высунутым розовым языком. Из светло-коричневых ноздрей вырвался мощный поток воздуха, разбрызгивая ледяные капли прямо мне в лицо.

— Ого — Я перевернулся и принял сидячее положение на кровати — Я не сплю. Я не сплю. Господи, прекрати, ладно? — Огромная лапа размером почти с небольшую суповую миску опустилась мне на ногу, когти слегка оцарапали кожу даже через ткань рабочих штанов — Хорошо. Все в порядке. Ты победил — Я поспешно встал, и Катчер тут же занял мое место, поджав нос к хвосту. Самодовольные желтые глаза посмеялись надо мной, прежде чем закрыться, чтобы хорошенько вздремнуть.

Придерживая одной рукой пояс брюк, а другой роясь в том, что казалось гнездом последнего дронта, я огляделся. Неудивительно, что волк был так настойчив. Это была его палата. Я узнал её по своему давнему визиту. Очевидно, я закончил хирургическое отделение, или, может быть, они просто подумали, что я не захочу там просыпаться. Они были правы. Никакое количество отбеливателей и скребков не очистило бы пол или мой разум от того, что там лежало.

— Спящая красавица просыпается. Твой пушистый принц поцеловал тебя? Надеюсь, без языка.

Гудфеллоу стоял в дверях с недовольным и в то же время довольным видом. Причина его раздражения была понятна сразу. Одет он был в какие-то очень старые тряпки, поношенные джинсы и толстовку, которая когда-то была ярко-синей. Теперь она была ярко-синей в крапинку от отбеливателя. На нем был логотип давно исчезнувшего парка развлечений с американскими горками и веселыми машущими мультяшными фигурками, которые заставляли меня съеживаться даже в юности.

— Хорошо выглядишь, папа Смурфик — Я не совсем искренне зевнул, испытывая почти отчаянное облегчение от того, что меня отвлекли.

— Ну разве ты не юморист? — Он нахмурился. Однако долго удерживать гримасу он не смог. Я был уверен, что это выражение сменилось улыбкой, которую нечасто можно было увидеть на губах Робина. Не было ни насмешки, ни лукавого превосходства, ни — Эй, моряк, ты надолго в городе? — Было только глубокое удовольствие и искреннее облегчение — Ты и сам хорошо выглядишь, Кэл. Ты выглядишь хорошо.

— Да?

Я посмотрел на свои ноги, пальцы на ногах немного посинели на холодном деревянном полу. Казалось, все в порядке. Это был большой шаг... огромный шаг... от того, чтобы казаться здоровым, к тому, чтобы быть здоровым на самом деле. Но даже кажущееся благополучие само по себе было шагом вперед, и любой шаг вперед на этом этапе мог быть только хорошим.

Я вспомнил все это. С того момента, как Дарклинг слился со мной, и до того, как Рафферти заставил свежие, необузданные и невыносимые воспоминания казаться старыми. Все, что я делал, все, что я пытался сделать, все это было по-прежнему со мной… только слегка отодвинуто. Это помогло мне остаться в здравом уме и выжить. Может, я и не совсем здоров, но я был в здравом уме, и, черт возьми... для меня это было настоящим чудом.

— Я думаю, со мной все в порядке — Мои губы слегка дрогнули, прежде чем я поправился: — Более или менее. По крайней мере, пока. Где Ник?

— Все еще спит — Он ухмыльнулся, и я увидел, как Робин, которого я так хорошо знал, стремительно возвращается — Может быть, я смогу стать его принцем.

Как бы ни было забавно наблюдать, как Нико гоняется за Робином по дому с мечом в руках и мыслями о мести, я не верил, что Рафферти был готов к еще большему разрушению своей жизни.

— Я думаю, Ник уже положил глаз на милую леди-вампиршу — заметил я с искренним сочувствием. Мой брат… он действительно оставил после себя след из разбитых сердец. Все моим школьные подружки, Промис, Мередит. Господи, Мерри…