Оторва. Книга 8 (СИ) - "Ортензия" - Страница 12

— Извините меня, пожалуйста. Я поссорилась со своим парнем. Моя сумочка осталась у него, а там все деньги. Если вам нетрудно, выручите меня монеткой для метро.

Парень, ни слова не говоря, протянул пятак, а девушка тут же проявила участие:

— А ты его знаешь? Он не умыкнёт твою сумочку?

— Знаю, конечно, — закивала я, — ещё сегодня явится прощение просить. — И уже шагнув к турникету, махнула рукой и громко сказала: — Спасибо!

Глава 7

— Подожди, — едва я тронулась, девушка меня окликнула. Быстрым шагом подошла и шёпотом спросила: — Он тебя что, бил?

— Кто? — не поняла я.

— Ну как кто? Твой парень.

— Мой парень меня бил? — я наморщила лоб, пытаясь понять, о чём речь вообще идёт.

— У тебя вся спина и шорты на попе в чём-то сером, — всё так же шёпотом сказала она.

— Ах да, — я вспомнила свой прыжок, могла бы и догадаться, что футболка чистой не будет, — керамзит.

— Что? — теперь переспросила она.

— На стройках как утеплитель на пол сыпят вместо щебня, — увидев, что в глазах девушки появилось непонимание, попыталась описать, — на мелкую картошку похоже.

— А-а-а, — протянула она, — но это не важно, вон туалет. — Её пальчик уткнулся в угол залы.

Я ещё раз поблагодарила и направилась в нужном направлении.

В этот туалет я передумала заходить, когда до него было ещё шагов десять. Мамочка моя родная, да я ещё ни в одном общественном туалете не видела ничего похожего! Внутрь не заходила, но в этот момент женщина открыла двери, чтобы выйти, и даже с такого расстояния пахнуло так, что у меня слёзы из глаз полезли. А туда ещё и три дамочки стояли в очереди.

Как-то с девчонками на перемене заскочили в парфюмерный магазин. Всего-то ничего там пробыли, а когда вернулись в класс, на нас все пацаны оглянулись, а один, закатив глаза, выдал: «Ну вы и надушились». Надушились мы, как же!

Представила, с каким запахом я выберусь из «этого», и едва дурно не сделалось. Разыскивай потом стиральную машину, в которую с головой залезть нужно, чтобы избавиться от ароматов.

Разглядела небольшой закуток в стороне и решительно направилась к нему. Мне-то всего на всего нужно было снять футболку и пару раз встряхнуть её. Ну и по шортам ручкой поколотить.

Оглянулась и не заметив ничего подозрительного, шмыгнула за стенку. Не так чтобы очень запачкалась, просто пыль собрала. Но едва начала стягивать футболку через голову, пятикопеечная монета со звоном упала на пол и залетела под плинтус.

Мать же твою!

Я присела на корточки и уныло посмотрела на щель. Миллиметров пять, не больше. Оглянулась в поисках какой-нибудь щепки и обнаружила палочку от мороженого в паре метров. За этим занятием меня и застала дама в синем халате из будки. И сразу накинулась, словно я совершила какой-то противоправный акт.

— Что ты здесь делаешь?

— А вам какое дело? — буркнула я в ответ, поднимаясь.

— Вася, Вася, а ну подойди сюда. Глянь на эту красавицу! — крикнула она кому-то.

Учитывая, что трусить футболку в этой ситуации было бы глупо, я напялила её и хотела шагнуть за палочкой, чтобы вытащить монету, но дама перегородила мне дорогу.

— Куда? Думаешь, просто так теперь уйдёшь? Сейчас возьмёшь тряпку в зубы и уберёшь за собой. Ишь какая быстрая.

— Что уберу? — не поняла я.

— То, что напрудила, сама знаешь.

Напрудила? В голове ничего не срослось. Хотела задать уточняющий вопрос, что она имела в виду, но из-за угла появился Вася — мент с погонами младшего сержанта.

— Гляди, Вася, на неё, — сказала тётка, тыча в меня рукой, — использовала подсобное помещение каким образом. Села в уголок. Невмоготу ей было очереди дождаться в туалет, видишь ли. А теперь и убирать за собой отказывается. Вразуми её.

— Чего? — спросила я, но тут же спохватилась. Эта ненормальная, в чём меня обвинить решила! — Женщина, вы вообще здоровая? О чём вы рассказываете?

— Я тебе сейчас тряпкой по лицу съезжу, — взъелась тут же она и громко закричала: — Бегом убрала за собой!

— Да пошла ты, дура! — я попыталась пройти мимо них, но мент тоже принял грозную позу.

— Не кричи, Валя. Показывай, где она отметилась.

— Да вот прямо здесь, — тётка указала мне под ноги, — я за ней давно приглядывала. Стояла у турникета, к молодой парочке приставала, в туалет направилась, увидела очередь и прямиком сюда. Я за ней, а она уже только в лифчике и присела. Сразу всё ясно.

Мент нахмурил брови, елозя глазами по полу. У меня тоже в голове картинка не сложилась.

— В одном лифчике? — спросил Вася, вероятно, настраиваясь на позитивный лад и при этом разглядывая мои выпуклости.

— А я о чём говорю, — закивала тётка.

— Я хотела отряхнуть футболку, но когда начала её снимать, монета выпала и залетела под плинтус. Сумочка осталась у моего парня, и другой монеты нет. Вот я и присела определить, как её оттуда вытащить, а тут эта прискакала.

— И куда закатилась? — поинтересовался мент. — Покажи.

Я ткнула носком кроссовка.

— Здесь.

— Ну-ка, — он раздвинул нас и, достав из кармана перочинный ножик, присел и начал двигать лезвие в разные стороны, пока пятикопеечная монета не выползла на свет Божий.

— А я что говорила? — сказала я.

Вася поднялся на ноги, глянул на дамочку и протянул мне монету, но едва я попыталась её взять, сжал в кулаке.

— Документик есть какой-нибудь? — спросил он.

— Только комсомольский.

И мысленно себя похвалила, что с первого раза дошло: носить его нужно всегда с собой, тем более в незнакомом месте.

— Да что ты её слушаешь, Вася? — попыталась встрять тётка, но мент на неё цыкнул и раскрыл мой комсомольский билет.

— Точно, — сказал он, — а я гляжу, ты это или не ты. Бурундуковая. А что в Москве делаешь, ты же вроде в Крыму?

Я едва не поперхнулась. Ева с этим гавриком были где-то знакомы? Но, вероятно, шапочно, раз он меня не сразу признал. Но откуда ему знать, что я должна быть в Крыму?

— На награждение, — неуверенно сказала я.

— А-а-а, — протянул он, возвращая мой документ, — ну конечно, — он положил сверху пятак.

— Вася, а кто это? — заинтересовалась тётка, — Откуда ты её знаешь?

— Эх, Валя, не идеологический ты человек. Комсомольскую правду читать нужно. В последнем номере её портрет на полстраницы и огромная статья. Геройский поступок называется.

Тётка от удивления захлопала глазами. Я, вероятно, тоже. В последнем номере. Вот обязательно пару газет стоило приобрести и таскать с собой. Получше комсомольского билета будет.

Мент козырнул и сдвинулся с места, пропуская меня. Я бочком протиснулась между ними и, не оглядываясь, двинулась к турникету. Всё ж таки страна знает своих героев в лицо. А грёбаные дружинники не признали, из чего сделала вывод, что не такие уж они активисты, раз такую уважаемую газету не читают. Всё у них для галочки. Меркантильные — одним словом.

Наталью Валерьевну увидела издали. Она сидела на скамейке, поглядывая в разные стороны. Я прошла по тропинке среди кустов и подошла к ней сзади.

— Ева, — обрадованно сказала она, — удалось сбежать? Вот ты молодец. Ладно. Потом поговорим. Идём, позовём Екатерину Тихоновну и поедем отсюда, пока ещё кто-нибудь не привязался.

— А где она? — спросила я.

— С другой стороны парка. Мы не совсем поняли, где ты назначила встречу, и решили разделиться.

Я, пока ехала в метро, успела разглядеть карту и сообразила, что площадь в этом времени называлась имени Маяковского. Вот любит народ изменять названия улиц, городов. У японцев бы поучились. Ни разу ни одно название не поменяли со дня существования. Умеют ценить время и деньги.

— Подожди, — сказала Наталья Валерьевна, — дай отряхну тебя, это ты на стройке так запылилась? — И она принялась выколачивать из меня пыль.

Когда мы встретили Екатерину Тихоновну, Наталья Валерьевна попыталась потащить нас сразу к автомобилю, но я показала на кафешку и сказала: