Узел (СИ) - Дмитриев Олег - Страница 28

— Хорошо. Просто неприятно это очень, — честно признался он.

— Конечно неприятно, Петь. Очень редко, когда бывает жизнь меняется в один миг, да так, чтобы это было приятно, — я сперва сказал, а потом подумал. Вспомнил свои эмоции, когда приехал из деревни, пришёл пешком с автовокзала в родительский дом. Чтобы увидеть здесь их живыми и здоровыми. И согласился сам с собой: такие мгновения бывали. Но очень редко.

— А что будет дальше? — он смотрел на меня внимательно. И, кажется, грустил уже поменьше. Совсем взрослый стал.

— Дальше, сынок, будет весна. Уже идёт. И утро. За ночью всегда бывает утро, — уверенно ответил я.

— Ты же не старый ещё, пап. Может, и состругаешь мне сестрёнку-снегурочку? Или братишку-снеговичка? — улыбнулся он. А я подумал ещё и о том, что смотреть с детьми старые фильмы — это очень правильно.

— Я подумаю. Ты же не обидишься, если я в этих вопросах без твоих советов обойдусь? А то ты доктор-то пока не настоящий, у тебя и диплома пока нету, — улыбнулся я в ответ.

— Не-не-не, тут уж точно сам! Ты ж учил всегда, что советчика бьют первым и все сразу! — выставил ладони он. Да, вырос сынок. Но нужное из детства запомнил. И, кто бы что ни говорил, а вечные ценности, как и старые фразы, семейные шутки и присказки, с годами значения не теряли. Штопаный рукав.

— А я на недельку уеду, — на привычной и обязательной утренней семейной «планёрке» моя реплика явно оказалась самой неожиданной.

Мама звякнула вилкой, неловко положив её. Папа нахмурился. Сын вскинул брови.

— Проблемы? — отец сразу искал самый худший вариант. Или наоборот пытался его исключить как можно быстрее.

— Неа, — легко ответил я, отпив чаю, — никаких. Ну, я, по крайней мере, в ближайшей перспективе их не вижу. Но для того, чтобы их и в обозримом будущем не возникло, надо некоторое время мне в другом месте провести.

— С холодильником как-то связано? — в логике и дедукции папе вряд ли можно было отказать. Как и мне — в знании собственного отца и хода его мыслей.

Я сделал неопределённый жест ладонью и бровями. Который вполне определённо давал понять, что столичный гость с двойным дном тут совершенно точно замешан. Холодильник заурчал, будто возмущался и пытался оспорить моё утверждение.

— Иваныч завтра с сумочкой придёт. Там наверняка бутылка будет, он — старой закалки человек, с пустыми руками в гости не ходит, даже точно совершенно зная, что у хозяев будет, чего на стол поставить, — начал я пояснять пантомиму. Спокойно, легко, будто не собирался сегодня вечером менять прошлое. — Так что ты, пап, лишку-то не бери в гастрономе.

Брови отца разошлись от переносицы, появилась улыбка у мамы. Петька ухмыльнулся, показывая, что дедовские посиделки с друзьями и сослуживцами видел не раз, и даже песни, которые непременно будут петь, знает почти все. Я и сам их знал. Жаль только, что в моём бывшем доме пели редко. Я же с самого детства был уверен, что там, где поют — там не ссорятся. Так оно и вышло, в принципе.

— А на обратном пути он денежки приберёт. Нечего им тут валяться. Твоя, Петь, канитель с холодными кошельками оказалась делом хлопотным. Вон, целого подполковника пришлось в носильщики нанимать. Но в этом я уверен. У него такие учёт с надзором — что ты!

Байки дяди Саши об армейских буднях тоже слышали все, поэтому улыбки стали только шире. Иваныч рассказывал о суровом быте, солдатском братстве и каптёрском кумовстве так, что хохотал каждый.

— А мне надо будет проследить кое за чем лично, чисто для гарантии. Там же, в этих современных технологиях, чёрт ногу сломит: сканирования сетчатки, отпечатки пальцев, — тут надо было подпустить чуть туману, что я и сделал. И даже сын, имевший, скорее всего, хоть какое-то представление о криптовалютах, ни слова не сказал. Папа с мамой же, уверен, после слов «современные технологии» вообще ничего не слушали.

— А когда вернёшься, Миш? — только и уточнила мама.

— Ну вот к концу месяца и вернусь, — для убедительности я даже посмотрел внимательно на календарь-численник, делая вид, что чего-то к чему-то прикидываю. — Неделя, ну, десять дней — максимум. Буду в Питере проездом, кому что надо оттуда?

Это тоже был вариант беспроигрышный. Когда думаешь о подарках, которые можно получить, мысли о прочем как-то не задерживаются. Петька запросил вяленой корюшки, мама — зефира фабрики «Кронштадтская». Отец долго отнекивался, но заказал кулёк пышек с Большой Конюшенной. Они всегда заходили туда с мамой, бывая в Ленинграде. Я старательно записал всё в телефонные заметки, уверив, что так точно ничего не забуду.

Серый руль Ромы холодил ладони. Двигатель гулко бормотал, обещая скоро нагреть салон, будто оправдываясь за то, что в весенней Твери значительно холоднее, чем в родном Техасе. Но я на любимого верного коня не обижался. И думал точно не о погоде, что за лобовым стеклом, что по другую сторону глобуса. На заднем диване лежал пакет с походными шмотками, который удалось вытянуть из дому незаметно. Ну, я, по крайней мере, думал, что ни родители, ни сын не обратили внимания на то, с чем я выходил. Папа был в кабинете, мама на кухне, Петька в комнате, так что мне не пришлось никому объяснять, с какой радости я покидаю дом с тёплыми вещами. Объяснять Иванычу, с какой радости я припёрся на работу в камуфляже, тоже не хотелось. Потому что, при всех своих талантах, я вряд ли смог бы удержаться в рамках исходной фабулы: «у меня всё в порядке, я предвкушаю адюльтер».

Нагреться у пикапа в полной мере не вышло. Когда стрелочка датчика на панели показала, что можно начинать движение, я его и начал. Успеть предстояло многое. Я бы и раньше тронулся, но ребята с сервиса предупреждали, что даже о таких беспроблемных и огромных, «паровозных», как они говорили, американских движках следовало заботиться. Их не рекомендовалось мучать перегревом, и «на холодную» начинать движение тоже не стоило. Слышать от них, суровых технарей, слова про любовь и заботу о технике, которая будет отвечать тем же, было странно, конечно. Но я не привык спорить с теми, кто разбирался в вопросе гораздо лучше меня. И прислушиваться ко мнению таких людей давно научился. И никогда не называл их, как младший Откат, «маслопу́пами».

День, пятничный, особо ценимый офисными сотрудниками, летел, как под откос. Обед, доставленный из дружественного заведения кахетинской кухни, оказался очень кстати, хоть и появился неожиданно. Оказывается, если проявлять к работе больше внимания и ответственности, время начинает бежать гораздо быстрее. За последнюю пару лет я довольно редко испытывал это чувство, предпочитая сводить рабочие моменты до необходимого минимума, а в оставшееся время читать книжки или играть в игрушки. Вместо того, чтобы жить.

Тревожные ассоциации про бегущее быстрее время и особенно про «под откос» на аппетите не отразились, к счастью. Хотя, пожалуй, для того, чтобы не отдать должное результатам труда тех поваров, что работали у кахетинцев, нужно быть очень сытым. Или очень больным. Или мёртвым.

На кухне балагурил Иваныч с девчонками из отдела соц.проектов. Я принёс посуду в посудомойку и даже остановился, слушая с улыбкой его вечные байки. Девчата заливисто хохотали. Напомнив мне о том, что пора было начинать делать сообразное романтическое лицо. Судя по тому, как свернул беседу дядя Саша, выходя из кухонного закутка вслед за мной, вполне получилось.

— Вер, не в службу, а в дружбу, — я вполне убедительно выглядел слегка смущённым. Потому что таким и был. — Закажи, пожалуйста, на «Радищева — двадцать девять» тортик. Там у них малиново-пломбирный есть такой. Два закажи, один сами съедите с чаем.

— К торту рекомендую сладкое розовое игристое. Если будут детали — подберу идеальный букет, — голосом отличницы ответила Вера, поднимаясь над стойкой. И глядя на меня неожиданно. Вроде как даже с одобрением. И от этого я смутился и растерялся ещё сильнее.